Волшебная сказка Нью-Йорка - Данливи Джеймс Патрик - Страница 50

— Не позволяйте фактам одурачить вас, Стив.

— Вам не кажется, что вы немного торопитесь, Говард.

— Я считаю, что последние по времени факты важнее предшествующих.

— Я вовсе не собираюсь давить вас своим величием, Говард, но все же я придерживаюсь того мнения, что факты прошлого предрекают будущие факты.

— Вы ошибаетесь, Стив.

— Повторите еще раз, Говард.

— Вы не всегда досконально правы в своих суждениях о людях.

Кристиан поднимается. Разеваю в горестном изумлении рот, чтобы титанам индустрии сразу стало понятно, как я встревожен образовавшейся в их взаимопонимании брешью. В которую я роняю одну саднящую чушь за другой.

— Я полагаю, что мне лучше уйти.

Мотт воздевает царственную руку.

— Останьтесь, Кристиан, мы с ним быстро выясним отношения.

— Но мистер Мотт, мне и в голову не приходило, встревать между двумя людьми. Разрушать их дружбу.

Негромкий смешок Мотта. Бледная улыбка на лице Гау. И широко раскрытые глаза Кристиана, взирающие на них с невинным вопрошанием.

— Я понимаю, что нахожусь в сердце деловой империи, но разве вас не связывает дружба.

— Кристиан, вам присуще обыкновение задавать слишком много прямых вопросов.

— Но мистер Мотт, когда пытаешься прояснить для себя все в подробностях, без этого не обойтись.

— Прошу вас, Стив, Кристиану всего лишь хочется достигнуть с нами взаимопонимания. Он действительно стремится принести нам пользу.

— О'кей, Кристиан, пока вы ничего не достигли и не принесли, присядьте. Послушать вас, так вы вовсе не врун и мошенник. Я всего лишь хочу понять, чего вы, собственно, стоите. Я не хочу быть грубым или обидеть вас. Но мне сдается, что под вашей мягкой, невинной личиной таится изрядное высокомерие. Сказать по правде, я отчетливо ощущаю, что меня пытаются облапошить. Одно это ваше замечание насчет дружбы и нежелания встревать между двумя людьми чего стоит. Да-да. А в тот раз, на вечеринке у моего сына. Вы помните мой дом. Ну а я помню кое-что о нем сказанное. Дворец вульгарности. Не стройте невинной физиономии. И не думайте, что я спланировал это заранее, заманив вас сюда с мистером Гау, чтобы задать вам жару. Вы произвели на меня сильное впечатление, но не считайте себя способным обвести нас всех вокруг пальца.

— Стив, мне еще не приходилось встречать человека, равного чистосердечием Кристиану.

— Говард, вы считаете человека чистосердечным, если он откровенно говорит вам, что он мошенник и врун. Что он в поте лица трудился в похоронном бюро, провожая людей к месту их последнего упокоения. И если он, послушав немного музыки, принимается изрекать эффектные фразы. Не будьте таким наивным, Говард. Наш Кристиан способен всю ночь ослеплять вас девизами, один лучше другого.

— Но разве не грустно будет, Стив, если мы оставим втуне подобный талант.

— Дело в том, что я знаком с прошлым Кристиана. И кстати, Кристиан, я хочу, чтобы вы имели это в виду — Шарлота замечательная девушка. Даже и не помышляйте о том, чтобы обмануть ее доверие. Если вы себе это позволите, вам придется иметь дело со мной и моим сыном, Стеном.

— Я полагал, Стив, что Кристиан для вас величина неизвестная.

— Этого просто не может быть, раз он встречается с моей девочкой, с Шарлоттой. Я распорядился, чтобы к нему присмотрелись. Я любил мать этой девушки. Шарлотта мне все равно что дочь. И если она водит знакомство с дурными людьми, я должен об этом знать.

— Я думаю, мистер Мотт, мне лучше уйти.

— А вы не хотите немного пооскорблять нас перед уходом, Кристиан. Назвать нас вульгарными напыщенными ничтожествами.

— Что заставляет вас думать, будто вы вправе так со мной разговаривать, мистер Мотт. Вы полагаете, что мне нечего вам противопоставить.

— Не надо мне угрожать.

— Я вам не угрожаю.

— Послушайте, Стив, прошу вас. Я не желаю в этом участвовать.

