Трагическое послание древних - Мулдашев Эрнст Рифгатович - Страница 88

88

Страх наказания на Том Свете за злые Деяния на Земле сидит в каждом человеке

— Я убежден, что если бы Ленин прожил вдвое дольше, то конец света, то есть пятый апокалипсис, мог бы и наступить. Как мы уже говорили, Ленин с его дьявольской гениальностью смог бы, скорее всего, совершить мировую революцию. Тогда бы не только Россия, но и весь мир погрузился бы во власть зависти (пролетариата к интеллигенции!), то есть во всем мире стали бы превалировать мысли «999». Такой поток негативных мыслей Земля бы не выдержала и самоочистилась бы от погрязшего в злости человечества путем апокалипсиса. Ранняя смерть Ленина спасла нас. А Сталин не смог в полной мере заменить Ленина в этом «черном деле». — А ведь Ленин очень боялся смерти, взывая к Богу. Он знал, что на Том Свете его ждет страшное наказание, — прокомментировал мою речь Венер.

— Страх наказания на Том Свете за злые деяния сидит в каждом человеке. Этот страх подсознателен и всю жизнь нашептывает человеку «Не делай этого! Побойся Бога! Не делай! Будь благороден!». Но мы, к сожалению, редко прислушиваемся к своему подсознанию, а религиозные проповеди, говорящие об этом же, вспоминаем лишь во время редких посещений церкви, да и то слушая в пол-уха. Зато перед смертью этот шепот усиливается и постепенно превращается в громогласные слова, рвущие барабанные перепонки. Человек под воздействием этих слов, идущих откуда-то из Вселенной, вначале мечется, стараясь самооправдаться, но вскоре устает, ощущая бесплодность этих попыток и… вдруг, сам, не ожидая того, открывает рот и начинает говорить хорошие искренние слова о Добре и Любви, нелепо поучая других… После чего ему становится легче, хотя страшная обида на самого себя, не умолкая, сквозит откуда-то изнутри и металлом скрежещет об еще бьющееся сердце.

Люди часто говорят хорошие слова при жизни, но перед смертью — искренне

— Люди часто говорят хорошие слова, но перед смертью они говорят искренне, — еще раз прокомментировал Венер.

— О, как было бы здорово, если бы такие же искренние слова, как предсмертные, произносились чаще в ходе человеческой жизни! Но их так мало, так мало! Ну, хотя бы перед смертью…

Мысли во время болезни

— И во время болезни, — добавил Венер.

— Да. Боясь ослепнуть, оглохнуть, стать хромым, кривым или умереть, человек начинает взывать к правдивому и искреннему отношению к себе, понимая, что лживое и карьеристичное ему не подходит. Взывание к искренности — это уже хорошо, это уже чистая струя в мире мыслей. Кроме того, больной человек вызывает чувство сострадания у людей. А мысли, вызванные чувством сострадания, тоже являются чистыми. Из всего этого следует, что болезни, как ни парадоксально, способствуют появлению у людей чистых светлых мыслей.

— Любопытно, хотя и парадоксально.

— Знал я одного нефтяного босса, — продолжал я. — Сын его был болен пигментным ретинитом, что в народе зовется ночной или куриной слепотой и считается безнадежным заболеванием. Когда я консультировал сына, я сказал нефтяному боссу, что мы разработали новый метод лечения этого заболевания, но мы должны его доработать, в связи с чем мы нуждаемся в спонсорской помощи на закупку оборудования и химреактивов. Он мне ответил что-то наподобие того, что в условиях рынка надо взять кредит в банке и доработать метод лечения, после чего делать бизнес с новым методом операции. Уходя, он добавил такую фразу: «Хорошего врача мы всегда купим». Помню, я ему ответил: «Хорошего врача не купите».

— А что стало с сыном? Он ослеп?

— Через лет семь-восемь, когда наш метод был уже доработан и стал давать хорошие результаты, появилась гувернантка этого нефтяного босса с его сыном. Он уже было почти ослеп. Я назначил операцию и на бланке консультационного заключения жирно написал «Бесплатно», памятуя фразу «Хорошего врача мы всегда купим».

