Новик (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 15

Погибал среди акул,

Но ни разу

Даже глазом не моргнул!

И в беде,

И в бою

Напевал он всюду

Песенку свою:

Капитан, капитан,

Улыбнитесь,

Ведь улыбка -

Это флаг корабля.

Капитан, капитан,

Подтянитесь -

Только смелым

Покоряются моря!

Но однажды капитан

Был в одной из дальних стран

И влюбился

Как простой мальчуган.

Раз пятнадцать он краснел,

Заикался и бледнел,

Но в любви ей

Объясниться не посмел.

Он мрачнел,

Он худел,

И никто ему

По-дружески не спел:

Капитан, капитан,

Улыбнитесь,

Ведь улыбка -

Это флаг корабля.

Капитан, капитан,

Подтянитесь -

Только смелым

Покоряются моря!

Капитан, капитан,

Улыбнитесь,

Ведь улыбка -

Это флаг корабля.

Капитан, капитан,

Подтянитесь -

Только смелым

Покоряются моря!

Вокруг повисла тишина, я прокашлялась:

— Ну, вот как-то так… — и меня понесло, — а это песенка про попугая. Говорят, попугаи живут очень долго, особенно крупные, которые ещё умеют разговаривать…

Послушайте все — ого-го! эге-гей!-

Меня, Попугая — пирата морей!

Родился я в тыща каком-то году

В банано-лиановой чаще.

Мой папа был папа-пугай какаду,

Тогда еще не говорящий.

Но вскоре покинул я девственный лес,

Взял в плен меня страшный Фернандо Кортес,-

Он начал на бедного папу кричать,

А папа Фернанде не мог отвечать.

Не мог, не умел отвечать.

И чтоб отомстить — от зари до зари

Твердил я три слова, всего только три.

Упрямо себя заставлял — повтори:

"Карамба!" "Коррида!!" и "Чёрт побери!!!"

Послушайте все — ого-го! эге-гей!-

Рассказ попугая — пирата морей.

Нас шторм на обратной дороге настиг,

Мне было особенно трудно.

Английский фрегат под названием "бриг"

Взял на абордаж наше судно.

Был бой рукопашный три ночи, два дня,

И злые пираты пленили меня.

Так начал я плавать на разных судах,

В районе Экватора, в северных льдах..

На разных пиратских судах.

Давали мне кофе, какао, еду,

Чтоб я их приветствовал: "Хау ду ю ду!"

Но я повторял от зари до зари:

"Карамба!" "Коррида!" и "Чёрт побери!"

Послушайте все — ого-го! эге-гей!-

Меня, Попугая — пирата морей.

Лет сто я проплавал пиратом, и что ж?

Какой-то матросик пропащий

Продал меня в рабство за ломаный грош,

А я уже был говорящий.

Турецкий паша нож сломал пополам,

Когда я сказал ему: "Паша, салам!"

И просто кондрашка хватила пашу,

Когда он узнал, что ещё я пишу,

Читаю, пишу и пляшу.

Я Индию видел, Иран и Ирак,

Я — индивидуум, не попка-дурак.

(Так думают только одни дикари.)

Карамба! Коррида! И чёрт побери!

Юлька первой с визгом подскочила ко мне и стала целовать самого лучшего папочку. В общем, все были впечатлены, а Машенька выкроила минутку и, улыбнувшись, лукаво поинтересовалась:

— Дорогой мой капитан! И чего я ещё про своего мужа не знаю, не желаете рассказать?

— Обязательно, сегодня ночью…

В целом, наш дебют прошёл нормально, Николай отбрехивался, что научился на корабле, где учился у знакомого мичмана, а так как чужие песни петь труднее, вот и попробовал свои придумать. И я чувствовала, что он ужасно доволен вниманием и возникшим переполохом. Странно бы было, если бы будущий адмирал не имел в душе нотки здорового тщеславия. Очень кстати вспомнили про забытые пирожные, которые я уговорила для его девочек-сладкоежек купить на Невском. Николай так невинно удивлялся, когда я ему заявила, что любая уважающая себя женщина-девушка-девочка обязана быть сладкоежкой. Поверил только, когда услышал визг, который подняли дочки, что это кем же надо быть, чтобы самое главное, читай — сладкие пирожные, забыть! А потом, когда мы поведали секретнейшую тайну, что очень постараемся, так как очень хотим, написать песню нашей самой и единственной любимой, после чего заснули мои молодожёны ещё не скоро…

*- Очень хочется верить, что Дунаевский, Высоцкий и другие, чьи песни и стихи планирую использовать, не обидятся на меня, ведь по сути в этом мире до их рождения ещё несколько десятилетий. А такие талантливые люди в этом мире имеют реальную возможность создать ещё лучшие произведения. Тем более, что если верить скандинавам, все стихи хранятся у Одина- покровителя скальдов, а они только озвучивают им подаренное богами.

