Шерхан (СИ) - Кострова Валентина - Страница 41

— Каким образом? К ноге на цепь посадишь? Я тридцать семь лет не знал, кто мои родители, и столько же еще буду делать вид, что не знаю. Мне плевать на твои чувства, желания, мечты! Плевать! Ты меня не заставишь признать тебя своим отцом.

— Да? Что ж, возможно, твоя Лерочка окажется более покладистой и с радостью признает во мне дедушку своего ребенка! — хищно улыбается, Хищный знает, когда давить. Вот он недостаток иметь семью- одним словом и ты повержен, враг твой даже особого не прикладывает усилия для этого.

Бессмысленно сейчас кричать, чтобы не трогал. Глупо угрожать. Если мне в лицо бросили фразу, каким способом будут манипулировать, ничего не изменится от моих судорожных телодвижений. Даже если сейчас приду домой и соберу свои и Леркины вещи, брошу Карениных, уеду на край света, если этот край есть, Хищный не оставит меня в покое. Он из-под земли достанет, если ему это будет очень нужно.

Еще минуту мой мозг пытается найти лазейку в ловушке, куда я попал по своей воле, сменив статус «свободен» на «занят», обреченно вздохнул, признав, что все мои варианты не дадут гарантии безопасности Леры и ребенку. Проще согласиться на условия Федора Архиповича, чем рисковать любимыми ради свободы.

— Хорошо, я согласен, — с чем я согласился, не понял, но заранее дал согласие. Сжимаю зубы, когда вижу, как победно начинает улыбаться Федор Архипович. Господи, не о таком сюжете я мечтал, моя месть теперь пустой звук… Хотя… Губы сами растянулись в ответную улыбку, Хищник сразу же напрягся, вижу по глазам, что пытается понять, о чем я подумал. Но хрен ему.

— Я бы хотел, чтобы мы вместе поужинали, наша семья и Лерина семья, как никак у нас будет общий родственник: внук! — на слове «внук» я с хрустом сжал чашку с чаем, которую мне только что принесли. Сукин сын! Но улыбаюсь, даже посмеиваюсь.

— Мы не стали узнавать пол. Поэтому пусть будет сюрприз! Какая разница кто родится, главное, чтобы был здоровый ребенок. Если ты так хочешь…

— Папа, — встревает Федор Архипович своим словом, а я запнулся и смотрю на него, нахмурив брови. Этого слова никогда не было в моем лексиконе, если «мамой» я еще мысленно называл Полину в свое время, то «папой» было некого, поэтому я не сразу понял смысл сказанного Хищником.

— Я тебе позвоню, как только обговорю с Лерой данное предложение, — со звоном ставлю чашку, встаю, Федор Архипович тоже поднимается на ноги. Мне бы отвернуться и уйти, но я почему-то протягиваю ему руку. Жмем друг другу. Подобие мира, хотя на самом деле это далеко не мир, это только начало войны.

________

— Яр! — меня трогают за плечо, не понимающе открываю глаза, смотрю на будильник. Пять утра. Переворачиваюсь, вижу силуэт Леры на фоне окна.

— Ты че не спишь?

— У меня живот болит.

— Желудок что ли?

— Нет, низ живота тянет, неприятно и больно.

— Лер, я тебе сто раз говорил, прекрати таскать ты свой фотик, нет же, не слушаешь меня! — вскочил на ноги, в темноте нащупал свои спортивные штаны, натянул, после этого включил на комоде настольную лампу.

Лера сидит на кровати, обнимает свой живот и смотрит на меня жалостливым взглядом. Вздохнул. Срывать на ней свое раздражение из-за ее глупости ну совсем не по-мужски. Кажется, что с момента новости о беременности прошло всего-ничего, а Лера уже изменилась в фигуре, стала округлее, живот вырос, под ладонью теперь шевелился наш ребенок, настроение девушки скакало то вверх, то вниз. Если раньше дергался от каждого ее «хочу», то теперь предлагал подумать пять минут, решить, действительно она хочет консервированных персиков в три часа ночи. Ибо «хочу» менялось быстрее, чем я успевал вздохнуть и выдохнуть.

— Я переживаю, еще шевелиться перестал.