— И что же?

— Гувернантка сказала, что отец запретил сыну оперироваться бесплатно. От предложенных денег я отказался. Тогда по настоянию отца гувернантка увезла сына обратно в Москву. Вполне возможно, что сын уже ослеп.

— Но ведь сын не виноват, что его отец дурак, желающий видеть во всех аспектах жизни только бизнес, — возразил Венер. — Страдает ведь сын.

— Меня до сих пор совесть гложет по этому поводу, — ответил я. — Но я не мог взять деньги, понимаешь, не мог. Это бы означало быть купленным. Почему я не выношу чувства, что ты куплен? Не только потому, что, будучи бессребреником и трудоголиком, с энтузиазмом и ежедневно работаю до двух или трех ночи, а в основном потому, что стараюсь, как бы то ни было, подойти к лечению каждого больного с душой. Именно с душой, а не механически и тем более не коммерчески. Давай зададимся вопросом — что означает старание врача лечить больного с душой?

— Это означает быть искренним, — вставил Венер.

— Правильно — быть искренним. А что такое искренность?

Это чистота помыслов или то, что у врача в отношении больного появляются светлые чистые мысли, определяющие его желание помочь. Наверное, такие мысли характеризуются комбинациями только положительных чисел 1, 2, 4, 5, 7 и 8. Но если…

— Если у врача возникают такие мысли, как, например, «сколько же я смогу с него содрать?», то о лечении с душой не приходится и говорить, перебил меня Венер.

— К сожалению, такие мысли, исходящие от врача, широко распространены в медицине, особенно в западной, — добавил я.

— И не только в западной, — заметил Венер.

— Хочу отметить, — продолжал я, — что разработанный нами биоматериал «Аллоплант», изготовленный из донорских тканей человека, стимулирует регенерацию (рост) человеческих тканей с помощью какой-то неведомой программы, за ложенной в физическом теле человека. Эта программа записана, мне кажется, на субмолекулярном уровне, а именно в диапазоне тонкой энергии. Мысли тоже имеют тонкоэнергетическую составляющую. Поэтому искреннее желание врача помочь больному, я думаю, запускает эту неведомую телесную программу в действие, и на месте «Аллопланта» начинают расти новые здоровые ткани. Именно по этой причине я не мог оперировать сына нефтяного босса в порядке «купи-продай».

— Я тебя понимаю.

— И наконец, мне бы хотелось подытожить наше осмысление влияния болезней на характер мыслей людей, — сказал я, подкинув дров в затухающий костер. — Конечно, если брать в глобальном масштабе, болезни способствуют проявлению чистых мыслей у людей за счет взывания больного к искренности, сострадания окружающих и душевного отношения врача. В основе всего этого лежит возвеличиваемая в восточных религиозных школах связка двух понятий — «страдание + сострадание».

Насколько же грандиозен Мир Мыслей!

Подкинутые дрова вспыхнули, осветив светом прибрежные кусты. Моросящий дождь шуршал по траве. Где-то кричала ночная птица. Земная жизнь, в полном цвете раскрывшаяся летом после долгой зимней спячки, кипела во всем своем многообразии жизненных форм.

Прислушиваясь к ночным звукам, я постепенно углубился в размышления о другом мире, том мире, который незримо присутствует вокруг нас и внутри нас, — Мире Мыслей. Все долгие вечера последних месяцев моей жизни я старался понять этот мир с помощью тех же самых мыслей. И чем я больше думал по поводу странного стечения однотипных обстоятельств в одном-едином целом, тем более грандиозным и величественным казался мне этот мир — Мир Мыслей. Для нас, людей, понятие мыслить так же естественно, как пить, кушать, ходить, говорить, рожать и тому подобное. И когда-нибудь вечером, уткнувшись в подушку и страдая бессонницей, мы думаем о чем-либо насущном, обидном или радостном, но никогда не задумываемся над тем, что наши мысли двойственны как живые организмы, что они входят еще и в свой, необычный для нас мир, который, в свою очередь, оказывает на нас такое сильное влияние, что мы даже и не подозреваем. Мы этого не знаем… К сожалению. А древние знали.