Долгая дорога в небо (СИ) - Краснов Алексей - Страница 20

Свой доход в этом выходе мы уже получили, осталось его легализовать. Аль Капоне для этих целей целую сеть прачечных построил в свое время. Наша задачу куда проще – надо всего лишь найти «ответственного за все». И, кажется, в этом направлении есть некоторые подвижки. По крайней мере, ход «Фурор» набирает явно. Жаль, что я забыл прикупить бинокль – сейчас бы имел побольше информации. Но дергаться незачем – скоро все будет видно невооруженным глазом.

Вскоре уже можно рассмотреть судно, метров эдак двадцать пять длиной, которое так и хочется назвать яхтой. И общаться с нами ее пассажиры не желают категорически. Но куда они денутся? Скорость у «Фурора» эдак на пяток узлов побольше. Неплохой вариант. Владельцы – люди явно не бедные, а значит – на борту будет чем поживиться. Не факт, что там найдется что-либо противозаконное, но это не имеет никакого значения. На нашей мачте уже развевается черно-желтый клетчатый флаг. «Лима». «Немедленно остановитесь» по Международному своду сигналов. Чтобы его не увидеть – надо постараться. Наши оппоненты постарались и сейчас выжимают из своих двигателей все возможные лошадиные силы. Вскоре к «Лиме» на нашей мачте добавляется бело-синий «Икс-рэй», похожий на флаг Финляндии, только с крестом по центру. «Приостановите выполнение Ваших намерений и наблюдайте за моими сигналами». Следом в вышину поднимается красно-белый клетчатый «Юниформ» - «Ваш курс ведет к опасности», а через минуту, перекрывая сигнальный ревун, выдает очередь «Бофорс». Требование остановиться выражено яснее некуда, как по мне. Но выполнять его по прежнему никто не собирается. Ну и ладно, и так догоним. А эти ребятишки сами себе злобные буратины, поскольку своим поведением дали нам основания для применения оружия. Если б они еще по нам из какой рогатки стрельнули – было бы просто замечательно. Ведь тогда основания для их уничтожения у нас будут просто железобетонные. Хорошо, что Маслов просветил меня насчет значений сигнальных флагов – хотя бы понимаю теперь, что происходит. Да и потом пригодится, если решу прочно связать свою жизнь с морем. Полностью Свод я, конечно, не знаю, но однобуквенные значения – вполне.

А дистанция, тем временем, продолжает сокращаться. Далеко не так быстро, как мне бы хотелось, правда, но нет в мире совершенства. Уходящая яхта огрызается из кормового автомата. Судя по высоте поднявшихся фонтанчиков – что-то эрликонообразное, калибра миллиметров двадцать. Если попадут – будет неприятно. По итогам прошлого боя кой-какие защитные элементы в конструкции корабля добавились – в основном толстые щиты из местного «железного дерева». Но все равно, лишний раз отсвечивать на палубе не стоит. Тем более, что расстояние все меньше и меньше и шанс попаданий возрастает.

Наша артиллерия пока молчит. Не хочет Гальего портить такую нарядную игрушку. И я его понимаю. Яхта действительно красивая и даже на вид дорогая. Боюсь даже представлять, сколько стоило ее купить «за ленточкой», разобрать, протащить через ворота и собрать уже здесь. Умеют арабские шейхи красиво жить, этого у них не отнимешь. Но вот этому отдельно взятому шейху жить осталось недолго. Это я со всей ответственностью заявляю.

«Фурор» несколько раз мелко вздрагивает. Похоже, попали в нас эти засранцы. Если еще несколько раз пройдутся по нашему носу – вполне могут заставить снизить ход. На это, видимо, они и рассчитывают. И если наводчик у них хороший – вполне может и сработать. И тогда у нас будут проблемы. Не потому что утонем – нет. Просто вся «дичь» из района разбежится. И превратится наш первый приз(с ценным и высоколиквидным товаром, между прочим) в классический чемодан без ручки. Очень не хотелось бы развития событий по данному пути. Я-то уже настроился на неплохие премиальные по итогам рейда.