— Ребенок спит, как и родителям бы стоило, но ты ж вечно накручиваешь себя! — накручиваю я себя сейчас, поэтому сжал зубы, подождал пока спираль внутри меня сожмется, а потом медленно разожмется, чтобы не наорать. Сейчас многим доставалось, меня называли психом, советовали пропить успокоительно, а я просто зверел от ситуации, которая возникла между мною и Хищником. Он стал мне звонить, пока раз в неделю, приглашал поужинать, поболтать. Озвучивал свои бредовые мысли по поводу того, как славно мы все заживем, когда я, наконец-то, его приму и признаю. Славно, блядь его, его люди стали «подтапливать» Власова, а Федор Архипович смотрел мне в глаза и об этом не говорил, но я знал о его действиях против этого человека. Хотя он тоже знал, что я знаю. Тавтология какая-та.

— Одевайся, поедем в больницу! — приказываю Лере, сам беру толстовку, натягиваю на голое тело.

— Но сейчас ничего не работает. Я потерплю!

— Лера! — рявкнул, моя девочка вздрогнула и послушно кивнула головой. — Извини, — уже тише и мягче произношу. — Одевайся.

Пока Лера одевалась, взял телефон и набрал Лену.

— Да, — судя по голосу не спала.

— Лен, привет, ты на работе?

— Да, ночная сегодня. А что случилось?

— А у вас есть там узист ночной?

— Зачем тебе?

— Лере что-то плохо стало, вот беспокоимся о ребенке, — возникла пауза, я даже на секунду оторвал от уха трубку, чтобы посмотреть, не разъединили ли нас. Но нет, связь была хорошей. — Лен?

— Приезжайте, я проведу вас.

— Как Гриша?

— Заодно и поговорим о Грише. Жду.

Я нажимаю отбой, появляется Лера. Подхожу к ней, обнимаю, она утыкается мне в шею, смешно и щекотно дышит.

— Сейчас поедем в больницу, где Лена работает, там есть узист.

— А можно как-нибудь без твоей Лены? — сразу же нервно реагирует Лера на имя Лены. Между девушками натянутые отношения, я теперь старался как можно реже их сталкивать друг с другом. Заезжал к Карениным сам, один. Иногда оставался на ужин, если сама Лера ездила домой к своим. Там тоже все сложно и напряженно. Ее отец категорически настроен против меня, отказывается встречаться, сестрица пару раз была замечена в окружении моих ребят, сам лично к ней не подходил. Мне уже хватило от Леры одной истерики, когда она меня обвинила в измене с двумя девушками, со слов ее Вики я ушел из клуба поздно ночью с горяченькими барышнями. Никого не интересовало, что на улице я пошутил с девушками, дал им просто прикурить и поехал домой.

Город спит. Поэтому до больницы доехали быстро и без приключений. Лера заметно нервничала, поглаживала свой живот, смотрела в окно. Ее тревога по воздуху передалась и мне, хотелось до пола нажать педаль газа, но приходилось сдерживаться, дорога полна приключений, тем более накрапывал мелкий дождь.

— Почему ты всегда ей звонишь? Все вопросы решаешь через Лену, я сама могу найти хорошего врача, я сама могу решить в каком роддоме мне рожать!

— Лера, что за истерика? — сворачиваю к больнице. — Давай не будем тему «Лена» обсуждать.

— Я хочу и буду обсуждать! Ты не видишь, как она на тебя смотрит, да она ждет — не дождется, когда можно похоронить мужа и повиснуть на твоей благородной шеи!

— Лера, прикуси свой язык! — резко торможу неподалеку от крыльца больницы. — Я устал от твоей ревности, я спишу это на твое положение, но Лер прекрати наговаривать на человека. Ей тяжело, ты сама знаешь, что поездка в Москву толку не дала, что мы просто плывем по течению…

— Мы…мы…мы… Яр, я — твоя семья, во мне твой ребенок! Вот это — неопределенно очертила вокруг себя пальцем. — и есть твоя семья, а Каренины — это близкие друзья, но не семья!

— Пойдем, тебя посмотрят, успокоят, потом домой поедем, — улыбаюсь, не поддаюсь провокации, Лера зло на меня посмотрела и без предупреждения вышла из машины. Вздохнул, поспешил за нею.

— Привет! — в холле больницы нас ждет Лена, Лера натянуто ей улыбается, я по привычке кладу ей на плечо ладонь и чмокаю в щеку, тут же получаю в ответ такой же чмок. Не поцелуй же! Однако волна недовольства меня окатывался сбоку с ног до головы. Лера видимо думала совершенно по-другому, чем я.

— Лера, Татьяна Дмитриевна, наш лучший узист, тебя уже ждет в 120 кабинете, ты книжку по беременности взяла? — Лена выжидательно смотрит на мою малышку, та неохотно кивает головой. — Отлично, прямо по коридору и налево, там 120 кабинет! Все будет хорошо!