Саймон Рэк - Джеймс Лоуренс - Страница 59

В тот момент, когда он ушел, Богги начал сдирать с себя пиджак, давая тем самым себе большую свободу движений. Крисс тоже бросил свой плащ на пыльный пол, демонстрируя облегающий костюм черного и малинового цвета.

Алефец внимательно следил за ним, Богги проделал несколько взрывчатых движений, прыгая и рыча, вызывая у скульптур экстазы агонии.

Устав наконец, Богги подскочил к Криссу и встал, глядя на него. Совершив формальные приветствия, они оба приготовились к дуэли чести. Они встали на расстоянии двадцати ярдов друг от друга, затем судья — один из дворян — подал им сигнал к сражению.

Вой вращающихся лезвий заполнил воздух, когда Крисс медленно двинулся на Богарта, его лицо исказила уверенность, что он победит неуклюжего новичка.

Богги ждал, пока дворянин окажется поблизости от него, затем повернулся и побежал как олень в обратную сторону. Алефцы насмешливо завыли и называли его трусом. Невредимый, стоя в конце галереи, Богги повернулся к ним с удивлением на лице.

— В чем дело? Ведь в ваших правилах чести нет статьи, гласящей, что я должен стоять и быть убитым на месте, не так ли? Если хочешь меня достать, господин Крисс, напряги свои толстые маленькие ножки и беги сюда.

С этими словами он исчез в одном из боковых коридоров между высокими экспозиционными шкафами. Выкрикивая проклятия, Крисс бросился за ним вдогонку, показывая удивительную скорость для такого полного мужчины.

Примерно две или три минуты зрителям представлялась интересная картина. Не будь воя опасных топориков и случайного визга звуковой скульптуры, на них было бы презабавно смотреть. Богги бегал вдоль и поперек рядов как жук в лабиринте, Крисс терпеливо крался за ним, зная, что время на его стороне. Раньше или позже, но Богги устанет.

Дворяне стояли, охраняя все двери, поставленные здесь по замыслу Крисса, но стало очевидным, что Богги не имел намерения ни с кем встречаться.

Он замедлил движение, пока Крисс не оказался в нескольких шагах за его спиной. Наконец вместе с поющим топориком у его плеч, Богги помчался в самую темную часть зала, где костюмированные манекены словно бы тонули во тьме.

Наконец настал момент правды. Богарт оказался зажатым спиной в угол у огромного шкафа с древними алефскими костюмами. Фигуры в шкафах смотрели безучастно на приближающийся акт смерти. Крисс вплотную приблизился к Богги, кружащаяся сфера в его руках сделала выпад, чтобы вкусить крови. Будто парализованный, он наблюдал, как его собственная судьба надвигалась на него, Богги опустил свое оружие вниз и смотрел с опустившейся челюстью на усмехающегося убийцу.

— Я рад, что вы научились покорности, мой дорогой посол. Нет друга, который каким-то чудом явился сюда и спас бы тебя. Я прав?

И он затанцевал, в то время как топорик звенел на дьявольской ноте.

— Нет, ты не прав, — сказал Саймон Рэк, выныривая из демонстрационного зала и ударяя его кулаком в лицо. Глаза Крисса закатились, и он рухнул без сознания на пол с онемевшим внезапно топориком.

Быстрым движением Саймон сдернул с себя прогнившее, вонючее одеяние, которое напялил ранее, и снова повесил на манекен, стоявший у задней стенки шкафа.

— Скорее в наши апартаменты. Ангис подстрахует тебя.

Богги улыбнулся, пот прочертил линии на его пыльных щеках.

Он казал на фигуру Крисса.

— Ас этим как же?

Свистящим шепотом Саймон ответил ему:

— Дуэль чести, Богги. Такие дела всегда заканчиваются одинаково. То же было бы, если бы победил он. Справедливо?

— Справедливо.

Нажав на позолоченную кнопку, Богги заставил вращаться свой топорик, мириады мелких лезвий отбрасывали отсветы на стены слабо проникающего в галерею света.

Открыв рот в беззвучном свистке, Богги склонился над поверженной фигурой.

Остаток вечера и часть ночи были так заняты встречами и переговорами и планами, что Саймон и Богги только поздно ночью нашли время поговорить о странном происшествии в галере искусств.