— Вы, Кристиан, насколько я понимаю, думали, что если вы предпримете лобовую атаку, просто заявитесь к нам прямо с улицы, то нам покажется, будто вас бог послал. Что нам не хватит решимости вникнуть в ваши прошлые делишки. Кстати сказать, что там приключилось между вами и вашей женой, дело, разумеется, ваше. Но только вы до сих пор не оплатили счет пароходной компании. Хотя и это тоже ваше дело.

— Благодарю вас.

— Но кое-какие из ваших дел, Кристиан, затрагивают непосредственно меня.

— Стив, Стив, неужели во всей этой ситуации нет ни единого проблеска. Кристиан не сказал мне, что он женат.

— А он и не женат.

— Тогда какую роль играет во всем этом жена.

— Никакой. И не будет играть.

— Вы хотите сказать, что она померла.

— Именно по этой причине наш Кристиан и занялся похоронным делом.

— Стив, надеюсь, я не был невежлив. Все это выше моего разумения.

Гау снимает и протирает очки. Кристиан оборачивается, намереваясь достичь с ним взаимопонимания.

— Судя по всему, мистер Мотт не желает без необходимости контактировать с растленными личностями и шарлатанами, мистер Гау.

— Будет, будет, Кристиан. Вы уже доумничались до вызова в суд.

— Мистер Мотт, я пришел к вам с открытым сердцем, чтобы работать и зарабатывать деньги.

— И полагали, будто мне не хватит духу сказать вам в лицо, что я знаю вам настоящую цену. Известно ли вам, Говард, что наш Кристиан весьма скор на расправу.

— О господи, Стив, вы на две головы впереди меня.

— Он способен забить человеку в глотку все его зубы. И даже завоевал на ринге несколько титулов.

— Стив, я не понимаю, от бокса-то какой вред.

— Очень большой, если бокс внушает человеку уверенность в том, что он в состоянии выйти из любой ситуации, проложив себе дорогу кулаками.

— Нелепейший вздор, мистер Мотт.

— Нечего корчить передо мной британца, мальчишка.

— Нечего называть меня мальчишкой.

— Стив, Стив. Неужели мы не способны привнести в эту ситуацию новое содержание и преобразовать ее в иную, которую удастся как-то разрешить. Как вы полагаете. Я думаю, что несмотря на все произнесенные здесь неприятные слова, мы в основе своей люди, расположенные к добру. И что у нас еще сохранилось нечто такое, из чего могут быть извлечены конструктивные решения.

— Решение любой ценой, так что ли, Гау. Ты готов Кристиана медом обмазать, лишь бы нам было легче его переваривать.

— За три с половиной года, что я работаю здесь, никто еще так со мной не разговаривал.

— Ладно, ладно, Говард, будем считать, что я на миг поддался эмоциям.

Кристиан в слепящем алебастровом свете. Медленно поднимается на ноги. Стряхни со своей личности крошево попреков, придирок, издевок и мерзостей, которыми тебя осыпали. Следовало бы поклянчить, забиться в припадке на манер того негритоса, что куролесил в подземке. Закатить этой белой швали целый спектакль. Но ради блага Говарда Гау ограничимся легким мерцанием в глазах. Отчасти вкрадчивым. Оно позволит тебе продвинуться вглубь вражеской территории еще до того, как начнется настоящая драка.

— На миг, в течение которого мне пришлось сносить оскорбления, впрочем, вы, мистер Мотт, сказали то, что считаете правдой, и на том спасибо.

Говард Гау подхватывает крохотный факел взаимопонимания. Палец его указует на обреченного, голос эхом отдается в сводчатых потолках.

— Вот она, возможность все начать заново. Разве после того, как была сказана правда, все мы не почувствовали облегчения. Разве атмосфера не разрядилась. Возможно. Хотя бы немного. Мы всего-навсего пережили ситуацию, в которой без особой на то нужды были извлечены на свет события личной жизни человека, в которую были привнесены личные обстоятельства и люди дали волю чувствам, слишком гневным, чтобы их можно было выразить словами.

— Я ни разу и пальцем не тронул мою жену, когда она заболела, мистер Мотт.

— Хватит, вы пытаетесь смутить нас вашей искренностью.

— Просто я считаю, что вам следует знать об этом. Смерть жены была для меня ударом, и я, мысленно следуя за нею, быть может углубился в странные области горя.