Святая Мария (СИ) - Гордон-Off Юлия - Страница 30

  Так на неспешных двенадцати узлах две эскадры параллельными курсами в десяти милях друг от друга двигались к месту рандеву. Зачем две канонерки англов встали в кильватер броненосной колонне, а все восемь бронепалубных крейсеров с двумя третями миноносцев начали слева обходить броненосцы и выходить вперёд ордера мы с Николаем не сообразили. Вернее, как-то расслабились и не придали этому значения, ведь всё внимание было на главных силах, а группа крейсеров пока себя особенно не проявляла и оставалась на милю за курсом своей колонны. Назначенное время наступало, и колонны начали маневрировать. Николай объяснял мне, что ещё со времён парусного флота существует неписанный ритуал подобных дуэльных мероприятий, то есть начало традиционно с параллельных курсов вне зоны эффективного артиллерийского огня, а курс фордевинд, это ветер в корму, чтобы ни у одного из оппонентов не было преимущества в начальном этапе, а дальше уже как угодно командирам и как сложится картина боя.

  Обе броненосные линии прибавили ход, только у нас эта прибавка вышла намного меньше, чем у британцев и теперь происходило не только сближение, а двигавшаяся немного с отставанием английская эскадра стала нашу опережать и курс сближения стал круче, похоже, что английский адмирал рвался использовать своё численное и залповое преимущество на короткой дистанции, что было не нужно нам и наша эскадра сначала вернулась на прежний курс, а затем даже довернула на пару румбов вправо. Но всё это пока медленно и величественно без единого выстрела, не считая обмена сигнальными холостыми выстрелами для извещения о наступлении назначенного времени. Всё-таки в этом времени сохранились ещё старинные турнирные традиции и пленённого офицера спокойно отпустят домой, достаточно ему дать обещание больше не воевать против пленивших его. Представляю себе реакцию местных, если бы им рассказать, как нашего генерала Карбышева с десятком старших офицеров в концлагере зимой на морозе будут поливать из шланга водой, пока они все не превратятся в ледяные фигуры. Николай увлечённо следил за показываемыми мной картинками, поясняя, что англы хотят сблизиться и сделать свой любимый Т-кроссинг, за счёт бОльшей скорости обрезая путь нашему головному. И мы не заметили, что из-за этих манёвров мы оказались далеко к западу от курсов эскадр и нас внезапно атаковали все бывшие вроде совершенно не у дел лёгкие силы англичан. Словом расслабились совсем и даже наши сигнальщики на это сближение не отреагировали, английские крейсера с миноносцами широкой облавной дугой уже открыли огонь, как и начавшие пристрелку главные силы. И тут стало не до шуток. Расстояние между двумя точками сражения оказалось достаточно велико и нужно было срочно выбирать, мне заниматься боем главных сил или отражать нападение на "Новик"...

  Английский адмирал не мог знать в подробностях про меня и мои возможности, но в критической ситуации сумел переварить имеющуюся информацию и сейчас пожертвовав своими второстепенными кораблями попытался вывести из сражения очень важную единицу русского флота, и что бесило, у него это получилось. Достаточно нам было заметить и предположить этот ход, мы могли просто уйти, с нашей скоростью это не составило бы никаких проблем, но сейчас уйти, не нахватавшись сыплющихся в нас десятками снарядов уже не было шансов. Я бы могла жертвенно сначала заняться эскадренным боем, пока Николай будет пытаться оторваться от напавшей своры и маневрируя мешать качественному прицеливанию, но сейчас уже англы выскочили к нам на дистанцию в две мили и пока мы будем отрываться нам успеют всадить несколько десятков снарядов, которые нам собьют ход, и отрыв станет невозможным. А если не станет нас, то шансы у наших упадут на порядок, ведь силы несопоставимы и не в нашу пользу. А наши лёгкие крейсера как и приказано сейчас оставались позади и правее нашей линии, готовые прикрыть линейные корабли от возможной миноносной атаки. Это рассказывать долго, промелькнуло это в мгновение и я стала уводить снаряды от "Новика". Ни взять под управление торпеды, ни подправлять наши снаряды я сейчас физически не могла, потому, что мы с Клёпой сейчас висели над линиями главных сил и как назло почти в хвосте их. То, что удавалось делать, это только за счёт зрения самого Николая, а Клёпа сейчас напрягая все силы, неслась, работая крыльями, как обычный воробей, отчего мне ещё приходилось отвлекаться, чтобы гасить её возмущение и недовольство.

