Мой любимый Бес (СИ) - Лакс Айрин - Страница 17

— Зачем приехал? — вместо приветствия.

— Ты всё нарываешься? Отойди, дай поздороваться и поговорить с Олей.

— Тебе не надо с ней здороваться. И разговаривать сейчас ей есть с кем. Новый глава семьи располагает к душевным беседам и напоминает человека, а не уёбка.

Папаша перекладывает розы из одной в руки в другую.

— Не устраивай сцен. Ты не с приятелями в баре, а на кладбище. Имей уважение.

Уважение? Этот мудак, съебавшийся почти десять лет назад из нашей семьи, будет рассуждать об уважении? Он будет рассказывать мне о чём стоит говорить, а о чём нужно молчать? Он, упрекающий маму в том, что она родила больного урода. Умственно отсталый, дебил неполноценный, подобными ласковыми словами он называл Андрюшу. Нагуляла, тварь, так он говорил, стоило ему немного выпить на праздники. Не мог от нормального мужика родиться ребёнок с отклонениями, значит, ты, сука, нагуляла. А тратить свою жизнь на кретина, отстающего в развитии, высасывающего финансы и отнимающего время, папаша не собирался. Как раз предложили место в городе покрупнее нашего, а там и новая жена очень быстро появилась.

— Уважением было бы с твоей стороны не появляться, вообще, на горизонте. Уёбывай по-хорошему.

— Ты вроде бы взрослый мужчина, а ведёшь себя как неуравновешенный подросток.

— Хочешь поговорить о воспитании?

Я шагнул вперёд, тяжело дыша. Отец двинулся в сторону, намереваясь обойти меня. Я схватил его за полы пальто и толкнул назад.

— Ты и шагу не сделаешь в том направлении. Не хватало ещё, чтобы дерьмо вроде тебя, топтало могилу брата.

Отец переложил розы из левой руки в правую и резко залепил мне кулаком в скулу.

— Заткнись, щенок!.. Ты…

Больше он ничего не успел сказать. Я набросился на отца, вымещая на нём всю свою злобу. Перед глазами всё потемнело и раскрасилось алыми всполохами. Работали только кулаки и изредка ноги. Разнимать нас кинулся Леонид Павлович. Очень жаль, но в пылу драки локтем я заехал ему в глаз и разбил очки. Мама повисла у меня на шее, что-то всхлипывая.

— Тебе повезло, соплёныш. Я бы тебя… в бараний рог, если бы захотел.

Отец поднялся, сплюнув в сторону красным. Кичился, как всегда, своей корочкой и специальной подготовкой. Может быть, всех работников силовых структур специально обучают быть дерьмом?

— Забери розы, папаша, вставь себе в жопу вместо флага.

Я сел на снег, пнув в сторону ненужные цветы. Отец что-то хотел сказать, но передумал, махнув рукой. Медленно пошёл в сторону серебристого внедорожника с государственными номерами. Давай проваливай поскорее в свою гиперуспешную жизнь. Мы справимся без тебя. Всегда справлялись, а сейчас — тем более.

— Рома, не надо было так, — всхлипнула мама.

— А как надо? — я зачерпнул снега и растёр им лицо. Снег окрасился красным и обжёг кожу лица.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, мам.

— А щека?

— Пройдёт. Не переживай, тебе сейчас нельзя. И за очки извините, Леонид Павлович.

— Прощаю. Всё равно хотел… кхм, заменить, — соврал отчим.

Очки у него были новые. Но я так понимаю, что они просто не хотят расстраивать меня или злить. Леонид Павлович стоит так, что оказывается между мной и мамой. Боится, что в приступе бешенства я могу и её ненароком задеть? Я встаю и иду в сторону своего автомобиля, закуривая на ходу.

День безнадёжно испорчен. От злости даже пальцы рук потряхивает. Сажусь за руль и бездумно катаюсь по городу, до тех пор, пока не темнеет. Не могу найти себе место и заглушить мысли, раздирающие голову на части. Потом, плюнув на всё, направляю автомобиль туда, где мне будет спокойнее или что вернее, станет ещё хуже.

Выкинуть Снежинку из головы было навязчивой идеей, но ещё навязчивее оказалось желание находиться рядом. Так что последнюю неделю я наблюдал за ней издалека. Наблюдал и всё-таки, блядь, выяснил, где она живёт на самом деле.