Богги был торопливо эскортирован в апартаменты Ангисом, но затем ему почти немедленно пришлось предстать перед специально созванным судом, чтобы отвечать на вопросы, касающиеся грустной смерти господина Крисса. Оказалось, что такая смерть обычна на дуэлях чести среди пресыщенных дворян Капуи, и процесс велся поверхностно, сведя все к незначительности.

Главный интерес дворян, казалось, заключался в том, чтобы узнать, как послу удалось уничтожит самого непобедимого бойца с топориками во всей Капуе. Но Богарт не обращал на это много внимания, скромно заявляя, что оказался более удачливым.

После того как они вернулись в свои апартаменты, сопровождаемые Ангисом, чье свидетельство оказалось весьма ценным, так что все дело решили не предавать огласке, Богарт принял ванну и выпил стаканчик напитка. Затем прибыл их первый гость и оставался около часу. После того как он ушел, их второй важный посетитель тайно проник к ним и оставался довольно долгое время.

Потому что их планы находились на лезвии бритвы, у них не оставалось место для ошибок. Или они победят или завтра взорвется галактика.

Наконец, когда уже подвыпивший Ангис наконец-то удалился, они смогли расслабиться.

— Не думаешь ли ты, что они могут что-то снова предпринять?

— Нет. Это была их самая главная пьеса, в галерее. Теперь, когда она провалилась, у них не остается времени. Мы будем спать спокойно сегодня ночью, но думаю, что все будет тихо и замечательно. Все время я хотел спросить тебя, когда ты свалил Крисса, он попытался что-то сделать?

— Какое там! Думаю, он был слишком ошеломлен.

Глава 8

Мы должны уйти и жить или остаться и умереть

И Саймон и Богарт в это день приоделись с особой тщательностью, они оглядели друг друга и стряхнули все крупицы пыли со своей военной формы.

Ничего не предвещало, что это будет необычный день в Капуе. Ни знака, ни предзнаменования, что это день решит судьбу десятков миллионов мужчин, женщин, детей.

Нет, зеленое солнце поднялось на своем обычном месте, и рождаемость в северном секторе Капуи превышала смерть на одиннадцать тысяч, четыреста пятьдесят семь человек.

Самый обычный день. День мира. Или войны.

Но существовала одна информационная звездочка, которая могла быть хорошей новостью или принести разоблачение. Произошло улучшение космической связи. Еще не достаточно хорошая, чтобы принять связное сообщение, но связь все-таки стала лучше.

— Святой крест! Это было все, что нам требовалось. А вдруг настоящий посол явится сюда.

— Не переживай, Богги. Если он появится, он со всем этим справится. Если он появится, наше дело закончится. Если не появится и наша последняя надежда не сбудется, тогда с нами кончено.

— То, что мне нравится работать с тобой, Саймон, так это постоянная веселая нотка неуспокоенного оптимизма, которую невозможно сломить. Поедем. Встречаемся на Голоте Четыре, если не прорвемся.

Они сделали одну остановку по дороге в конференц-зал, но у них было время в запасе, создаваемое ударами гонгов. Не дожидаясь, когда начнутся толкания делегаций у входных дверей, Саймон сразу прошел к своему месту.

Гейн вошел, позади него его делегация пропихивалась следом, в плаще золотисто-желтого цвета, с белым макияжем на лице. Госпожа Тин Боа прошла к своему месту, поклонившись одновременно и императору и Саймону — ее единственная уступка формальности случая. На лице залегли грустные складки, ее глаза оживились, когда после всех вошла ее дочь Тсадия. Девушка даже не взглянула на принца Алифа, она села напротив своей матери, наклонив голову.

Как только все сели, Саймон поднялся и призвал всех к порядку ударом хрустального жезла. Болтовня прекратилась, и все глаза обратились на него.

— Дорогой император, госпожа Тин Боа и все члены двух делегаций; это финальное заседание Федерации по решению спора между планетой Алефом и Гимелем о суверенитете планеты Виррона считается открытой. Прежде чем перейти к докладу и нашим рекомендациям я должен сказать нечто, что должно быть зарегистрировано собранием и принято во внимание соответствующими властями.