Трикси Трейдер - Данн Хелен - Страница 43

Я смотрю на него, не в силах вымолвить слова. Манфред знает. Все в банке знают. Все ждут не дождутся, когда меня вышвырнут вон. И убеждены, что я это заслужила. Я пытаюсь взять себя в руки и про себя отмечаю: никогда больше не приглашать Манфреда. И никогда больше с ним не общаться.

— Не совсем так. — Я чуть замялась. — Я пришла, чтобы поговорить о своей дальнейшей карьере. Выяснить, возможно ли перейти на работу в другой банк. Проверить, как там вообще… Я хочу сказать: не стоит слишком долго оставаться на одном месте. От этого люди часто становятся нудными. — Стоит посмотреть на Манфреда, и станет ясно, что я права…

— Ах вот как. Боюсь, это несколько неожиданно. Если бы я заранее знал о причинах твоего визита, то сразу сказал бы, что в нем нет необходимости, — мямлит Брайан. — Никаких вакансий для тебя нет.

— Как, совсем? Я надеялась, что твое агентство найдет несколько вариантов, для которых я бы идеально подошла… — Мог бы осчастливить другие банки тем, что Трикси Трейдер согласится на них работать. — Кстати, однажды меня премировали за заключение сделки. У меня хорошая репутация.

— Да, конечно… — Брайан приобретает обеспокоенный вид и смотрит на часы. — Но, к сожалению, твоя репутация — как бы это сказать помягче — не вдохновляет работодателей. Говорят, ты стала… — пауза, — лениться. Говорят, ты работаешь спустя рукава и с тобой тяжело общаться… Ну, так говорят… (Надо думать, говорят люди вроде тебя, Брайан. Ходячие карикатуры!) А что касается премии за сделку: да, это было грандиозное мероприятие. Новый финансовый рынок. Немногие компании хотят работать с албанским леком. Я признаю, что у тебя есть хватка…

— Слушай, Брайан. Ты мой агент. Так работай. — Возможно, стоило сказать это как-нибудь помягче. — Предоставь мне шанс. Дай мне возможность показать людям, на что я способна.

— Я не могу, — слабо протестует он.

— Можешь. — Я ободряюще улыбаюсь.

— Прости, Трикси. Правда не могу.

— Но почему? — взрываюсь я. — Почему?

— Потому что теперь мы работаем на ваш банк. Подбираем вам штат. С нашей стороны будет по меньшей мере неэтично изымать оттуда сотрудников. Недавно я устроил в ваш банк одного ирландского парня… как бишь его? — Он потирает лоб, стимулируя память.

— Да! Киаран. Киаран Райан. Не знакома?..

— Иначе сказать, мне ты помочь не можешь?

— Именно так. Прости. Поверить не могу!

— Может, тогда хотя бы порекомендуешь кого-нибудь?

— Мне очень жаль, но они все скажут тебе то же самое. Если только ты не снизишь свои запросы, боюсь, тебе будет непросто отыскать работу в Сити. — Брайан тяжко вздыхает. Он явно выбрал не ту профессию: в нем пропадает трагический актер. — А теперь я прошу меня извинить. Через пять минут придет следующий клиент, мне нужно подготовиться. — Он поднимается и протягивает мне руку. Я машинально пожимаю ее, а потом выхожу вон. Началась моя последняя неделя в Сити.

На работу я безнадежно опоздала, но какая, в сущности, разница? Кажется, это никого уже не волнует. Бладхаунд поглощен телефонной беседой, впрочем, он кивает мне и шепчет: «Привет». Я усаживаюсь на место. Кажется, на рынках сегодня спокойно: в офисном зале тишина. Никто не бегает, не вопит и не устраивает телефонных истерик.

Бладхаунд кладет трубку и обращается ко мне:

— Лили звонила тебе три раза. — Он протягивает несколько записок. — Она сказала, что это срочно, а вчера вечером ты не отвечала на ее звонки. — Бладхаунд глядит на меня с укоризной.

— Я знаю, знаю. В Теско специальное предложение. Три упаковки мочалок по цене двух.

Перезвони ей. Скажи, что я уже истратила все свои деньги на большую банку джема и не могу позволить себе мочалки. Вперед.

Бладхаунд, опасливо косясь на меня, все же замечает, что слишком жестоко насмехаться над невинными чудачествами Лили.

— Это ведь никому не приносит вреда. Она старается быть полезной. Да, кстати, Джулия тоже звонила. Она за тебя беспокоится.

