Тайна двухколесного экипажа (Роман) - Хьюм Фергус Райт - Страница 21

Настойчивый отказ Брайана основывать защиту на алиби порядком раздражал Калтона, тем более что он не мог понять причины, заставлявшие его подзащитного ставить на кон собственную жизнь.

— Если это ради женщины, — говорил он Брайану, — мне все равно, кто она. Это безумное донкихотство. Самосохранение — главнейший закон природы, и если бы на моей шее затягивалась петля, то я бы ради спасения не пощадил ни мужчину, ни женщину, ни ребенка.

— Не сомневаюсь, — отвечал Брайан. — Но в моих обстоятельствах, думаю, вы бы рассуждали по- другому.

Однако в глубине души адвокат питал определенные подозрения относительно упрямого желания Брайана скрыть маршрут своих перемещений в ту роковую ночь. Он признался, что встречался с женщиной. Он был красивым молодым человеком и, вероятно, не отличался нравственными устоями от своих собратьев. Возможно, имела место интрига с замужней женщиной, и он мог той ночью быть с ней, а теперь своим отказом говорить пытался ее защитить.

«Пусть даже так, — рассуждал Калтон, — лучше потерять лицо, чем жизнь. Да и сама женщина не должна молчать. Да, признаю, ей будет трудно, но когда вопрос стоит о жизни и смерти человека, ничто не должно ее остановить».

Охваченный такими мыслями, Калтон отправился в Сент-Килда, чтобы поговорить с Мадж. Он собирался просить ее помочь добыть интересующие его сведения. К Мадж он относился с большим уважением, считая ее по-настоящему мудрой женщиной. Вполне вероятно, решил он, что большая любовь Брайана заставит его рассказать ей все, если она потребует. Мадж дожидалась его в нетерпении.

— Где вы пропадали? — спросила она, когда они сели. — После нашей последней встречи я секунды считала! Как он?

— Все так же, — ответил Калтон, снимая перчатки. — По-прежнему упрямо не желает спасать свою жизнь. Где ваш отец? — неожиданно спросил он.

— Уехал из города, — нетерпеливо ответила она. — На неделю… Но что значит «не желает спасать свою жизнь»?

Калтон подался вперед и взял ее за руку.

— Вы хотите спасти ему жизнь? — спросил он.

— Спасти ему жизнь… — повторила она и, вскрикнув, вскочила с кресла. — Господи, да я умру, чтобы спасти его!

«Вот беда, — подумал Калтон, глядя на ее раскрасневшееся лицо и протянутые руки. — Эти женщины постоянно впадают в крайности».

— Дело в том, — сказал он, — что Фицджеральд может предоставить алиби, но отказывается это сделать.

— Как? Почему?

Калтон пожал плечами.

— Это знает только он сам… Я думаю, какие-то рыцарские порывы. Он отказывается говорить мне, где был той ночью. Быть может, он не откажется рассказать это вам. Если мы с вами вместе наведаемся к нему, возможно, он придет в себя и признается.

— Но отец… — нерешительно промолвила она.

— Разве вы не говорили, что он уехал из города? — спросил Калтон.

— Да. Но он не велит туда ходить.

— В таком случае, — сказал Калтон, вставая и беря перчатки и шляпу, — я не буду упрашивать.

Она прикоснулась к его руке.

— Постойте! Это поможет ему?

Калтон колебался. Если причиной молчания Брайана был, как он подозревал, роман с замужней женщиной, он мог и не захотеть рассказывать об этом девушке, с которой помолвлен, но, с другой стороны, причина могла быть в другом, и оставалась надежда, что Мадж сможет ее узнать. С этими мыслями он развернулся и без тени сомнения в голосе ответил:

— Да, это может спасти ему жизнь.

— Тогда я пойду, — сказала она. — Он для меня значит больше, чем отец, и если я могу спасти его, то сделаю это.

И она выбежала из комнаты.

«Удивительно отважная девушка, — думал сыщик, выглядывая в окно. — Если Фицджеральд не дурак, он обязательно все ей расскажет… Разумеется, если найдет в себе силы… Эти женщины — удивительные существа. Как я понимаю Бальзака, который говорил: не стоит удивляться тому, что мужчина не может понять женщину, если это не удалось и Богу, который создал ее».

Мадж вернулась одетая для выхода, с плотной вуалью на лице.

— Велеть подавать карету? — спросила она, дрожащими пальцами натягивая перчатки.

