Новик (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 31

Степан Осипович к счастью оказался на месте и принял сразу. Смотрел он на нас с такой восхитительной смесью "взора революционного матроса на царскую контру, с любопытством, с жалостью и удивлением". После приветствий:

— Ну-с. Поведайте своему начальнику, во что вы ввязались и нужно ли оно вам?

— Степан Осипович! Сейчас расскажу, но очень прошу не осуждать сразу, а дослушать, а потом и помочь, если сочтёте нужным, без вашей помощи мне никак не обойтись! Только раньше не мог ничего говорить, не вините, не моя это прихоть.

Степан Осипович! Так получилось, что где-то в пути с моей службы у адмирала Скрыдлова в Петербург снизошло на меня нечто, как это назвать, не знаю, но был я уверен, что заезжал по пути в Афонский монастырь и виделся с уважаемым старцем, который мне дал два крестика деревянных, которые велел передать наследнику для исцеления, а уж он должен отдать второй Императрице жаждущей наследника престола Государю подарить. Когда же приехал и дела здесь закрутили, я никак не мог придумать способ исполнить это поручение. И чем больше думал, тем нелепее мне всё казалось, как ещё до назначения моего на 'Славянку' стало мне являться будущее наше, страшное, Степан Осипович, будущее. А сейчас мы у его истоков и причин стоим и к нему идём вместе с Россией. В будущем этом в начале пятого года разразится война с Японией и проиграем мы её позорно, что даже унижения Крымские померкнут. И этот конфуз запустит целую последовательность, в которой будет участие в первой, а потом и второй мировой войнах, по сравнению с которыми нашествие Мамая и Батыя покажутся играми в детской песочнице, рухнет самодержавие, похоронив под обломками империю со смутой и гражданской войной, у власти окажутся социалисты, и к концу века от России останется только часть без западных, южных и юго-восточных пределов, а управлять в ней станут потомки англосаксов из-за моря. Людские потери из-за войн, голода, бегства наших людей от хаоса и разрухи общим числом превысит численность всего нынешнего населения Империи вместе со стариками и младенцами. Таково открывшееся мне будущее. А эти крестики есть начало и способ это катастрофическое не допустить. Как подтверждение истинности описанного будущего, было явлено о моём назначении на "Славянку" ещё до назначения на постройку "Богатыря", а к концу этого года командиром на "Новик". Видимо тогда же пришло пожелание начать играть на гитаре, на которой только тренькать в Испании попытался, но в число моих интересов музицирование не попадало никогда. А тут заиграл и песни, рождаются вместе с мелодиями и словами. Вот и вспомнилось знакомство в походе на "Герцоге Эдинбургском" с Константином, для исполнения воли явленной с наследником встретиться. Этому вы свидетелем были. Рассказал я Великому князю и попросил помочь, он походатайствовал о командировании меня в Крым, что я сделал и вернулся. Теперь готовлюсь к вступлению в командование "Новиком", потому, как если исцеление наследника случится, то могут начать тянуть ко двору, а я офицер флота. Но куда важнее, что уже есть у меня уверенность, что должен с "Новиком" быть на дальневосточном театре, и смогу пользу немалую принести и помочь эту позорно проигранную нами войну выиграть, в чём на вашу помощь и рассчитываю. Как и на то, что разговор этот оглашению не подлежит, потому, как делу повредит. И не велено было мне идти с рассказами об увиденном к Государю, и приближаться к трону, наверно у сил меня направивших есть свои неведомые резоны. Вот так всё на самом деле, Степан Осипович.