Я топчусь возле подъезда, дожидаясь кого-нибудь из жильцов. Когда подходит женщина, наобум называю номер квартиры, уточняя, там ли живёт Тахирова Снежана. Женщина поправляет меня. Я благодарю её и захожу в подъезд, устраиваюсь на лестничном пролёте между этажами, закуриваю и жду…

Глава 17. Снежана

С недавних пор мне кажется, что все пустые аудитории ехидно ухмыляются в лицо, подкидывая картину одну другой горячее. Да-да, Снежана. Вот точно у такой же стены… Я отмахиваюсь от подобных мыслей, тщательно отгораживаюсь от них хлипкими заслонами, будто оттого, что я усердно буду воротить от них свой нос, произошедшее растает дымкой в воздухе. Так, словно ничего и не было. Было, ещё как было! Жадно, горячо и нетерпимо хорошо. Если отмести в сторону все прочие аспекты и оставить одно чистое удовольствие, расползающееся жидким огнём по венам, то так хорошо не было ещё ни разу. Чёрт… Это же ненормально? Что нас связывает с этим сумасбродом? Поправляю себя. Уже ничего. Бесов получил что хотел, и плавно свалил в закат не появляясь. Ни звонков, ни СМС, ни дежурств у выхода из университета.

Хотела избавиться от навязчивого парня? Кажется, получилось. И где радость, бьющаяся колокольчиком внутри головы? Где фанфары и звон литавр?..

А реальность тем временем неумолимо быстро катится к назначенной дате. Земянский лично отправляется со мной по магазинам в сопровождении какого-то щеголя. В этом месте нужно поставить какую-нибудь закорючку, отметив ею дату в календаре: ах-ах-ах, кто-то швыряется зеленью, просаживая нули в дорогущих бутиках. От лейблов на одежде за версту несёт модным и дорогим кичем. На деле же меня едва ли не носом тыкают: вот это, вот это и вот это… Примерьте, ах, совсем не то. Создают видимость выбора, но на деле, кажется, что Земянский заранее выбрал даже цвет трусов, которые должны будут надеты на мне. Непременно в цвет предвыборной кампании и совпадающий с его вкусовыми предпочтениями. Хочется улизнуть от него как можно быстрее, но Земянский даёт задание водителю отвезти меня домой.

Едва захлопывается дверь автомобиля, прошу отвезти меня не к моей квартире, а к родителям. Оставляю всё дорогущее барахло в своей комнате. Отца ещё нет дома. А мама, кажется, тоже вернулась совсем недавно — ещё не успела переодеться в домашнее платье.

— Почему не забираешь с собой?

Она не уточняет, что именно, но я и без того понимаю.

— Пусть лежит здесь. Не хочу захламлять квартиру.

— Хлам? Ты невысокого мнения о заботе Михаила?

— Нет, почему же. Его забота о собственном благополучии и имени очень велика. Даже не знаю, чья забота больше. Ваша с папой непонятно за что или его?

Я улыбаюсь, но мне ни капельки не смешно. Должна же я достучаться хотя бы одного из родителей. Мама только собирается что-то сказать, но я перебиваю:

— Почему вы с папой считаете, что можно поступать именно так?

— Как именно?

— Определяя за меня будущее. Решая, с кем мне жить. Дорого продали? Как там называют выкуп? Калым, да?

Мама вздыхает, чуть хмурясь.

— Ты смотришь на ситуацию не с той стороны.

— А я думаю, что с той. Земянский сказал, что хватка у Тахирова уже не так, что раньше. Мол, не все проекты оказались удачны. Папочкины заправки, названные в честь себя, любимого, оказались не столь прибыльными, да? Вбухал кучу денег, но они не окупаются? Или что-нибудь другое. Просто интересно, почём сейчас на рынке невест продаются девушки…

— Прекрати.

— Почему нет? Думаешь, это хорошая идея — устраивать мою жизнь против моей воли?

— Ещё ничего плохого не произошло, — медленно говорит мама, — и не произойдёт. Михаил — надёжный мужчина. Адекватный, состоятельный, внимательный, заботливый… С ним ты будешь…

— Ой, только не надо говорить, это слово, хорошо? Оно не соответствует действительности. Ты бы сама не была счастлива, выйдя замуж вот так!

Мама смеётся:

— Хочешь сказать, что я несчастлива? Брак с твоим отцом, пожалуй, самое удачное событие в моей жизни.