— Не стоит, — сухо ответил Калтон. — Если только вы не хотите в ближайших газетах увидеть рассказ о том, как мисс Мадж Фретлби навещает мистера Фицджеральда в тюрьме… Нет-нет, мы возьмем кэб. Идемте, моя дорогая.

И, взяв ее под руку, он направился к двери.

На вокзал они успели как раз к отправлению поезда, но несмотря на это Мадж лихорадило от нетерпения.

— Как он медленно едет! — раздраженно бросила она.

— Тише, дорогая моя. — Сыщик накрыл ее руку ладонью. — Вы так себя выдадите… Мы скоро приедем… И спасем его.

— Дай-то бог, — сказала она и крепко сжала кулаки.

Калтон заметил, как под вуалью покатились слезы.

— Нет, так не пойдет, — недовольно произнес он. — У вас скоро начнется истерика. Возьмите себя в руки, хотя бы ради него.

— Ради него, — повторила Мадж и сильнейшим усилием воли заставила себя успокоиться.

До Мельбурна добрались быстро. Взяв хэнсом, они поехали прямиком в тюрьму и после положенных формальностей прошли к камере Брайана. Когда сопровождавший их надзиратель открыл дверь, заключенный сидел на нарах. Подняв голову, он увидел Мадж, с радостным криком вскочил и протянул к ней руки. Она бросилась к Брайану и, всхлипывая, прижалась к его груди. Какое-то время никто ничего не говорил — Калтон стоял в противоположном конце камеры и рылся в бумагах, которые достал из кармана, а надзиратель удалился.

— Бедный мой… — прошептала Мадж, убирая мягкие светлые волосы с его горящего лба. — Ты нездоров.

— Да, — невесело усмехнулся Брайан, — тюрьма — это ведь не курорт, верно?

— Не говори так, Брайан, — ответила она. — Это на тебя не похоже. Давай сядем и спокойно все обсудим.

— Не вижу, что это может дать, — устало ответил он, когда они, держась за руки, сели. — Я обсуждал это с Калтоном столько, что у меня голова разболелась, и все напрасно.

— Естественно, — резко бросил адвокат и тоже сел. — И все это будет напрасно до тех пор, пока вы не одумаетесь и не расскажете нам, где были той ночью.

— Я уже говорил, что не могу рассказать.

— Брайан, милый, — Мадж нежно сжала его руку, — ты должен все рассказать. Ради меня.

Фицджеральд вздохнул. Это было самое серьезное испытание, через которое ему до сих пор доводилось проходить. Он уже готов был поддаться искушению… но одного взгляда на невинное лицо Мадж оказалось достаточно, чтобы это желание исчезло. Что может принести его признание, кроме боли и огорчения, той, которую он любит больше жизни?

— Мадж, — серьезным тоном произнес он, — ты не понимаешь, о чем просишь.

— Понимаю! — не раздумывая, ответила она. — Я прошу тебя спасти свою жизнь, доказать, что ты не совершал этого страшного преступления, и не жертвовать собой ради… ради…

Она замолчала и беспомощно посмотрела на Кал- тона, потому что не представляла, по какой причине Фицджеральд отказывается говорить.

— …ради какой-то женщины, — хладнокровно закончил Калтон.

— Женщины! — выдохнула она, все еще держа возлюбленного за руку. — Это… это… это и есть причина?

Брайан отвернулся.

— Да, — глухо произнес он.

Бледное лицо девушки на миг исказилось от боли, а потом она уронила голову на руки и горько зарыдала. Брайан, упрямо сжав губы, смотрел на нее. Калтон угрюмо взирал на обоих.

— Послушайте, — наконец сердито обратился он к Брайану, — если вам интересно знать мое мнение, то я думаю, что ведете вы себя возмутительно. Прошу прощения, мисс Фретлби, за выражение. Девушка, которая любит вас всем сердцем и готова на все ради вас, умоляет вас спасти свою жизнь, а вы спокойно отворачиваетесь и печетесь о другой женщине.

Брайан вскинул голову, лицо его вспыхнуло.

— Вы не правы! — отчеканил он. — Вот женщина, ради которой я храню молчание.

И встав с нар, он указал на рыдающую Мадж.

Она подняла заплаканное лицо и удивленно прошептала:

— Ради меня?

— Он свихнулся, — пожал плечами Калтон. — Я буду строить защиту на его безумии.