Трагическое послание древних - Мулдашев Эрнст Рифгатович - Страница 97

97

Думает, значит, гора. Точно, наверное, думает, помню лишь, проговорила она.

А еще я помню, как Ирина вместе со слепым итальянцем Доменико, тоже лечившимся у нас, танцевали рокн-ролл. Оба слепых партнера так хорошо чувствовали друг друга, выдавая сложнейшие «па», что нельзя было поверить в то, что они не видят друг друга. По окончании танца разгоряченный Доменико вскинул руки вверх и крикнул:

Вива, русса Ирина!

Итальянец Доменико

Молодец, Доменико! выдохнула запыхавшаяся Ирина.

Когда Ирина отдышалась, я, помню, спросил ее о том, как они, не видя, не натыкались во время танца друг на друга.

А мы оба думали только о танце, больше ни о чем. Мысли сами водили нас, отвечала Ирина.

В тот момент, помню, я подумал о том, что там, на Тибете, возможно, священная гора сама будет водить нас, пожелав или не пожелав показать нам Город Богов. Помню также, что я отмахнулся от этой мысли, помотав головой.

Марина Цветаева

А в Москве, на Таганке, Ирина протянула мне несколько листов ксерокопий какихто стихов. Это была «Поэма Горы» Марины Цветаевой.

К чему это? спросил я.

К тому, что гора думает.

У меня что-то екнуло внутри, и я углубился в чтение.

Вздрогнешь и горы с плечИ душа гореДай мне о горе спеть:О моей горе!Марина ЦветаеваТа гора была как грудьРекрута, снарядом сваленного.Та гора хотела губДевственных, обряда свадебногоТребовала та гора.Океан в ушную раковинуВдруг ворвавшимся ура!Та гора гнала и ратовала.Та гора была миры!Бог за мир взимает дорого!Горе началось с горы.Та гора была над городом.Как на ладони поданныйРай не берись, коль жгуч!Гора бросалась под ногиКолдобинами круч.Как бы титана лапамиКустарников и хвоиГора хваталась за полы,Приказывала: стой!О, далеко не азбучныйРай: сквознякам сквознякГора валила навзничь нас,Притягивала: ляг!Оторопев перед натиском,Как? Не понять и днесьГора, как сводня святости,Указывала: здесь.О когда б, здраво и попростуПросто холм, просто бугор,Говорят тягою к пропастиИзмеряют уровень горВ ворохах вереска бурого,В островах страждущих хвои…(Высота бреда над уровнем Жизни)На же меня! Твой…Но семьи тихие милости,Но птенцов лепет увы!Оттого, что в сей мир явились мыНебожителями любви!Гора горевала (а горы глинойГорькой горюют в часы разлук),Гора горевала о голубинойНежности наших безвестных утр.Еще говорила, что это демонКрутит, что замысла нет в игре.Гора говорила. Мы были немы.Предоставляли судить горе.Гора говорила, что только грустьюСтанет что ныне и кровь и зной.Гора горевала, что не отпуститНас, не допустит тебя к другой!В жизнь, про которую знаем все мыСброд рынок бардак.Еще говорила, что все поэмыГор пишутся так.Та гора была как горбАтласа, титана стонущего.Той горою будет гордГород, где с утра и до ночи мы.Та гора была миры!Боги мстят своим подобиям!Горе началось с горы.Та гора на мне надгробием.Минут годы. И вот означенныйКамень, плоским смененный, снятНашу гору застроят дачами,Палисадниками стеснят.Но под тяжестью тех фундаментовНе забудет гора игры.Есть беспутные, нет беспамятных:Горы времени у горы!Виноградники заворочались,Лаву ненависти струя.Будут девками наши дочериИ поэтами сыновья.Тверже камня краеугольного,Клятвой смертника на одре:Да не будет Вам счастья дольного,Муравьи, на моей горе!В час неведомый, в срок негаданныйОпознаете всей семьейНепомерную и громаднуюГору заповеди седьмой.

Когда я откинулся от листов со стихами, Ирина воодушевленно спросила:

Ну, как?

Я ответил вопросом на вопрос:

А кто она, Марина Цветаева? Мне даже случайно довелось быть на ее могиле, но про нее знаю мало.

Цветаева? Ирина призадумалась. Говорят, она была Посвященной. Ей мысли приходили Оттуда.

Почему я про нее почти ничего не знаю? Почему в школе?…

В школе это трудно воспринимаемо. А Ваша жизнь, Эрнст Рифгатович, посвящена хирургии. Вам некогда.

Да уж.

Кстати, Борис Пастернак считал «Поэму Горы» главным произведением Марины Цветаевой.

Неужели и он чувствовал, что в этой поэме?…

Чувствовал.

Что?

Что гора думает.

Странная поэма; такое ощущение, что Цветаева считает гору живым существом, проговорил я, вспоминая, что мысль о том, что гора думает, пришла и ко мне, и боясь напомнить об этом Ирине.