Зенит Левиафана. Книга 2 (СИ) - Фролов Алексей - Страница 99

— Жестоко, — хмыкнул фригийский царь, но тут же непроизвольно поежился под ледяным взглядом Хель, которая не видела в этом ничего смешного. Зато она не раз видела, как сущности теряют разум, снова и снова переживая муки хвори, испепеляющие волю к существованию тем простым фактом, что однажды это повторится вновь. И будет повторяться раз за разом. Потому что неуязвимых нет, и все рано или поздно погибают в Хельхейме.

— Какой-то ублюдошный мир, — Карн поморщился и рефлекторно замотал головой, пытаясь избавиться от мыслеобразов, случайно почерпнутых из ауры Хель. Богиня не защищалась — она давно потеряла эту привычку, ибо здесь почти не встречались сущности, чье истинное зрение позволило бы им свободно взаимодействовать с ее энергетическим телом.

Они втроем сидели у небольшого костерка, трепыхавшегося бледным издыхающим пламенем. Под светом Черного Солнца все казалось полуживым, даже огонь грел будто вполсилы. Карн подумал, что вот он — настоящий ад. По крайней мере, он не мог представить себе более жестокий мир. Постоянная война без цели, в конце которой каждого ждет одно — безумие, превращение в отвратительное животное — вовсе не потерявшее себя, а просто уставшее быть собой.

Лагерь Железных Воинов был довольно большим — он занимал весь перевал, протянувшись с юга на север почти на полкилометра, а с запада на восток — на вдвое меньшее расстояние. Домов здесь не строили, воины жили в шатрах и палатках из кожи или шерсти. Каждые полсотни метров стояли укрепленные стены с башнями, а под ними располагались рвы, волчьи ямы и другие элементы фортификационной системы.

На башнях и стенах дежурили бойцы (в основном — альвы) с длинными луками — они сменяли друг друга через хаотично повторяющиеся промежутки времени. Короче, Железные Воины не производили впечатления банды идеалистов, у которых вместо военной доктрины патетичные лозунги. Мидасу, пока они шли через укрепления к шатру Хель, все это напомнило римскую армию времен завоевания Британии. Четко, практично, эффективно.

Как ни удивительно, но в Хельхейме нужно было питаться. Необходимо было прятаться от дождя и согреваться ночью, иначе вполне можно было заболеть и окочуриться от запущенной простуды, перешедшей в пневмонию, которая в свою очередь развилась до дыхательной или сердечной недостаточности. А там — Перерождение, и все по новой…

— Теперь понятно, почему на нас напали у моста, — резюмировал Мидас, смачно приложившись к кружке местного пойла, которое гнал тот самый воин с клеймором. Хель сказала, что его зовут Фергюсон. — Они из какой-то… группы?

— Нет, — богиня покачала головой и в ее синих глазах мелькнуло презрение. — Безродное отребье из предгорий. Они сбиваются в небольшие банды время от времени и пытаются поживиться за счет прибывающих. Это не в чести ни у одной из постоянных группировок, даже Жнецы так не делают, а они те еще отморозки.

— Мы пробовали их вычищать, — вступил в разговор Фергюсон. Он подошел с минуту назад и встал к ним в полоборота, неподвижно глядя на Черное Солнце. Огромный клеймор покоился рядом, прислоненный к скальному уступу. Мидас поймал себя на мысли, что они похожи как близнецы — Фергюсон и скальный уступ.

— Но нас слишком мало, чтобы постоянно поддерживать там достаточное присутствие, — с этими словами воин глубоко вдохнул. Потер виски широченной пятерней, шумно выдохнул. Карн уловил его поверхностные эмоции, но и без того было ясно — все они давно устали.

— А почему вы здесь? — парень решил сменить тему. — Я имею ввиду тебя, Хель. Ведь ты богиня, а у богов, насколько мне известно, другое посмертие. Да и вы, — он махнул рукой в сторону Фергюсона. — Ты и та девушка с луком. Вы ведь люди. Вас тоже не должно быть здесь.

— Это точно, — угрюмо буркнул воин. Затем неожиданно подхватил клеймор, забросил его на плечо, будто тот весил всего-то пару кило, и зашагал прочь.

