Дурак 100 LVL (СИ) - Кресо Михаил - Страница 16

А Поллукс взялся рукой за камни и замолчал.

— Ванька. Помнишь я тебе говорил про предчувствие? — спросил шепотом гном.

— Помню, Пал Иваныч.

— Так вот, Ванька. Оно сейчас просто орет.

Со стороны Поллукса послышались слова, — Нет, нам нужна помощь…они идут за нами по пятам…да, нас несколько…нет, они не причинят вреда святыне.

Вновь раздался волчий вой. Теперь казалось, что он приближается. Он звучал громче и отчетливее.

— Слышь, на? Я все понимаю, на, но он не мог бы побыстрее, на? — затараторил крыс. Даже он, вечно спокойный за себя, понимал, что грядет что-то темное.

— Не мешайте ему. Он будет говорить, сколько потребуется, — шикнул на Гнуса Кастор.

— Нет…что-о-о-о? — протянул Поллукс, а потом обернулся на спутников и сказал, — Страж не хочет нас впускать, так как среди нас есть предатель рода. Пока он не сознается, страж никого не впустит.

Все молча вытаращились на зеленокожего эльфа. А через секунду погас свет…

***********

Точнее, погас не весь свет, а только факелы, расположенные со стороны улицы. Бледный свет луны по-прежнему проникал в этот тупик, однако его освещения совсем не хватало, чтобы видеть привычным зрением.

«Что происходит?» — подумал Ваня, — «Что в принципе происходит? Как такое возможно? В какой игре наступает тьма?» — за весь свой огромный опыт он даже близко не помнил моментов, чтобы такая группа игроков ходила не в «пати» (прим. авт. = группа), более того, чтобы наступала кромешная тьма, да и чтобы двери замка закрывались и было полное отсутствие персонажей на улицах. Определенно, происходит какая-то хрень.

Кто род свой предаст, тому нету прощенья,

Покой не найдешь, только зло по пятам

Оно караулит, и ждет отомщенья

Его искупить неподвластно векам.

Открой свою душу пред стражем о грешник,

И жизнь сохрани тем, кто рядом с тобой

Уж скоро придет за тобою приспешник

Откройся! О нет, за твоей он спиной…

Слова Поллукса, по-прежнему державшегося рукой за камень, проникли также глубоко, как волчий вой. Начав говорить, эльф внезапно осекся и посмотрел на товарищей горящими зелеными глазами. В них хотелось утонуть, и глядя на них, было по-настоящему страшно. Нет, сейчас это был не эльф, сейчас это было нечто древнее и могучее, которое смотрело на мир глазами Поллукса и обращалось к тем, кто стоит перед этой стеной.

Со стороны улицы послышался цокот и дыхание. Оглянувшись, все увидели силуэты трех огромных волков, медленно идущих в сторону тупика.

— Если предатель рода не признается, вы не пройдете! — сказал Поллукс каким-то нечеловеческим и даже не эльфийским голосом.

— Так, я бы на вашем месте поторопился, — произнес Кастор, доставая из-за спины пару длинных мечей.

— А с чего это ты решил, что ты не предатель, длинноухий? — спросил Пал Иваныч с подозрением.

— Гном, сейчас не до шуток. Ты действительно думаешь, что я настолько глуп, чтобы молчать? Подумай, мы сами пришли в эльфийское убежище. Как мы можем быть предателями, а? — эльф рассуждал очень логично.

Волки, между тем, уже прошли половину пути. Сейчас стали видны красные, светящиеся в лунном свете глаза, оскаленные пасти с огромными клыками.

— Так, на! Гном! Кого ты предавал, признавайся, на! — крыс тоже решил, что не даст себя в обиду, и достал небольшой, однако обоюдоострый нож, который удобно лег ему в лапу.

— Ты мне тут не того, крыса! Я столько пожил на своем веку! Родину не продал! Семью не продал! Себя не продал! Живу в однушке старой на окраине, а еще и предатель рода!

Первый волк прыгнул. Прыгнул он на незащищенного гнома. Гном, в принципе, представлял из себя самую легкую мишень — маленький, безоружный, отвлекшийся на разговор.

Однако, допрыгнуть до гнома он не смог, поскольку эльф быстрым выпадом развалил туловище волка буквально напополам одним из своих клинков.