Глава 07

В мае на рейд Кронштадта вошёл красавец Новик. Если я смотрела чисто по-женски, то восхищение Николая было искренним и профессиональным. В викторианской окраске, весь белый, кроме жёлто-охристых палубы и дымовых труб. Узкий ланцетом стремительный корпус, всего двенадцать метров ширины при более ста метровой длине. Николай пробурчал:

— Степан Осипович, когда я только принял "Пакерорт" мне сказал, что "отличный командир способен прославить свой корабль и его экипаж даже в том случае, если корабль не отличается высокими техническими данными". А тут данные у корабля восхитительные…

На борту нас радушно принял Пётр Фёдорович* и с удовольствием провёл для нас экскурсию по всему кораблю. Ещё местами пахнущий свежей краской корабль нас очаровал. Я выкроила момент, перехватила управление над телом и через ладонь на штурвальном колесе попробовала прочувствовать крейсер. Не уверена, но мне показался отголосок чего-то почти живого. Капитан делился со мной своими планами. В первую очередь на Балтийском заводе снять с носового орудия щит, который мешает рулевому смотреть прямо по курсу. Ещё будут доукомплектовывать команду, в остальном он больше восхищался тем, как организована работа на верфи "Шихау", не так как у нас, никакой суеты, ничего лишнего, всё дисциплинировано, строго по графику:

— Вы можете себе представить, Николай Оттович, на стапель не принесли ни одной лишней железки, А у нас вечно не поймёшь, то ли стапель, то ли склад, все чего-то куда-то таскают и никто ничего найти не может. Вы уж поверьте мне, это третий корабль, за строительством которого я наблюдал.

— Пётр Фёдорович, я и не спорю, сам от такой же планиды едва сумел отвертеться, почти год на металлическом заводе в закрытые двери бился. Но я вот хотел вернуться к броневому щитку на носовом орудии, вы позволите мне посмотреть с мостика…

Мы прошли в рубку и на мостик. Помня про осколочное действие японских снарядов, нам совсем не хотелось лишать канониров щита, тем более, что я уговаривала нарастить хотя бы из котельного железа по боками имеющиеся щиты на все орудия главного калибра, смысла в паре тридцатисемимиллиметровых и пушки Барановского я в принципе не видела, а джонки пугать и одного максима на мостике хватит. Тем более, что оказалось, это не знакомый по военным фильмам, а штука здоровенная, тем хуже для цели. Как-то дико в моих глазах смотрелись открыто расположенные почти везде штурвалы, ну не в Алжире мы, но Николай вообще на "Славянке" удивился моему вопросу, типа, а как иначе. Я тогда попыталась ему рассказать, что у нас рубка всегда закрытая, а для любителей проветривания есть открытые крылья мостика. А тут, видимо он вспомнил об этом разговоре, ведь в обсуждении Новика была речь и про неудобную рубку, а про броневую вообще лучше забыть, так как из неё не видно вообще ничего. Вот и стал продвигать мысль поднять рубку, а не убирать щит орудия. Договорились, что я приеду к нему перед перегоном к стенке Балтийского завода с предложенной схемой рубки, а он со своей стороны поработает, там можно будет инженеров заводских позвать. Кроме того, обсудили мачту и её неудобство, договорились, что обсудим это тоже с корабелами. Так же Гаврилов согласился, что я приеду с семьёй, которой хочу показать этот великолепный корабль. В принципе, от визита нам удалось выжать по максимуму. Расстроил рассказ о том, что заявленные двадцать пять узлов получили только кратковременно при превышении заявленного давления котла, а само испытание было по времени сокращено в четыре раза, что ясно говорит, что заводчане этим прикрыли свою неуверенность в качестве котлов своей конструкции. Хоть Николай сильно переживал по этому вопросу, я была настроена гораздо оптимистичнее.