Капкан для лисички (СИ) - Синеокова Лисавета - Страница 7

— Но почему? — удивилась я.

— А потому! — неожиданно эмоционально ответила зайка. — Вот он через месяц уедет в свою заграницу, и кончатся свидания, сообщения. А мне тут страдай! Не хочу!

— А если он тебя с собой заберет?

Полина посмотрела на меня, как мать смотрит на несмышленыша.

— После месяца знакомства? Очень сомневаюсь.

Я громко вздохнула. Поля вздохнула едва слышно. Со стороны Тони тоже раздалось что-то подозрительное похожее на 'эх..'

— А он какой из себя на морду лица?

— Ну, он брюнет, — стала описывать Полина, — высокий, немного худой. Хотя скорее жилистый, а не худой. Что еще… Еще у него классный черный хвост, как у всех пантер…

— Он пантера? — загорелась я.

Зайка кивнула.

— Так с этого надо было начинать! Нет, ты глянь! За ней пантер с хвостом увивается, а она динамит и, самое главное, молчит! — в моем голосе был слышен праведный, но слегка наигранный гнев.

— Вот-вот, — поддакнула Тоня, а потом хитро прищурилась и приглушенным голосом произнесла:

— Поля, надо брать!

В доме общины было шумно. На улице крепчал мороз, так что местной детворе было строго воспрещено покидать помещение. Маленькие медвежата, волчата, рысята, зайчата и прочие ушасто-хвостатые и не очень дети ерзали, дрыгали ногами, пихались, громко хихикали, пытаясь сдерживать внутреннюю энергию. Но энергия била гейзером и сдерживаться не желала. Когда шум достиг критической отметки, Ростислав Алексеевич обратился к детям общины с просьбой вести себя как мышата — мышата, к слову, издавали едва ли не тигриный рык, принимая активное участие во всей этой кутерьме.

Трепета перед главой хватило ровно на пять минут, а потом гул снова начал набирать обороты. Тогда встал Геннадий Захарович и попросил всю детвору спуститься на подвальный уровень, где их уже ждут.

Дети дуалов с радостным попискиванием и похрюкиванием ринулись к лестнице, располагавшейся справа от входной двери. Их сопровождали родительские вздохи, полные искреннего облегчения.

Улыбнувшись, я выждала минут десять и отправилась вслед за малышней — все равно ничего мне интересного не говорилось.

Подвальный этаж делился на несколько помещений: небольшую кухню, чулан для хозяйственного инвентаря и здоровенный спортзал. Именно в спортзал и согнали всю детвору, где маленькие дуалы теперь бегали, прыгали, скакали и всячески резвились под присмотром нескольких девушек и, как ни странно, Ара. И помощь им, как я и думала, была вовсе не лишней.

Час активного времяпрепровождения слегка спустил завод маленьких вечных двигателей, и скоро они стали уставать, а некоторые, соответственно, капризничать. Тогда Ар ненадолго оставил нас с девочками подуставшим детям на растерзание, чтобы вернуться через пять минут с гитарой подмышкой.

— Будем петь! — объявил он.

Дети восприняли идею с энтузиазмом. Усадив вымотанных ребят на маты, змей подстроил гитару и обернулся к нам:

— Что будем петь?

Выдрочка Инга, занимавшаяся с детьми-дошколятами в саде при доме общины, тут же предложила хорошо известные детские песенки. Даже ноты к ним очень оперативно принесла, пока дети не растеряли интерес. Однако 'кузнечик', 'тра-та-та тра-та-та мы везем с собой кота' и 'никогда не стой на месте трам-пам' быстро отзвучали, и стало видно, что малышня теряет энтузиазм к хорошо известному репертуару.

— Дядя Ар, а ты знаешь песню бременских музыкантов? — заговорщическим полушепотом спросила я, одной только громкостью привлекая всеобщее внимание.

Дядя Ар выгнул бровь, отмечая обращение.

— 'Ничего на свете лучше нету'? — уточнил он.

Я кивнула.

— Дядя Ар знает песни бременских музыкантов! — пафосно возгласил он.

— А вы знаете песни бременских музыкантов, народ? — поинтересовалась я у детворы.

Признаться, знали не все, да и особого интереса заметно не было. Тогда я решилась на хитрый маневр.

— Тогда петь будет дядя Ар. А те, кто знает слова, могут ему подпевать.

Змей хмыкнул и добавил:

— А главной помощницей дяди Ара будет тетя Тома, у которой важное задание: держать шпаргалку с аккордами, чтобы было видно. А то дядя Ар уже почти старый и наизусть их не помнит.

Малышня захихикала и стала подбираться поближе.

