Саймон Рэк - Джеймс Лоуренс - Страница 77

— Ты правда веришь, что ученые могут это сделать? Нанять человека, чтобы украсть наши лучшие работы? Это кажется невозможным.

Саймону пришла в голову другая возможность, и он гадал, сказать ли об этом девушке.

Дилемма разрешилась, когда Дайен вдруг снова села и пристально посмотрела на него.

— Тебе пришла новая мысль. Расскажи мне ее.

— Хорошо. Я не слишком умен, но и не дурак. Ты делаешь это… читаешь мысли, используя какой-то наркотик. Верно?

Наступила долгая пауза. Дайен нервно облизнула губы, пальцы ее играли рукоятью ножа.

— Можешь не отвечать, Дайен. Молчание говорит мне все, что нужно. Я слышал, что ваши лучшие произведения искусства тоже созданы под действием наркотика. Предположим, кто-то наложит на него руки. Подумай, что может он дать бессовестному человеку.

— Такому, как Корман?

— Такому, как Корман.

К его удивлению, Дайен упала на кровать и заплакала. Плечи ее дрожали. Плачущая женщина — такого Саймон никогда не испытывал. С тех пор как покинул замок. Он сидел, покраснев, как идиот, и не знал, что ему делать. Осторожно протянул руку и потрепал ее по плечу. Как испуганную лошадь.

Она схватила его руку и сжала, заставив поморщиться от боли. Дайен сама не понимает своей силы. Между всхлипываниями она выложила то, о чем он уже догадался. Существует средство, которое называется атика. Это сорт грибов, и средство невозможно выработать искусственно, хотя это много поколений пытались делать лучшие умы. Своеобразный побочный продукт химической реакции и биологической мутации, и единственное место, где растет этот гриб, в подземельях по Ксоактлом.

— Дело вот в чем, Саймон: осталось очень мало атаки. Гриб растет ужасно медленно. Поэтому только мне одной во всем Ксо-актле разрешается использовать средство. Много лет назад все могли его получить, сколько хотели, чтобы объяснить свой замысел и создать свои лучшие работы. Но беда в том, что им пользовались все, и его почти не осталось.

— Я могу его увидеть? И ваши сокровища?

— Нет. Нет, прости, Саймон. Для тебя это невозможно. Думаешь, Корман пришел за этим? И за нашими картинами и скульптурами? За атикой. И чтобы помочь танкерам уничтожить Ксоактл?

Саймон кивнул.

— Боюсь что так, Дайен. Судя по тому, что я знаю о Харли Кормане, его желания так же велики, как его тело.

К его облегчению, часть напряжения с ее лица исчезла, и она рассмеялась.

— Да, он толстый. Почему-то считают, что толстяк обязательно бездельник, или весельчак, или добрый человек. Никто не думает о злых толстяках.

Продолжая смеяться, она усадила его рядом с собой.

— Ты очень молод, Саймон Рэк. Сколько тебе лет?

— Двадцать, — торопливо сказал он, забыв о ее способности.

Дайен хлопнула его по запястью.

— Нет. Мне неважно, что ты еще мальчик. Я почти на восемь лет старше тебя, но мне это неважно. А тебе?

Прежде чем он смог ответить, она потянула его голову вниз и подняла лицо навстречу ему. Ее губы, теплые и мягкие, прижались к его губам, а пальцы вцепились в его волосы. Он ответил на ее поцелуй, чувствуя себя неловким; опытный язык Дайен раздвигал его губы, требовал впустить, пока он не позволил это. Тогда она втянула его язык в свой сладкий рот, лизала его и тянула. А свой язык вытянула, глубоко вдохнув.

Она легко положила руки ему на плечи.

— Я хочу, чтобы ты взял меня, Саймон. Проник в меня. Прямо сейчас.

Вход в сирк закрывал легкий занавес. Саймон встал и опустил его. В круглой комнате стало темно, темнота была богатая, золотая, светящаяся, и он посмотрел на Дайен, которая снимала свой пояс.

— Сними с меня обувь, Саймон.

Почему-то она, совершенно нагая, заставила его покраснеть, хотя он почти привык видеть ее полунагой. Он потянул за гладкую кожу, снял с нее сапоги и отбросил их в угол; они упали с глухим звуком.

Мгновение он просто стоял и смотрел на нее. Она лежала на спине, слегка раздвинув ноги, на лице ее была улыбка, и она походила на прекрасную рыбу, освещенную желтым светом на дне какого-то необычного аквариума.