— Ладно, уймись. Я ей позвоню. Может, вытащу ее на ланч. — Я тянусь к телефону.

— Постой, — говорит Бладхаунд. — Ее сейчас нет не месте.

— О?

— Она сказала, что должна отлучиться. Звонила, когда… Это с ней я разговаривал, когда ты пришла.

— Так что же ты не дал мне трубку?

— Потому что… — Он колеблется. Лицо его приобретает задумчивое выражение, а глаза бегают, будто Бладхаунд изыскивает способ быстрой ретирады. Я смотрю, не отрываясь, ион начинает краснеть. — Потому что она звонила не тебе.

— Да ну? Кому же она звонила? — Дурашка. Кому еще она могла звонить в этом Богом проклятом месте?

— Мне.

— Хотела узнать насчет меня?

— Нет. — Снова пауза. — Насчет меня. Как я себя чувствую после вчерашнего.

— Что-что?

Со стороны отдела валют доносятся крики. Что-то насчет стремительного падения йены. Но мне не до того.

— Вчера у нас было третье свидание.

— Ты шутишь? — Я пристально смотрю на него. Третье свидание? Третье свидание — это рубеж, когда надо либо остановиться, либо…

— Нет. — Такое короткое словечко. Удивительно, как больно порой оно может ранить. Удивительно, как точно порой оно умеет находить цель… Джулия, моя лучшая подруга, встречается с моим коллегой! Моя жизнь катится в пропасть, а эта парочка думает о своих сердечных делах! — Мы не знали, как бы тебе сказать, — прибавляет он.

Хм. Теперь понятно, почему она так защищала его, когда мы в последний раз сидели у Джо. И могу поклясться: именно с ним она была в «Мет-баре», когда я не смогла прийти. И почему все всегда обрушивается разом?

— Что ж, поздравляю. И время отлично выбрали. Просто прекрасно. Огромное вам спасибо. — Я отворачиваюсь к компьютеру.

Йена падает быстрее, чем уровень жидкости в бутылке «Крюга» во время ланча. Вот она, ирония судьбы! Сколько суеты, нервов, страхов было вокруг сделки с доктором Норико — а теперь получается, что она все равно не смогла бы осуществиться. Когда йена ведет себе подобным образом, математика просто перестает работать. Вот она, высшая справедливость — так, кажется, говорится? Бладхаунд некоторое время молча взирает на меня, а потом тихонечко говорит, что меня искал Киаран. Хотел поговорить… Хочет поговорить — пусть пойдет на какой-нибудь чат. Ау меня осталась всего неделя, чтобы сохранить работу…

Прошло два часа. Я по-прежнему бессмысленно пялюсь в свой компьютер, когда звонит внутренний телефон и из вестибюля мне сообщают, что внизу ожидает миссис Лили Смит. Какого дьявола ей здесь делать?

Я отвечаю, что буду через пять минут, однако служительница уверяет, что можно не торопиться: Лили как раз объясняет ей, как свести с конторки грязные следы пальцев.

Четыре минуты спустя я прохожу мимо охраны и спускаюсь в вестибюль. Там стоит Лили и трактует уже о цветочном оформлении.

— Не люблю я чересчур экзотических, — указывает она на роскошные цветы в стеклянных вазах по обе стороны стойки, услаждая глаз великолепием золота и пурпура. — Нет. Дайте мне старую добрую гвоздику и хризантемы, вот что я вам скажу. Замечательные цветы. И стоят долго. Я купила розовые гвоздики аж неделю назад, и они до сих пор свеженькие… — Она замолкает, увидев меня, но потом все же решается добавить самое главное. — И всего девяносто девять за десяток. — А потом неодобрительно мотает головой на «экзотику».

Далее Лили смахивает воображаемую пылинку со своего черного пальто. Лучшего пальто. Купленного у «Маркса и Спенсера» в те времена, когда еще умели шить одежду. Не то, что сейчас. На руках у нее черные перчатки — подарок от меня на Рождество, — а на плече сумочка. Она словно выставила между нами барьер. Она нервничает. Никогда раньше Лили не приходила в банк, да еще так неожиданно.

— Трикси. — Она робко улыбается.

— Привет, — непринужденно отзываюсь я. — Что ты здесь делаешь? — Что-то не так. Не с Лили, ас банком. Могу поклясться: что-то переменилось… Потом до меня доходит: где-то играет музыка… Музыка?! В банке? Это же не ресторан, черт возьми. Я оборачиваюсь к служительнице. — Что это там играет?