Сверхней палубы доносится дробный перестук наших пулеметов. «Операторы ПК» патронов явно не жалеют, за что им большое спасибо. Минут через пять раздается команда: «Досмотровая группа, наверх!». Подхватываю своего старичка-«Судаева» и бегу на верхнюю палубу. Еще через несколько минут в воздух взлетают (если так можно сказать о летающих плохо и недалеко тяжелых железяках) крючья. Пулеметы молчат, слышны лишь одиночные выстрелы. Это сигнальщики с мостика «контролируют» находящиеся в их зоне видимости вражеские тушки. Чужой борт наваливается на вывешенные для смягчения удара кранцы и наша толпа перепрыгивает на чужую палубу и занимает позиции согласно указующим жестам Санчо и Умберто. Мы с Оличем двигаемся в сторону кормы. Ну что, сейчас поглядим, как буржуи высокого полета живут.

Заходим в кормовую надстройку. Я еще не успеваю войти в помещение, как слышу очередь и вижу отпрыгивающего в сторону Анте. Секундой спустя в моем поле зрения появляется араб с G-36, доворачивающий ствол в сторону моего напарника. Завершить этот процесс ему мешает прилетевшая в грудь очередь. Бегло осматриваю помещение – никого. Только у левой стены ведущий вниз трап. Наблюдаю за ним и, не оборачиваясь, спрашиваю напарника:

- Ты как?

- Не особо. Зацепил все-таки, сучий выкидыш. Плечо левое. Дальше ты первым пойдешь – я быстро стволом вертеть не смогу.

- Добро. Спускаемся?

Услышав согласное мычание, начинаю медленно спускаться по ступенькам. Закачиваются они дверным проемом, занавешенным плотной шторой. Прижимаюсь спиной к косяку и пытаюсь стволом эту штору откинуть. В ответ из-за нее раздаются злые очереди. Стреляю в ответ, веером, стараясь прошить свинцом все пространство находящегося за шторой невидимого мне помещения. Сколько раз я думал о покупке бронежилета, а дальше мыслей не пошло. Сейчас бы мне броник жизнь облегчил. Положение-то хреновое. Я стою в узком тамбуре, где тупо некуда спрятаться. Назад я тоже быстро не выберусь. Остается только вперед.

Ломлюсь за штору и вижу троих. Один, согнувшись в три погибели, держится за живот. Зацепил я его, значит. Второй лихорадочно меняет магазин в своей винтовке. Завершить этот процесс ему не дают пули, вылетевшие из моего автомата. А вот третьего пристрелить я не успеваю. Зато он меня сейчас душевно так угостит из своего пистолетика. Особых вариантов нет и я делаю шаг вперед, одновременно проводя классический удар прикладом. Приклад на ППС, конечно, одно название, но железякой в глаз – это больно. Не останавливаясь, бью магазином в зубы. Противник отшатывается. После подсечки оппонент падает на пятую точку, успев в полете встретить челюстью мое колено. Снова бью прикладом, на этот раз в висок. Теперь уже в пол-силы. Раз уж дошло до рукопашной – попробую живым взять засранца. Вдруг что интересное расскажет?

За этими всеми делами я чуть не упустил из виду «скрюченного». А это падла пытается разогнуться и одновременно наводит на меня пистолет. 51ю «Беретту», кажется. Ну не делай ты такое лицо жалобное! Сейчас я тебе помогу и больше у тебя ничего болеть не будет. Причем никогда. Всаживаю в него очередь патрона на три-четыре и начинаю оглядываться в поисках вещей, пригодных для связывания взятого живьем. Потом решаю не морочиться и использую для этого ремень. Так понадежнее будет. Можно избавиться от наручников, растянуть веревки, перетереть об угол скотч, а вот с ремнем ты фиг чего сделаешь. И чем сильнее будешь дергаться – тем сильнее он затянется. Тем временем Олич уже перевязывается. Делать это одной рукой ему крайне неудобно и весьма болезненно, отчего югослав шипит и матерится на родном языке. Прихожу товарищу на помощь. В Оличе две дырки. Пробило насквозь бицепс и за плечо вскользь цепануло. Выбираемся наверх, перед выходом из помещения окликнув наших ребят, «держащих» палубу. Не хватало нам еще дружеского огня. И так чуть не убили обоих. Помогаю Оличу добраться до его койки – судового врача у нас нет. После этого возвращаюсь на трофей и тащу к начальству пленного.