Зенит Левиафана. Книга 2 (СИ) - Фролов Алексей - Страница 58

Мидас прикрыл глаза, готовясь почувствовать первые изменения. Как только они начнутся — Карн прокричит остальным, чтобы все взялись за руки и они вместе совершат пространственно-временной прыжок, возвращаясь (как он надеялся) к Радогосту. Но за первой секундой скользнула вторая, а потом третья, и ничего не произошло. Фригийский царь недовольно хмыкнул и открыл глаза.

— Не хватает, — он сокрушенно покачал головой. — Энергии не хватает.

Мидас молниеносно развернулся к кровавому богу, но Карн успел свхватить его за плечо.

— Ни в нем дело, он отдал все, — быстро проговорил парень, успокаивая фригийского царя. — Но нужно еще. Совсем немного.

— Одной жизни хватит? — внезапно спросил Лейн. Лицо Ральфа бледнело на глазах, он все еще стоял только лишь потому, что каинит едва не держал его на руках.

— Должно, — кивнул Карн. — Но мы не будем…

— Хватит, парень, — Лейн попытался сделать шаг и чуть не упал, но вампир вовремя подхватил его. — Хватит слов. Я устал и едва ли выживу, ты должен это понимать.

— Там, куда мы идем, тебе помогут… — начал Мидас, но Ральф прервал его, мотнув головой.

— Я правда устал, — проговорил он и посмотрел на Карна так, будто видит его физические глаза. — Я сделал все для этих людей. Все, что хотел. Все, что было нужно. А теперь… позвольте мне уйти… героем, — он улыбнулся и перевел подернутый стеклянистым туманом взгляд на фригийского царя. — Я никогда не верил в богов, но наша встреча показала мне, что я ошибался. Спасибо вам за это.

С этими словами Ральф оттолкнул Арминиуса (откуда только силы взялись!), выхватил из-за пояса нож и ударил им себя точно в солнечное сплетение.

Мидас и каинит подхватили оседающее тело, и древний бог увидел, что из груди англичанина торчит его скрамасакс. Тот самый, который он отдал Пересвету и которым мальчишка ранил Какаги-Погока. Никто и не заметил, когда Лейн успел подобрать его.

— Я служил своим людям в жизни… послужу им и в смерти, — Лейн улыбнулся, чисто, искренне, и медленно закрыл свои голубые глаза. Мидас вырвал нож у него из груди и приложил к ране Вегвизир. Артефакт впитал в себя последний вздох англичанина, а вместе с ним — его жизненную силу. Фригийский царь прочувствовал это и ошалело посмотрел на Карна.

— Все возьмитесь за руки! — выкрикнул парень. — Быстрее!

Правой рукой он взял Вегивизир, зажав его между своей ладонью и ладонью Мидаса, а левую протянул каиниту. Арминиус ухватил его руку, продолжая другой прижимать к себе обмякшее тело Ральфа Лейна. Тут же подскочил Пересвет и вцепился вампиру в бок, не выпуская руки Дары. Люди в мгновение ока образовали вокруг них живую цепь, а потом мир сжался до предела и расцвет мириадами тысячелетий, спрессованных в один удар сердца.

Мидас подумал о Фавне, а Карн — о Ниссе, и они вновь оказались в четвертом веке нашей эры недалеко от Радогоста, что в самом сердце земли русов. Причем их перенесло туда же, куда артефакт Одина привел их в прошлый раз. То есть в большую концентрическую котловину, образовавшуюся в их первое прибытие.

Теперь котловина стала вдвое глубже, она была буквально забита людьми. Колонисты Роанока с опаской озирались по сторонам, в округлившихся глазах читалась гремучая смесь страха, удивления и… надежды! Той самой, которую Карн хотел показать Лейну. Той самой, о которой Лейн, как оказалось, знал больше, чем любой из них.

***

Они разбили лагерь в сосняке неподалеку. До Радогоста было рукой подать, но людям, измотанным и уставшим, требовался отдых перед финальным рывком. Да и тело Лейна нуждалось в погребении. Отчего-то его решили именно похоронить, а не сжечь.

Храбрый англичанин нашел последний приют под сенью раскидистого дуба у котловины, что спустя полторы тысячи лет станет небольшим, но глубоким озером. Над ним не поставили креста. Рафль Лейн не верил в богов, хотя и сражался рука об руку с одним из них.

