Шерхан (СИ) - Кострова Валентина - Страница 27

Гришу выносят на носилках. Впервые чувствую себя беспомощным. Друг лежал с закрытыми глазами, а я не знал, как ему помочь, куда мне бежать, кого притащить, чтобы ему помогли. Стиснул зубы, вжавшись в стену, не смотрел на его лицо, он мне, жуть как, напоминал покойника своей бледностью и неподвижностью. Посторонние люди покинули квартиру, появилась Лена, заплетая на ходу свои волосы в косу. На ней джинсы и футболка.

— Даня у моей мамы, по этому поводу не переживай. Вера Ивановна спит, но я боюсь ее оставлять одну, поэтому позвонила тебе. Напомнишь ей, как проснется, принять лекарства, они на кухне на столе. Диван в Даниной комнате разложен…

— Лен! — хватаю ее за локоть, она упирается, но я ее стискиваю и прижимаю к груди. Она замирает, а потом сжимает в руках ткань от моей куртки и утыкается в шею. Глажу ее по спине, она дышит глубоко и часто.

— Все будет хорошо! — моя мантра больше для себя, чем для девушки.

— Все хорошо! — Лена отстраняется, вытирает мокрые щеки, шмыгает носом. — Еда в холодильнике, если голоден! И… — смотрит на меня пристальным взглядом. — Извини, если отвлекла от каких-то дел!

— Я спал, — пожал плечами. — Иди, тебя, наверное, ждут.

— Да. Я думаю, завтра Гриша придет в себя, сегодня его лучше не беспокоить.

— Ты вернешься?

— Вечером, я сегодня работаю, — привстает на носочки, чмокает в щечку, гладит по щеке. — Побрился бы, что ли.

— Иди! — улыбаюсь Лене, подталкивая ее в сторону прихожей. Она быстро собирается, хватает джинсовую куртку и убегает. Я некоторое время, прислонясь спиной к стене, пытаюсь ни о чем не думать, но в голову лезут самые мрачные мысли. Растер лицо ладонями, направился в комнату Дани, улегся на диван поверх покрывала и заснул. Быстро и без сновидений.

Я чувствовал взгляд. Внимательный. Изучающий. Даже дышать перестал. Рука под подушкой сжалась в кулак, на секунду пожалел, что рядом со мною не лежит ствол. Потом вспомнил, где нахожусь и напряжение отпустило. Пусть Вера Ивановна рассматривает сколько душе угодно.

Она подошла к дивану, погладила меня по голове, вздохнула тихонечко, ушла из комнаты. Некоторое время еще лежу с закрытыми глазами, потом переворачиваюсь на спину и смотрю в белый потолок. Комнатка у Даньки небольшая, в свое время, делая ремонт, Гриша с Леной большую комнату разделили на две маленькие, в одной жила Вера Ивановна, во второй подросший Даня. Кухню не стали объединять с гостиной, поэтому иногда я оставался у них ночевать. Это было так давно. Последний раз, наверное, был года два назад в новогоднюю ночь. Выслушивал пьяный бред Гриши о том, что все женщины в его семье безбожно в меня влюблены.

Встал, потянулся, вышел из комнаты и сразу потопал в ванну, где умылся и мельком взглянул на свое лицо. Побриться не мешало, но это уже у себя дома. Сейчас удостоверюсь, что с Верой Ивановной все в порядке, и поеду.

На кухне понял, что не все в порядке. Лекарства со стола были смещены на кухонную столешницу, а в центре стояла открытая бутылка вина и коробка шоколадных конфет. Вера Ивановна рассматривала фотографию, при моем появлении даже не отодвинула бокал в сторону. Мельком вижу, что на фото изображена какая-та компания людей.

— Врач прописал совершенно другие лекарства, — мимоходом замечаю, подхожу к плите и ставлю чайник. Достаю кружку, насыпаю растворимый кофе.

— В данной ситуации мое лекарство более действенно, чем то, что прописали! — оборачиваюсь, щурюсь. Мне непривычно видеть эту женщину в домашнем халате, волосы собраны в какой-то простой хвост, полное отсутствие косметики. Сейчас она выглядела на свой возраст, даже старше. Ранее невидимые морщины появились возле глаз, глубокая складочка у рта, опущенные уголки губ.

— С утра пораньше — это попахивает алкоголизмом! — осуждающе пробормотал, снимая с плиты чайник и заливая кипятком кофе.

— Ты ж понимаешь, что это только начало!

— Пить с утра?

— Ярослав! — за спиной со звоном поставили бокал. — Мы сейчас говорим о Грише!