Когда он ушел, Хель рассказала, что помимо Фергюсона и Уллы (так звали лучницу) среди Железных Воинов обретается еще один человек — Гифу, шаман. Возможно, где-то есть и другие люди, но ей об этом ничего известно. Хельхейм — огромный мир, необъятный. Но — с необычной географией. С юга на север (севером тут условно считается направление на Черное Солнце) он тянется всего на две недели пешего пути, а вот в стороны раздается — никто не знает, насколько.

Что касается ее самой — она пришла сюда за своим братом, Бальдром. Он был обманут и попал в ловушку Серых. С Ангелами у Хель проблем не возникло, а вот совладать с технологиями вторженцев она не сумела. И тогда отчаяние толкнуло ее на союз с силами, с которыми никому не стоит иметь ничего общего, даже богам.

Эти силы помогли ей освободить брата и Бальдр вернулся, но ни в Ра и ни в Дуат. Он оказался в Хельхейме, куда самой богине путь был закрыт. Виня себя в том, что обрекла брата на бесконечные страдания, Хель десятилетия посвятила тому, чтобы найти тайную тропу в этот кошмарный мир. И вновь ее воля оказалась сильнее законов мироздания — она сумела попасть в запретную реальность. Вот только Бальдра здесь не было. Или же он хотел, чтобы она так считала. С годами богиня все больше склонялась ко второму варианту.

— Что до Фергюсона, Уллы и Гифу, то каждый из них пришел сюда своим путем, — добавила она, грустно глядя в огонь. Мидас отметил, что пламя не отражается в ее глазах. — Скотт и фризка следовали зову сердца, а нордика, — на миг улыбка тронула холодные губы. — Шамана сюда привело любопытство. Но, как и я, они не нашли здесь того, что искали. Я не знаю, есть ли путь назад хоть для кого-то из нас. В итоге мы все решили остаться. Потому что… — она глубоко вздохнула, толи не зная, как это сказать, толи просто не желая говорить. — Потому что…

— Потому что вам незачем возвращаться, — Карн не видел Хель, хворь вновь отобрала у него истинное зрение. И все же парень с точностью до интонации озвучил то, о чем думала богиня.

Она подняла на него взгляд, потом перевела на Мидаса. В ее глазах стояли слезы. Бесценные хрусталики, грани которых лучились мириадами противоречивых чувств. Но лучше других, и безо всякого истинного зрения, читалось одно…

К этому моменту Карн и Мидас уже хорошо понимали, что за мир их окружает, более того — они, похоже, сумели обзавестись если не другом, то, как минимум, сильным союзником. Так что настал черед главного вопроса. Но Хель опередила их.

— Я знаю, зачем вы здесь, — она смахнула слезы легким движением изящной руки, которая отняла больше жизней, чем в силах представить себе один человек. — Это не может быть совпадением. Некоторое время назад сюда пришли две сущности — дриада и… я затрудняюсь сказать, кто вторая, но в ней точно есть человеческое начало.

— Они пришли… одновременно? — глаза Мидаса непроизвольно округлились. Карн, к которому истинное зрение так и не вернулась, обратился в чистый слух, боясь вдохнуть.

— Вы ведь уже заметили, что здесь время идет… иначе, если к нему тут вообще применимо это понятие — идет, — уклончиво ответила Хель, копошась в костре веткой дерева, которое, как и другие растения Хельхейма, не имело аналогов в мире смертных. — Иногда события, разделенные тысячелетиями в Ра, здесь занимают единственный миг. Так что можно сказать — да, они оказались тут одновременно. Или почти одновременно, что без разницы.

— И ты знаешь, где они? — слова вырвались у Карна помимо воли. Собственно, он и не планировал их сдерживать.

— Они были сильны, — взгляд богини на секунду подернулся дымкой воспоминаний, она будто не услышала вопроса. — Их приход почувствовали все, даже самые слабые из нас. Их долго искали, но так и не нашли. И все же я уверена, что те, кого вы ищите, за Пиком Грез.

— А почему ты в этом уверена? — Карн, к которому вновь вернулось истинное зрение, метнул в Мидаса гневный мыслеобраз. Фригийский царь ни при каких обстоятельствах не желал избавляться от своей треклятой подозрительности! С другой стороны, пару раз она их уже спасла.

— Я давно здесь, — по лицу Хель пробежала снисходительная улыбка. — Я сейчас даже сильнее, чем была при жизни. Так что просто поверь мне, властитель павшей империи.