  Едва я смогла видеть панораму вокруг "Новика", приказала пускать все торпеды, только выяснилось, что в секторе бакового аппарата сейчас только миноносцы, но последовательно пять торпед мы пустили. Наш не очень эффективный огонь из пяти пушек, где против основной группы могли вести огонь только две ютовые, а в нас стреляли не считая малых калибров, в том числе миноносцев, пятью и шестью дюймами больше трёх десятков стволов, которым добавляли воодушевления и азарта наши промахи. Но всё уже изменилось, даже если на крейсерах и миноносцах об этом ещё никто не знает. Целью для торпеды из кормового аппарата я выбрала самого настырного вырвавшегося вперёд, две торпеды из кормового аппарата выстрелили влево, так, что справа была только одна цель. Я видела, как на корме оглохшие от выстрелов ютовых пушек минёры пытаются перезарядить наши палубные аппараты, то же самое наверняка делают и в ютовом торпедном отсеке, а я выбивала снарядами миноносцы, из которых, несколько окончательно обнаглев с боков, пытались выйти в торпедную атаку. Даже одного попадания нашего осколочно-фугасного снаряда должно хватить небронированному миноносцу, но мне было некогда отслеживать эффективность каждого попадания, поэтому я старательно сводила в каждый по паре снарядов. Тем более, что самые опасные миноносцы были с флангов, а только по сторонам могли вести огонь наши баковые пушки. В реальном времени прошло наверно минуты полторы, но десяток миноносцев уже разлетелись в клочья, а одному крейсеру удалось всадить три снаряда один за другим куда-то под основание рубки и там что-то взорвалось, и он сбросил ход отставая. Англы были от нас на расстоянии больше мили и формально достать их торпедами могло и не получиться, но я надеялась, хоть это касалось целей баковых аппаратов, ведь преследователи сами набегали на наши торпеды, которые здесь на острых курсовых углах никто опасностью не считает, ну, а я то здесь при чём?

  Наконец, передний выскочил на свою торпеду и с оторванным носом зарылся мгновенно прекратив огонь. За следующие десять секунд аналогичная участь постигла ещё двоих его правых соседей, а спустя пять секунд один за другим получили по торпеде в борт два крейсера на флангах, а я продолжила избиение миноносцев, ведь если два оставшихся целыми крейсера благоразумно отвалили влево, как и шли на левом фланге, то миноносцы словно взбесились и кинулись к нам как пилоты-камикадзе. Стало не до условностей, хоть мы набрали уже полный ход, но миноносцы успели зайти с боков и даже чуть опередить и сейчас им этот запас позволял надеяться на успешную торпедную атаку, стоило им сблизиться на пять-шесть кабельтовых, ну, по крайней мере они так думали и надеялись, как мне кажется. А самое неприятное, что десяток их оказались в секторах огня наших двух ютовых пушек, а баковые даже боковые их не могли достать. Может, стоило сказать Николаю, чтобы он повернул и тогда в бортовом залпе добавился бы ещё один ствол, но не случилось.

  Вообще, чего я так разнервничалась, ведь при наших тридцати с лишним узлах нас не может догнать ни одна местная торпеда, кроме наших доработанных мной, а их максимум трёхдюймовые пушки даже без увода снарядов для нас не особенно страшны, но это всё из серии умных мыслей после драки и повод для ехидного подтрунивания Николая. Вообще, женщина - я, существо слабое, ранимое и эмоциональное! Вот ведь совсем всё из головы вылетело. Но в тот момент, я боролась с гадкими миноносцами изо всех сил, в результате у пятерых просто отрезало нос и они зарывшись утонули на полном ходу хлебнув полные отсеки морской воды, а остальных разнесли наши пушки. Когда вдруг стихла канонада, я даже не поняла причины этого, просто в воздухе не оказалось ни одного нашего снаряда, для которого судорожно искала цели и последние садила в тонущие крейсера, ведь других целей не было, и ни одного вражеского снаряда не нужно стало уводить он нашего крейсера. Я окинула результаты нашего боя, два крейсера уже ушли на пять с лишним миль, совершенно наплевав на спасение бултыхающихся в воде моряков тонущих и утонувших кораблей, в другую сторону улепётывал чудом уцелевший миноносец. На остановленном первым крейсере боролись с пожаром и похоже с течью, потому, что он заметно накренился на левый борт. Из торпедированных нами двое уже утонули, так своим же ходом усилив силу воды ворвавшейся в дыру на месте оторванного носа, трое тонули, и надежды остаться на плаву не было ни у одного из них. Эта восхитительная картинка несомненно радовала и я выдохнула с облегчением, уже согласовывая с Николаем, что он сейчас подойдёт к стоящему и предложит покинуть борт и самим затопить свой корабль, если подходить со стороны носа, то шансов попасть под возможный огонь нет, там весь бак и полубак разворотило. Но тут мой взгляд упал на сражение главных сил, и мне поплохело...