С ироничной ухмылкой змей передал мне смартфон, на экране которого висел текст нужной песни с обозначениями аккордов, и резкими движениями стал бить по струнам.

Голос у Ара был приятным, низким и с едва уловимой хрипотцой. От него почему-то становилось волнительно-трепетно. Я старалась петь тише, чтобы не перекрикивать. Детям особенно нравилось, что им поет дядя, потому что к пению тетей они давно и прочно привыкли.

Вдобавок к голосу, у Ара была отличная мимика. Он играл бровями, хмурился, потом веселел. Дети улыбались, с удовольствием вовлекаясь в игру. Уже в первом куплете они громко подпевали нам 'Ла-ла-ла-ла-ла' 'Е! Е-е! Е-е!'.

Так что отвертеться только одной композицией из репертуара незабвенных музыкантов из Бремена не удалось. Следующую парень выбрал сам. Ей оказался дуэт трубадура и принцессы. Кивнув мне, он принялся перебирать струны уже в совсем ином характере.

Первые строчки был мои. Я пропела их, от души гиперболизируя эмоции несчастной принцессы, как будто она была, как минимум, заперта в холодном мрачном подземелье и прикована пудовыми кандалами к стенам.

'В клетке птица томится, ей полет незнаком.

Вот и я, словно птица. В замке я под замком'

Ар органично вписал модуляцию, дал себе пару аккордов настройки и пропел, глядя на меня и совершенно не кривляясь:

'Встанет солнце над лесом, только не для меня.

Ведь теперь без принцессы не прожить мне и дня'

Вот зачем так делать?! Из-за этого мужчины я опять начинаю краснеть! А рыжие, между прочим, очень ярко выражено краснеют, от осознания чего краснеют еще больше. Грудь опалило острое чувство неловкости и смущения, так что третий куплет я исполняла, вполне искренне ощущая все беспокойство принцессы и разделяя ее смятение:

'Что же это такое? Что случилось со мной?

В королевских покоях потеряла покой'

Когда отзвучали последние звуки гитары, меня и мое смущение спасли дети. Они наперебой предлагали следующую песню для исполнения, но в этот момент двери зала открылись, и в них стали заходить родители. Стол по заявкам завершился. И, к моему огромному облегчению, вокруг была масса отвлекающих факторов, так что смотреть на змея было совершенно необязательно. Тем более что и он уже давно смотрел в другую сторону.

Когда малышню разобрали и увели, укутав в кучу одежек, я тоже отправилась наверх за курткой. В небольшой гардеробной я снова столкнулась с Аром.

— А ты неплохо поешь, — заметил он.

— Спасибо.

Я улыбнулась, мысленно обещая организму неделю без сладкого, если он прибавит хоть тон к цвету моей кожи.

— У нас, кстати, бывают вечера, когда и пение пригождается. Необязательно с мелкими. Хотя и с ними выходит неплохо. Тебе стоит прийти.

Парень снял мою куртку с крючка и протянул мне, а потом развернулся, чтобы достать свою.

— Спасибо за приглашение. Но у меня учеба, и я Римме помогаю в приюте…

— Хотя бы подумай, — прервал он мою извиняющуюся речь, намекающую на отказ, и улыбнулся.

Гад… Опять эти ямочки! Не анатомия, а оружие массового поражения какое-то!

— Хорошо, я подумаю, — пообещала я и повернулась к выходу.

У выхода стояли трое девушек, которые были с нами в зале и занимали малышню. И сейчас на лице одной из них, выдрочки Инги, был очень напряженный нездоровый интерес к чужой беседе.

Мне стало неловко до мурашек от пристального холодного взгляда девушки. Остановив сползающую улыбку на полпути, я попрощалась с девчонками и поспешила покинуть дом общины, размышляя о процентном соотношении вреда и пользы от абстрактно-взятого мужчины.

В 'Лапе', как сокращали волонтеры название приюта, было много работы. Зима. Зимой бездомные животные нуждаются в помощи, как ни в какой другой сезон. А тут еще и столбик термометра опустился ниже двадцати. Вольеры, огороженные рабицей, опустели. Всех крупных подопечных мы переместили в деревянный специально обустроенный амбар. В такие холода зверей нужно было кормить чаще, да и с чисткой вольеров работы было достаточно. Сегодня я занималась как раз этим. В основном уборку территорий старались проводить дважды в день: утром и вечером. Чистили согласно графику, чтобы все было честно. И сегодня как раз была моя очередь. Облачившись в робу, высокие резиновые сапоги и рукавицы, я вооружилась лопаткой и ведром и отправилась наводить красоту в места временного пребывания братьев наших меньших.