Люди шли к нему вереницей, оставляя на продолговатом холмике разные вещи — пуговицы, лоскуты кожи, шляпы, птичьи перья. Они говорили о нем добрые слова и признавали, что относились к нему совсем не так, как следовало. Ведь он верил в каждого из них, и за каждого из них он отдал свою жизнь. Карн печально улыбнулся, ловя отголоски их эмоций. Они будут помнить его, как героя. Жаль, что для этого ему пришлось умереть.

К полудню люди достаточно отдохнули и даже успели перекусить, — следопыты Лейна в очередной раз показали себя умелыми охотниками. Мидас дал команду выступать и они двинулись в сторону Радогоста. Их снова вел каинит, и они снова шли тем же путем, разве что не завернули в Убежище среди болот. Это походило на странный повторяющийся сон, когда ты проживаешь один и тот же день снова и снова, пока не сделаешь что-то по-настоящему значимое, разорвав порочный круг.

— Слушай, мне вот интересно, — Мидас пробирался сквозь ивняк вслед за Арминиусу и решил не терять времени даром. — Ты можешь кормиться людьми и животными. Люди, понятное дело, покалорийней, это мы видели уже. А как насчет тварей Лимба? Ну, ты называешь их пришедшими из земли Дивов.

— Мог и не пояснять, — прошелестел каинит. Он вновь прятал лицо под капюшоном плаща, от которого после минувших приключений остались лишь маловразумительные лохмотья, перепачканные грязью Нового Света и запекшейся кровью. — Аврелиан звал их также, как и ты. Но я давно среди русов и привык использовать их слова.

Мидас ничего не ответил, лишь пристально посмотрел на вампира. Ему эти пояснения были ни к чему, он ожидал ответа на другой вопрос.

— Ты ведь не отстанешь, да? — Арминиусповернулся в его сторону и изобразил подобие вымученной улыбки.

— Я веками ненавидел твой род, — пояснил фригийский царь. — Но встретил тебя и… многое изменилось. Ты уж прости мое любопытство.

— Прощу, — пообещал каинит, ловко перепрыгивая через поваленное дерево. Мидас так не смог, ему пришлось вскарабкаться на огромный ствол, а затем скатиться с него буквально на заднице. — А что до твоего вопроса — я могу осушить монстра. Силы я не получу, потому что их кровь пуста, в ней нет ни капли жизненной энергии. Но он умрет.

— И? — Мидас изогнул бровь. Он нутром чуял, что есть тут какой-то подвох.

— И это чревато для меня, — выдавил вампир. Прозвучало так, будто он признавался в каком-то отвратительном грешке. — Меня вместе с иссушенным телом выбросит в зем… Лимб. Собственно, это произойдет с первым глотком.

— О как! — присвистнул древний бог. — Короче, билет в один конец. Я так понимаю, были прецеденты?

— И не мало, — глухо ответил каинит. — Выбрасывает прочь не только ту тварь, которой покормится Дитя Каина, но и всех, что будут рядом.

— А отчего так? Кто-нибудь пытался понять? — Мидасом в данный момент руководил сугубый практицизм. Ведь если получится смоделировать ситуацию кормления без самого кормления…

— Аврелиан, — кивнул каинит. — Он веками пытался осмыслить, как это работает, но не нашел ответа.

Они некоторое время шли молча, а потом их нагнал Карн. В отсутствие Мидаса он нашел себе нового провожатого, им стал Пересвет. Мальчишка буквально сиял от гордости.

— Мы близко, — проговорил парень с благоговением в голосе. — Я чувствуют его мощь.

— Чью… мощь? — не понял фригийский царь.

— Радогоста, — едва не пропел Карн. Впереди, на пределе доступного ему энергетического диапазона, он видел огромную золотую сферу, вздымавшуюся до самых небес. Сфера пульсировала, будто сердце исполина, по ней то и дело пробегали языки белого пламени и во все стороны расходились ритмичные круги, приносящие с собой эманации тягучего умиротворения. Подобную энергетику мог бы иметь дуб, что рост на земле от начала времен. Пресловутый Иггдрасиль, если б он только существовал.

— Он сильнее, чем Аркона, — добавил парень чуть слышно. Он с удивлением обнаружил, что даже при всем желании не смог бы защититься от энергии, что излучал мистический город. Она проходила сквозь все вокруг и казалось, что нет в этом мире преград, которые она не смогла бы преодолеть.