Мой любимый Бес (СИ) - Лакс Айрин - Страница 32

— Пришлось. Когда за мамой ухаживал.

— Она болела?

— Можно сказать и так, Снежинка. Мама ненадолго выпала из этой реальности после смерти брата. Ладно, давай уже двигаться в направлении выхода. Иначе заветные четыре нуля встретим в салоне автомобиля…

Не могу заставить себя переживать, хоть Рома и уверяет, что всё будет хорошо. Мы успеваем вовремя, приезжаем за полчаса до полуночи.

— Позвони, пожалуйста.

Рома одной рукой придерживает меня за плечи, а под мышкой второй руки держит коробку с подарком для своих родных. После нажатия на кнопку звонка раздаётся приятная птичья трель и слышатся шаги за дверью. Проворачивается ключ в замке, а у меня горло перехватывает таким спазмом, что хочется развернуться и бежать без оглядки.

Глава 32. Снежана

— Не дрейфь, Снежинка, — Рома целует меня в щёку, — посидим немного и уедем.

— Куда это вы, молодой человек, уже собрались уезжать, даже не переступив порога квартиры? — раздаётся мужской голос.

В дверном проёме застыл мужчина с лёгкой улыбкой на губах. Открытое, располагающее к себе лицо. Густая тёмная шевелюра с проседью, очки в тонкой золотистой оправе. Светло-серая рубашка и чёрные брюки. Мужчина отступает в коридор, впуская нас.

— Снежана, познакомься, это Леонид Павлович.

Я приветственно киваю, но мужчина обхватывает мою руку, удерживая между крупных ладоней.

— Очень приятно, Снежана. Раздевайтесь и проходите к столу. Оля думала, что уже не дождётся Романа. Тем приятнее ей будет узнать, что сын нашёл вескую причину для опоздания.

— Только не смущайте Снежану на пару с мамой, Леонид Павлович. Она и без того едва согласилась приехать. А после вашего горячего приёма ей вовсе захочется убежать.

Леонид Павлович раскатисто смеётся:

— Ну уж нет! Оля точно не отпустит тех, кто не попробует её фирменного новогоднего гуся. Так что не задерживайтесь долго. Ждём вас в зале.

Леонид Павлович разворачивается и выходит из коридора, но сталкивается в дверях с женщиной около сорока пяти лет и придерживает её за локоть.

— Олечка, вы с Романом постоянно куда-то спешите. Никуда он не денется, не переживай.

Я смотрю на маму Ромы: они совсем непохожи. У Ольги немного вьющиеся, тёмно-русые волосы, с рыжеватым отливом, широкое лицо с высокими скулами. Аккуратный, вздёрнутый нос и маленький рот, губы подкрашены нюдовой помадой.

— С Наступающим, мама.

Роман целует маму в обе щеки, вручая коробку с подарком, которую она тут же переправляет в руки Леонида Павловича.

— Спасибо, Ром, не надо было. Главное, что ты сам к нам приехал. Ещё и не один, — на последних словах мама Романа улыбается, мельком оглядывая меня.

Взгляд заинтересованный, горит любопытством, но надолго на мне она его не задерживает, только приветственно кивает со словами:

— Можешь меня Ольгой называть, без всяких отчеств.

— Ладно, мам, дайте нам спокойно раздеться. Не стойте над душой.

Рома отправляет маму восвояси. В коридоре пахнет сразу всем: и чужими духами, и дымком бенгальских огней, и чем-то жареным, и спиртным.

— Раздевайся, Снежинка.

Рома вешает нашу верхнюю одежду и обнимает за плечи, ведя меня перед собой. На меня сразу устремляются взгляды присутствующих. За длинным столом, кроме Ольги и Леонида Павловича сидят ещё пятеро: семейная пара возрастом чуть больше тридцати, двое мальчишек лет семи — восьми, погодки и парень-подросток. Рома представляет меня всем, просто называя имя, и заставляет пересесть парня на другое место, чтобы мы сели рядом. Присутствующие как-то пытаются пошутить или задать наводящие вопросы Роме о том, кем же я ему прихожусь, но он делает вид, что не замечает и не понимает намёков. К счастью, внимание к моей персоне растворяется в приподнятом предновогоднем настроении. Плоский телевизор на стене передаёт трансляцию новогоднего поздравления Президента. Я слушаю краем уха, гораздо больше волнует горячая ладонь левой руки Ромы, то и дело ложащаяся на моё колено. Аккуратно поглаживает, успокаивая словно диковатого питомца, желающего удрать как можно дальше.

