Любовь вкуса боли (СИ) - Мираббилис Татьяна - Страница 6

     Чьи-то тонкие пальцы обняли меня за плечи:

        - Пойдем. Тебе нельзя здесь оставаться.

Стройная, высокая девушка с синими глазами улыбалась ласково и успокаивающе. Ее прозрачные, сияющие одежды струились вдоль тела, словно воды реки, омывающие камни. Длинные белоснежные волосы укрывали плотным плащом.

       - Офелия?

       - Идем, родная. Здесь нет места живым, - прошелестел тихий, печальный голос.

       - А разве я жива?

       - Еще да.

       - Но я не хочу! Жить...

       - Впереди длинный путь, никто за тебя его не пройдет.

       - Зачем? Я лишь покоя хочу.

       - Ты влюблена девочка...

             И я вспомнила все. И всю боль ощутила заново. Я кричала, но лишь немой вопль тонул в темноте без единого звука, вновь и вновь раздирая меня на части. Больно! Как больно! Зачем?.. Не хочу!

      - Мне понятна твоя боль, девочка, - Офелия нежно прижимала меня к себе. - Но поверь, ты зря себя мучаешь. Все не так, как ты думаешь.

      - Он женится! На Арнель!

      - Никогда! Его нареченная - ты. Я сама предсказала это очень-очень давно. Все время он ждал и искал тебя. Я мертва, но способность читать души не утратила. В его сердце любовь и нет вины в душе.

      - Тогда почему? Откуда такие новости?

      - Всему есть объяснение. И этому тоже.

      - Почему же он скрыл, что мы пара? Почему смолчал? - мои нервы рвались.

      - Думаю хотел, чтобы ты полюбила не под давлением, не из-за обязанности и предсказания. Сама. Прислушайся к своему сердцу.

      - К сердцу? А где оно? - я хрипела и смеялась. - На его месте осталась лишь рваная тряпочка, безобразно распластавшаяся у меня в груди, и она кричит - НЕ ВЕРЬ! И Я НЕ ВЕРЮ! Хочу, но НЕ МОГУ!

              Истерика! Она ломала и корежила, топя разум в эмоциях и боли. Образ Офелии стал исчезать. Прародительница горько смотрела на меня, прижав обе руки к груди, пока совсем не истаяла, как дым. Я вновь осталась в темноте, одна.

             Что-то коснулось моих пальцев рук. Хотела отдернуть, но их лишь крепче сжали. Меня потянуло вверх, вырывая из колыбели тьмы, туда, где свет.

 Глава 8.

       - Звездочка, что же с тобой произошло? Все так внезапно. Что произошло, девочка? Почему? - ректор сжимал мои пальцы. Он то перебирал их, то целовал. И опять сжимал. - Почему ты плачешь даже в беспамятстве?  Очнись же! Только очнись! - шепотом просил некромант.

               Я вернулась в сознание.  Грудь сдавливала ледяная броня. Слова Эристела, его прикосновения стали отвратны. Хотелось оттолкнуть, но сил не было. «Да уйди же ты!» - пульсировала мысль. Мужчина внезапно встал и без слов покинул комнату. «Ну, наконец-то!» - подумала и попробовала разлепить веки. Не с первого раза, но получилось. Огляделась - овва, да я в своей комнате! Ручка двери дернулась: «Опять что ли?» Во мне закипела злость. Но в комнату вошла Милисент.

       - Наконец-то ты пришла в себя, подруга. Как ты нас напугала. Жаль, что ректор уже ушел. Он все время возле тебя сидел, никого не подпускал, даже на минуточку, - тараторила Сенти.

       - Как я здесь очутилась? -  прервала тираду зеленушки. Горло пересохло, язык не слушался.

       - Так ректор и принес. Ты как стала на стуле оседать, он вихрем подскочил к нам. Но ты упала в обморок все равно. И на его руках стала оборачиваться в змею. Белую-белую. Он сходу укрыл тебя своей мантией от чужих глаз и унес. Сюда. А поглазеть многие хотели, даже «зайды» драконьи. Никого не подпустил даже глазком глянуть. Во, мужик!

            Болтовня Милисент и ее похвалы ректору были сродни дергающей, пульсирующей зубной боли: «Как я раньше-то терпела эту занозу?»

       - Всем привет! - в комнату вошла Эрилия, таща перед собой горшок с фиалками и несколько срезанных букетов цветов. - Официальная версия: первый оборот при эмоционально - нестабильной ситуации. «Как в воду смотрел!» - мысленно оскалилась я. - Все тебя поздравляют и желают скорейшего примирения со своей сущностью. Второй. Или - первой. Это зависит от того, чего в тебе больше. Вот. - Черная Мамба свалила на меня охапку цветов, лишь горшок аккуратно поставила на подоконник. - Красивые, правда? - довольно взглянула на меня. - Э.., что с тобой не так, подруга? - ее улыбка погасла и дохлой улиткой сползла с лица.

            Почему-то мне это понравилось. Усталость навалилась снова, и я скатилась мелкой галькой в океан сна. Призрачные волны перекатывались с места на место, слегка покачивая и баюкая. Гармония тишины. Спокойствие разливалось внутри моего существа, растворяя всю тяжесть, лежащую на душе. Постепенно стало легче. Воздушным пузырьком меня вынесло на поверхность огромной водной глади. Теперь я стала листочком. Осенним, одиноким, подвластным любому направлению. Я заскользила по водной глади. Волны набегали, поднимали на свои гребни и, перебрасывая друг другу, относили меня куда-то вдаль. Тихая, ненавязчивая мелодия разливалась в пространстве. Она усыпляла, и я не сразу расслышала слова:

                                                                                 ... Мне снилась ночь. Цветущая печаль

                                                                                     все напевала жалобные песни

                                                                                     о солнце и о том, как жаль,

                                                                                     что никогда не быть нам вместе.

                                                                                     Сон этот - милое виденье,

                                                                                     рожденное острейшим впечатленьем

                                                                                     младых, далеких лет.

                                                                                     О, полно мне - простыл их след!

           Голос стих, но я все еще прислушивалась, боясь спугнуть дыханием хрупкую тишину. Музыка зазвучала вновь, а голос перешел на шепот:

                                                                                     Ночь хмурилась и бездною смотрела.

                                                                                     Все украшенья я свои сняла.

                                                                                     Но не себя в твоих объятьях увидала -

                                                                                     Тебя в кольце змеиных тонких рук!

                                                                                                                                              Ушла!

                                                                                      Завял из белых орхидей веночек мигом,

                                                                                      неся на лепестках мою печаль.

                                                                                      Холодную, а не согретую любимым телом

                                                                                      постель, вернувшись ты застал.

                                                                                                                                               А жаль....

       - Кто здесь? - Мое присутствие незамеченным не осталось.

       - Я, - ну, а что здесь скажешь!

       - Как ты здесь оказалась? - вокруг меня то поднимались из воды, то опускались в нее толстые белые полукольца змеиного тела.

       - Офелия?

       - Как ты нашла меня, девочка? Это ведь только мой уголок в этом мире? Как ты здесь очутилась?

       - Не знаю. Захотелось спать - и вот... я здесь. Услыхала мелодию. Я не подслушивала... специально... правда! Ты сердишься? - я вглядывалась в поверхность темной глади, высматривая голову собеседницы.