Война (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 41

И когда до "Ниссина" осталось всего три кабельтова неспешного вальяжного сближения, наши катера подошли и пришвартовались в районе задней башни. По заброшенным на леера сделанным по типу штормтрапа лесенкам с кошками на конце, и заброшенным с кошками концам с узлами казаки и матросы взлетели на борт гарибальдийца. Я прислушивалась, чтобы не пропустить эмоцию радостного злорадства с гарибальдийца, если кому-нибудь удастся подготовить диверсию, к примеру, минирования арсенала или артпогреба. Пока чувствовала только злость, растерянность, недоумение, что вполне укладывалось в нормальное течение операции. Подрабатывая машинами мы тихо подходили к борту здоровяка, действительно, даже палуба возвышалась над нашей почти на три метра, и мы видели палубу только с крыши нашей ходовой рубки, которую уже давно оформили как вариант открытого мостика, оснастили леерами и мы иногда охотно поднимались отсюда осматриваться по сторонам. Если в длине мы уступали не много, то водоизмещением почти в три раза, как и во всех остальных параметрах, кроме мощности машин и скорости, даже штатные они превышали данные гарибальдийца, хотя скорость для этого недоброненосца далеко не самый важный показатель. Вышедший на крыло мостика джентльмен с рупором только собрался разразиться своим шумным британским негодованием, как на шканцах прогремело несколько выстрелов, а на крыло мостика влетела группа из пяти человек с лейтенантом Тремлером во главе, который жестко взял под локоток англичанина и увёл в ходовую рубку. Рассыпавшиеся жидкой но убедительной цепочкой казаки наведёнными стволами карабинов оттеснили столпившихся матросов к леерам возле носовой башни, где стали их быстро сортировать. Среди этой группы не было видно нескладной фигуры Древкова, но у его группы была не менее ответственная и сложная задача в низах, заблокировать машинную команду и взять под охрану арсенал и артпогреба. А разгрузившиеся катера уже подходили к нам, наши десантники успели спустить парадный трап на левом борту, у которого остался кто-то из наших матросов, на нашей палубе готовилась к погрузке вторая партия из машинистов и почти всей нашей палубной команды с боцманом во главе. Радист контролировал остававшийся пустым эфир, море тоже оставалось пустынно.

Со второго катера подняли одного раненого матроса, который, как оказалось, получил удар саблей от японского офицера выскочившего с ней на шканцы. Ничего криминального не случилось, так как удар скользнул по выставленной винтовке, да и кто-то из казаков почти сразу всадил в фехтовальщика пулю. Но заниматься лечением пришлось всё равно, так, самую малость, ведь нужно оставить Георгию Самуиловичу его законную возможность наложить швы на поверхностное рассечение плеча и грудной клетки…

Всё с нашей стороны прошло почти бескровно и по плану. Как оказалось, планировавшееся сопротивление было приурочено к моменту нашего подхода, но наши десантники появились намного раньше и с той стороны, откуда их никто не ждал. Задержанных на борту пересчитали, с учётом двух трупов японских офицера и матроса, число совпало с уже найденной Иваном Михайловичем судовой ролью. Итальянская команда кочегаров на наших условиях сразу и безоговорочно согласилась продолжить стоять вахты. Интернациональная команда рулевых и палубная команда из десяти человек, вместе с капитаном, помощниками, радистом и коком тоже не видели для себя большой разницы в изменении места назначения рейса, если это будет оплачено. Двадцать три оставшихся в живых японца попробовали что-то изобразить, но несколько аргументов в виде приклада по спине и шашкой плашмя по голове заставили слушаться, и когда им сообщили, что в плен их никто брать не собирается, а у японского берега их посадят в шлюпку и отпустят, они успокоились.

Тремлер, который был назначен временным капитаном "Ниссина" выяснил, что угля ни до Артура, ни до Владивостока не хватит. То есть без бункеровки крейсеру это расстояние не пройти никак. У нас на борту сохранился почти полный запас угля, но его нужно перегрузить с корабля на корабль, а море не давало такой возможности. В результате Волков нашёл неподалёку обозначенную в лоциях защищённую ненаселённую бухту на островке архипелага Рюкю. Возникла даже мысль в этой бухте, и высадить японцев, найдут они местных жителей и рано или поздно доберутся до метрополии. Но Николай меня очень осудил, ведь он дал слово, а это слово русского офицера, так, что нам их теперь везти в Японию.