Конечно, всё это лепила я, так как Николай не брался так самозабвенно врать своему учителю и уважаемому наставнику. Макаров тем временем сидел ошарашенным видом и переваривал услышанное. Потом встрепенулся, глаза ожили и заблестели, очень он не хотел в ученике разочаровываться, видимо:

— Николай Оттович! Не поверил бы вам, но одно упоминание назначения вас на "Новик" всё неверие разбивает, ведь знать вы не могли, а вы не только знаете, но и уже в судьбе крейсера участие активное проявили, как знали заранее. А ведь решение о вашем назначении уже практически принято всего несколько дней назад. Ох, и взбаламутили вы своими песнями болото под шпицем, ведь там так перепугались, что конкурент приближённый появился, а уж когда вести об исцелении Цесаревича из Крыма пришли, так вообще такая суета началась. Я то грешным делом, извините меня, подумал, что решили вы карьеру шаркуном придворным делать, для чего и с музыкой к Константину напросились. А оно вот как. Но нет, худа без добра, думал, гадал, как своё вам обещание исполнить, на корабль боевой вас устроить, даже была мысль старшим офицером на Ослябю к Вирениусу, а тут так испугались в МГШ, что сами предложили "Новик" вам дать, а меня очень попросили вас уговорить согласиться на любых условиях, ведь они уверены, что вас теперь на корабль не заманишь при таких придворных перспективах. Вот я и ждал вас, не зная, как разговор начать и уговаривать как, потому, как показалось, что не знаю я вас уже, Николай Оттович, за что прощения прошу, что думал плохо.

— Степан Осипович! Так, получается, что под шпицем вправду думают, что вам меня ещё и уговаривать придётся?! Так это же здорово!

— Не совсем вас понимаю, проясните свою мысль.

— Ведь в эту игру не только они играть могут, но и нам не возбраняется. Если они думают, что требуются условия, и я не соглашусь, так, давайте им подыграем.

— Интересно, интересно. И что вы предлагаете?

— Тут дело такое. Если меня на "Новик", значит на место Гаврилова, а старшим офицером у него Семакин. Но вот он не впечатлил. Исполнительный, старательный, вроде грамотный офицер, но не на такой корабль…

— Я так, понимаю, Николай Оттович, что у вас другая кандидатура на примете есть.

— А как вам Сергей Николаевич?

— Это, на вашем бывшем "Пакерорте" Артеньев? Мичман молодой, я прав?

— Да, мичман Артеньев Сергей Николаевич. Только не такой и молодой, ему уже двадцать пять или семь кажется..

— И что вы про него скажете?

— Степан Осипович! Понятно, что я на "Пакерорт" ревниво смотрю, И когда с Сергеем Николаевичем поближе познакомился, то скажу уверенно, лучшего старшего офицера "Новику" не найти. Как под него должность скроена, честный, требовательный, умный, инициативный, решительный, смелый, знающий офицер, с командой отлично умеет себя вести. Про таких можно сказать, что это золотой фонд флота. Адмиралом не станет, прямолинеен слишком, но со временем любой корабль отличным сделает.

— Ну, уж расхвалили, как барышник коня на ярмарке.

— Степан Осипович. Ни слова неправды. Ценз выплавал, можно в лейтенанты производить. Очень хочу его вместо Семакина на "Новик". Посодействуйте, Степан Осипович! А представление на производство в чин я уже подготовил, хоть сегодня вам занесу.

— Всё уже решили… А я вот вам хотел лейтенанта Колчака рекомендовать, ведь Семакин с Гавриловым оба с постройки остались, а так перед выходом почти всех офицеров на борту поменяли. А Александр Васильевич уже ходил старшим у барона Толя, и я ему могу самые хорошие кондиции дать. Как вам?

— Александра Васильевича видел и знаком. Только ему уже самому надо командовать. Ему должность на "Новике" мала будет, мне кажется. Не вижу я его на "Новике", это ведь особенный корабль, даже его систершип, как говорят англичане, "Боярин" с "Новикомм только похож, совершенно разные корабли получились, "Новик" как призовой рысак, а "Боярин" обычная строевая лошадка. Вот потому за Сергея Николаевича и прошу.

— Вижу, что не убедил. Но резоны уместные, да и с "Боярином" перемудрили под шпицем. Пригласите ко мне Сергея Николаевича на послезавтра после обеда, хочу с ним поговорить.

— Хорошо, Степан Осипович.

— Будем считать, что разговор у нас очень содержательный получился. Или у вас ещё есть что добавить?