— Загадаешь желание, Снежинка? — склоняется к моему уху Рома.

— Не особо верю во всё это.

— А ты поверь. Моё желание уже сбылось… Думаю, могу позволить загадать себе ещё одно. Или сразу несколько. Одного мне явно будет мало.

Смеюсь:

— Дед Мороз ошалеет от твоей наглости.

— Да, ему придётся как следует потрясти свой мешок для меня.

— Так, молодые люди, всё внимание на часы, успеете пошептаться, — журит нас Леонид Павлович и мы с Ромой как по команде начинаем смотреть на секундную стрелку, преодолевающую рубеж последних делений уходящего года.

Традиционный звон бокалов и громкое «С Новым годом!» Собравшиеся высыпают гурьбой на улицу запустить фейерверки. Разноцветные яркие всполохи и восторженные крики переполняют ночной воздух. Поучаствовать хотят все, заветные палочки с фейерверком получают даже мальчишки: поджигают фитильки и втыкают в снег. Кажется, один из мальчишек воткнул трубку с фейерверком неглубоко, потому что трубка накренилась и выпустила огненный залп в мою сторону.

— Блядь! — Рома дёрнул меня на себя, развернувшись к фейерверку спиной, — с тобой всё в порядке?

— Да. Я даже не успела ничего понять, — лопочу я, глядя на рукав куртки: тонкий материал всё же опалило огнями салюта.

— Мария, вы бы за пацанятами присматривали, не умеют же с огнём обращаться, — недовольно бросает Рома хмурясь.

— Прекрати, Рома, ничего же не произошло.

— И не произойдёт. Поехали обратно?..

Твоя семья не обидится? — спрашиваю я.

— Нет. Нормально всё. Поздравили, подарок вручили, дальше пусть сами празднуют.

Мама Ромы выглядит немного расстроенной, но ничего не говорит, только ещё раз целует сына на прощание.

— Хочешь покататься по городу? — спрашивает Рома, проворачивая ключ зажигания.

— Нет, не хочу. А ты?

— Я тебя хочу. Это же очевидно…

Квартира Ромы всё та же: гостеприимно распахивает объятия перед теми же двумя. Но немногим раньше было жадно и торопливо, будто мы стремились как можно быстрее оставить следы единения друг на друге. Сейчас же неторопливо и нежно, исследуя белые пятна на карте тел. Обвожу пальцами шрам от аппендицита на разгорячённой коже Ромы и вышагиваю кончиками пальцев по звёздам-родинкам.

— Я придумала, что могла бы загадать. Но, наверное, уже поздно. Не успела.

— И что же?

— Чтобы эта ночь не кончалась. Так хорошо мне ещё никогда не было.

— Да неужели? А чем тебя не устраивает рассвет нового дня?

— Не знаю…

— Ты просто трусишка, Снежинка.

Рома прижимает меня к себе и не выпускает из объятий. Не могу понять смутной тревоги, которая скребётся внутри. Как будто мы что-то не успеем сделать. Засыпаем уже ранним утром, когда в комнате становится светло-светло. Рома подгоняет меня, заставляя собираться. Пытаюсь его убедить, что ещё слишком рано, но часы на экране телефона подмигивают: начало третьего.

— Ничего себе рано, да, Снежинка?

— Просто рядом с тобой можно впасть в спячку на всю зиму…

Через час всё-таки удаётся заставить себя покинуть уютную квартиру. Во дворе дома валяются пустые картонные упаковки от фейерверков. Тихо и спокойно. Кажется, что ничего не должно случиться, но мне почему-то хочется развернуться и зайти обратно в подъезд, взбежать по многочисленным ступенькам, не дожидаясь лифта, и отгородиться от всего остального мира.

— Садись, Снежинка, — Рома открывает передо мной дверцу автомобиля, придерживая меня за руку, — сейчас поедем радовать твоих стариков.

Он захлопывает дверцу и оббегает вокруг автомобиля, но не успевает дойти до водительской стороны совсем немного. Рядом резко тормозит белый микроавтобус, из которого высыпают несколько человек в чёрном. Они подлетают к Роме. Не понимаю, что происходит: только вижу, как несколькими ударами его сбивают с ног и пытаются скрутить руки за спиной. Я застываю на мгновение, но потом вылетаю из тёплого салона.