— А что с Гришей?

— Ты прикидываешься?

— Я просто не впадаю в панику, а думаю, как ему помочь, в отличие от некоторых! — беру кружку и иду к столу, сажусь напротив Веры Ивановны. — Я договорился с хорошим врачом в Москве о том, что он посмотрит Гришу, если он в состоянии помочь, поможет. Если нет, порекомендует нам клиники в Германии или в Израиле. Не надо сразу опускать руки, рак можно победить! Вы с Леной что-то его преждевременно хороните!

— Но это все стоит безумных денег! У нас нет таких возможностей, а открывать сборы, просить людей о помощи… это пустая трата времени! Время…время все против нас… — Вера Ивановна смотрит перед собою, потом какая-та гениальная мысль внезапно ее осеняет. — Федя!!! Он может нам помочь! Он обязательно поможет!

— Какой Федя?

— Хищный! — кофе встало у меня поперек горла, смотрю, как Каренина ищет свой телефон по сторонам. — Он, наверное, на зарядке! Принеси Ярослав! — покорно встаю, иду в ее комнату, действительно нахожу телефон на зарядке. Возвращаюсь на кухню. Вера Ивановна тут же начала названивать, но, видимо, абонент не абонент.

— Наверное, занят, потом ему перезвоню!

— Откуда вы его знаете?

— Федю? — улыбается, подпирает рукой щеку и мечтательно смотрит на меня. — Иногда я смотрю на тебя и мне кажется, что ты — вылитый он, но приглядевшись, понимаю, что ты — это ты. Федю невозможно повторить, он один такой… В него были влюблены все девушки не только нашей компании, но вообще все, кто попадался на его пути. А Таньке он не нравился. С первой же встречи невзлюбила его, а он запал на нее с первого же взгляда. Посмотрел и сказал нам: «Моя». Я с нею училась на одном факультете, она приехала из соседнего города учиться. Все такая правильная, скромная, с длиной косой до талии. Жених у нее дома был, поэтому ни с кем не флиртовала. На выходные всегда ездила к себе. Но разве Федю наличие какого-то парня и принципов останавливало? Нет, конечно. Он в итоге принудил ее с ним сойтись. Танька не раз прибегала ко мне в слезах после него посреди ночи. Потом она бросила университет. Внезапно вышла замуж за своего жениха. Я приезжала к ней пару раз. Бледная, запуганная, нерадостная. Беременность ее тяготила, как-то зло она отзывалась о ребенке. Однажды Таня обмолвилась, что вот будет рада, если у Феди никогда-никогда не появятся дети, а единственный ребенок родится от нее, а она избавится от этого плода. Я, правда, не поняла, как она планирует избавиться от ребенка, будучи на пятом месяце, и причем тут Федя.

Мне было невыносимо скучно узнать о том, что по молодости Хищник трахал девок и применял силу, не удивило, но вот что-то екнуло внутри, когда Вера Ивановна заговорила о беременности ее подруги. Что-то драло меня изнутри, ныло, как при старой ране, которая напоминала о себе при смене атмосферного давления.

— Таня зачем-то поехала в Сочи. Позже я узнала, что она родила сына, при родах он умер. Больше у нее с Егором детей не было. Федора я не видела, как и Таню, потом случайно встретилась с ним через пять лет, наболтала ему о ситуации с Таней, вместе повздыхали, подтвердив, что в тихом омуте черти водятся. А потом случилось несчастье.

— Какое?

— Ее сбила машина насмерть, — я не донес кружку до рта, меня, как цунами, накрыли воспоминания. Черный джип, не сбавляющий скорость, сбивает Полину. А потом эти холодные серые глаза, которые мне периодами снились. Интересно, моя царапина от кольца с брелока оставила хоть какой-то след? Фотографии Хищного невозможно было найти, он не афишировал себя нигде, вместо него всегда были представители от его имени. Единственный раз он появился на людях, и то под покровом тайны, на юбилее Веры Ивановны. Но лица я его не видел.

— На похоронах присутствовал Федя, он выглядел бледным, осунувшимся, потом ко мне подошел и спросил, знала ли я о ребенке. Знала, говорила же ему, сообщила, что мальчик умер пять лет назад. А он как-то странно хмыкнул и ушел.

— И?

— И все. Федор больше не появлялся в моей жизни, хотя стал довольно успешным человеком. Правда, люди говорили, что его успех далеко не так прост, связывали его имя с криминалом. Поэтому я удивилась, когда он появился у меня на юбилее.