— Иди ко мне, Саймон. Или ты и дальше собираешься стоять и смотреть?

Он сделал движение к ней, собираясь лечь, но она остановила его движением руки.

— Ты не собираешься снимать свой мундир? Или у вас в Федерации правило, что офицер всегда должен оставаться в штанах?

В ее смехе была чувственность, какой он раньше не слышал. Но он представлял себе этот звук, лежа на своей одинокой койке в глубине «Искателя приключений». Этот звук затруднил ему задачу, потому что брюки наткнулись на выступающее препятствие.

Наконец он тоже разделся и прыгнул к ней, как лягушка, лишенная кожи, смущенный собственной эрекцией.

Дайен протянула руку и погладила своими прохладными сильными пальцами.

— Твой сенсор, похоже, знает, куда хочет, Саймон.

Он лежал рядом с ней, трогая ее груди, сжимая их, улыбаясь, видя, как ее соски отвечают на его прикосновение. Она поцеловала его, пальцами поддерживая его напряжение.

— Коснись меня здесь. Нет, здесь.

Он почувствовал, что его пальцы входят в ее влажную мягкость, заставляя ее застонать и извиваться под ним. Наконец она откинулась и провела его в себя.

Следующие несколько минут прошли в густой дымке. Все, о чем читал и слышал Саймон, все, о чем он мечтал, осуществилось на этой умирающей планете.

Когда все кончилось, он лежал неподвижно, сердце колотилось так, словно он пробежал гонку по горной местности. Дайен улыбнулась ему. Подняла руку и коснулась красного следа на плече, куда укусила его в момент оргазма.

— Было очень хорошо, Саймон Рэк. А тебе было хорошо?

Быстрый ответ просился на уста, но он подавил его. Ему хотелось повести себя так, словно такое с ним происходит постоянно.

Но он не смог.

Он сполз с нее, лег рядом и посмотрел на куполообразный потолок. Мягко коснулся щеки Дайен.

— Это мой первый раз.

Она приподнялась на локте и серьезно посмотрела ему в глаза.

— Я рада, что это было со мной.

Снаружи послышался легкий шум, как будто кто-то поднимается по лестнице. Печально улыбнувшись Саймону, Дайен встала и подошла к двери.

— Долг зовет, любимый. Мы должны идти к Энгсу и совету и рассказать то, что ты сказал мне. Потом… может быть, мы вернемся сюда.

Занавес зашумел, и она вышла на узкую площадку перед дверью. Саймон встал и начал натягивать брюки, когда услышал звук за занавеской. Этот звук встревожил его, но он расслабился, когда Дайен вернулась.

— Саймон…

Она произнесла это так тихо, что он едва услышал. Упрямые брюки не поддавались, и он не поднимал голову.

— Саймон…

На этот раз громче и напряженнее. Саймон Рэк поднял голову.

Великолепное тело Дайен качнулось к нему. Кровь текла из страшной раны в горле, спускаясь по грудям и животу. Забивалась в лобковые волосы, текла по бедрам и капала на пол.

Дайен шагнула, оставляя на полу кровавые следы.

В горле его поднялась желчь, когда он увидел, что с ней сделали. На его глаза неожиданно навернулись слезы. Он молод и неопытен, но достаточно времени провел в медицинском отсеке, занимаясь почти исключительно ранениями, чтобы узнать смертельную рану.

Она качнулась вперед, и он успел подхватить ее; теплая кровь ударила ему в лицо. Глаза ее были открыты и смотрели на него с удивленным выражением. Он осторожно положил ее на кровать и беспомощно смотрел, как кровь жизни вытекает через жестокий разрез горла.

Ее пальцы сжались на его руке, губы шевельнулись. Он наклонился, пытаясь услышать слова.

— Парень… Кормана… снаружи… нож в…

Слышалось только ее неровное дыхание, которое становилось все слабей. Саймон понимал, что убийца может еще быть здесь, и ему ужасно хотелось выйти и убить его. Разорвать его на куски голыми руками.

Но девушка умирала. Он не оставит ее умирать одну.

Рука, сжимавшая его руку, разжалась, дыхание стихло. Саймон посмотрел вниз и увидел, что поток яркой крови сменился маленьким нерегулярным ручейком. Даже в свете охры через занавес лицо и тело Дайен побледнели. Глаза закрылись, спокойное лицо застыло.