Привычным жестом приложив палец к голове, Ваня смог увидеть уровни волков. Лишь пятнадцатый, ничего страшного нет. Так, на разминку. Даже для нуба сойдет.

— Ну что, никто не хочет признаться? — спросил Кастор, — Кажется мне, это еще цветочки.

Снова душераздирающий волчий вой. Из переулка выскочило еще четверо волков.

— Сороковой уровень! — буквально выкрикнул эльф, — Эй, полудурки, я не хочу тут сдохнуть! Живо признавайтесь!

— Крыса! Да только крысы предают! Никто больше, — сорвался Пал Иваныч, — У нас в мире предателей крысами даже называют. И тут крыса!

— Не кричите! Я предатель! — сказал Ваня. — Предатель я. Нет времени объяснять. Страж, ты доволен?

Улыбаясь, и, все еще глядя своим зеленым взглядом, Поллукс произнес, — В чем же ты виноват?

Не дожидаясь волков старшего уровня, оставшиеся двое мелких прыгнули одновременно. Теперь один целился в Кастора, а второй опять в гнома. Для эльфа не составило труда провернуть свой трюк с перерубанием напополам, а гнома теперь спас уже крыс, который, буквально, проскользнул под брюхом волка и раскроил ему живот, откуда на крыса хлынуло все волчье содержимое.

— Я предал отца. Я не смог поддержать больного отца в трудную минуту, — говорил Ваня. Было видно, что слова даются ему тяжело, — Ты доволен, страж?

— Подробнее. Предатель. Ты должен искупить свою вину признанием.

Откуда-то сверху послышалось злобное рычание. Ваня поднял голову и увидел еще одну волчью голову. Здоровую волчью голову.

— Пятидесятый! — ужаснулся крыс. Дело принимало серьезный оборот.

Четверо сороковых волков были умнее своих более мелких собратьев и пыталиcь брать путников в кольцо. Опять послышался вой. Ноги подкашивались, руки отказывались слушаться. Даже кровь застыла в жилах.

— Отец заболел. Серьезно заболел. Он сильно поругался с мамой, чтобы оградить ее от заботы над собой. И я ушел с ней и просто забыл об отце. Пошел у него на поводу. А потом он все-таки звонил мне, присылал письма, но я забил на него. И через две недели узнал, что отца не стало. От его друзей я узнал, что он просто попросил отключить его от аппарата, чтобы не закончить остаток жизни в муках. Я открыл последнее письмо, а там были слова прощания и извинения. Он сказал, что очень любит меня и жалеет, что так и не смог провести со мной последние часы. Страж, ты доволен? — все эти слова были сказаны без капли слез. С железной уверенностью раскаявшегося юноши. Знающего и понимающего свою вину. От былого плаксы не осталось и следа.

Один из волков, ростом в полтора раза выше гнома, молниеносно рванулся в сторону Пал Иваныча и схватил того за рукав. Только чудом, не перекусив руку деда, он начал тянуть гнома на себя. Другие три волка кинулись на Кастора, напрочь позабыв про крыса, а зря.

— Я принимаю твои слова, предатель, можете войти, — с этими словами зеленый свет в глазах эльфа погас, а каменная стена начала вибрировать. Через несколько мгновений приняв форму двери, камни начали открываться вовнутрь.

— 12-

— Поллукс! Кастуй!* (прим. авт. = колдуй/используй способность), — истошно закричал Кастор, загоняя по рукоятку правый клинок в пасть одного из волков, а левым пытаясь заслониться от двух других, что у него очень и очень плохо получалось. Пришлось выпустить правый меч из руки и буквально выдавить глаз одному более ловкому волку, который уже вцепился эльфу в ногу. Второго же взял на себя крыс, ловко оседлав волка сверху и слегка проведя лезвием по горлу, что быстро решило все вопросы.

— Ассэв’аа ним’хато! — услышал Ваня слова заклинания, сказанные золотистым эльфом и, в это же время увидел прыгнувший на Кастора с крыши силуэт матерого волка.

Сверкнула молния, раздался громкий скулеж и на землю упала только обуглившаяся тушка, однако, это не сделало положение товарищей легче. И вроде бы вот она, открытая дверь, но один из волков тащит гнома, пытающегося его душить, а второй уже распробовал эльфа на вкус.