Кстати, именно это в результате стало главным в выборе маршрута. Ведь мы сейчас находились практически на одинаковом удалении от Артура и Владика, конечно, если путь к последнему считать через Корейский пролив и по Японскому морю, ведь если огибать Японию с востока и севера, расстояние станет больше тысячи миль и нашего топлива не хватит при любом раскладе, а гарибальдиец плохим аппетитом не страдал, у него суточный расход топлива был больше семидесяти пяти тонн и это при экономичном ходе десять узлов. В общем, с учётом остатков в бункерах, нам лучше перегрузить триста пятьдесят-триста семьдесят тонн. Нам хватит, а вот какова реальная прожорливость итальянца неизвестно и лучше подстраховаться. По поводу прохода Корейским проливом Николай надеялся, что после наших выступлений там не сумели организовать могучий заслон, в крайнем случае, придётся пробиваться с боем, хотя и не хочется, ведь нужно довести "Ниссин", а не устраивать хороводы со всем японским флотом. С этой точки зрения гораздо привлекательнее выглядел маршрут через Печелийский пролив до Артура, но нарваться можно и там, причём на весь японский флот даже вероятнее, чем в Корейском проливе, да и японцев мы пообещали высадить…

Из-за того, что большая часть команды оказалась, занята непрофильными задачами, перегрузка угля заняла больше суток. Мы прямо физически ощущали, как время утекает сквозь пальцы, но ничего с этим было в тот момент не сделать…

Глава 40

Вечером шестнадцатого мы, наконец, закончили перевалку угля. Хорошо, что на "Нисине" предусмотрена погрузочная стрела в основании мачты, иначе погрузка превратилась бы в кошмар. Одно набивание мешков с их перетаскиванием снизу на палубу в грузовую сеть, с последующим высыпанием в пустые бункера итальянца и освобождение мешков, а потом по новой то же самое, и так больше пяти вагонов по весу, если мне не изменяет память, на вагонах моего времени писали "шестьдесят шесть тонн". Каждый раз, когда вижу несопоставимость деяния человеческих рук, и мизерные возможности одного отдельного человека меня охватывает оторопь…

На "Ниссин" ушли в общей сложности больше семидесяти человек экипажа и четырнадцать казаков. Один бедолага так и не мог прийти в себя после укачивания, еле живой, зелёный от изматывающей тошноты слабый, но злой, как сто чертей материл со всеми изворотами дурацкий корабль, проклятую качку, заразу Адрияна, и себя за то, что провалялся ненужным грузом, когда братки жизнью рисковали. Второй казак образовался в лазарете уже во время погрузки, когда во время кормёжки японцев трое из них решили, что смогут попробовать вырваться, в результате двоих японцев подранили, но один из них успел захватить пистолет конвоира и выстрелить в казака, теперь он лежал с рукой в лубках и повязке. В результате японцы сами напросились на ужесточение режима содержания. На самом деле не понимают они человеческого отношения, для них это как провокация в виде демонстрации слабости, то есть сильный обязан бить и пинать, и это понятно, а если не бьют и не пинают, значит, заискивают, боятся и слабые.

Теперь наши наивно думают, что они японцев наказали, а они просто осознали, и им всё стало понятно, что мы сильнее их и теперь ведут себя тише воды, кому, как не мне было чувствовать эти эмоциональные нюансы. В числе отданных на гарибальдийца кроме барона Тремлера и мичмана Древкова, два механика поручики Мольмер и Клопов. Это решение Новицкого, потому, что он считает, что в каждой вахте должен быть офицер, чтобы ничего с машинами не случилось. Хоть принципиально на наших кораблях аналогичные вертикальные котлы тройного расширения, но как это решено у итальянцев и у немцев, как говорят в Одессе, — есть две большие разницы. А доверять полностью итальянцам не хочется, не потому, что они могут замыслить какую-нибудь диверсию, а потому, что отношение наплевательское и поломать могут что угодно и в любой момент, а итальянский механик, который школил их всю дорогу, напился и валяется счастливый в своей каюте бесчувственной биологической субстанцией, каковой, похоже, планирует пребывать до причала.