Следом за судьбой (СИ) - Мун Эми - Страница 52

Лана могла только восхищенно наблюдать, как ловко оборотни приноровились справлять праздники. Часть мужчин помогала страже следить за порядком и выполнять тяжелую работу, выбранные женщины подсобляли на кухне и в светлицах, а так же нянчились с совсем крохотными детьми, давая возможность их родителям отдохнуть на празднике. И все это были не только жители Белокаменной. Остальные селения так же присылали помощников. А на следующий праздник уже другие из Стаи оказывали содействие вожаку.

Сам же Всемир появился чуть позже. Столы для вожака и его гостей накрыли все под тем же дубом, где раньше пели девушки. Семь мужчин, негромко переговариваясь, наблюдали за праздником. А пред их столом, в нескольких саженях, взвивался к небу огромный костер. Около него Лана заметила знахарку и еще одного мужчину. Вернее старца, в белом одеянии и с шишковатым посохом в руке.

— Это наш волхв, — пояснил Яр, удерживая ее на своих коленях. Натанцевавшись, они теперь отдыхали сидя в сторонке под деревьями. Заметив ее удивление, мужчина пояснил, — Он живет около капища Велеса. В селении не показывается.

Будто услыхав, что про него беседу ведут, старик оторвался от разговора с Дариной и повернулся в их сторону. Вздрогнув, княжна сильнее прижалась к любимому, на что Яр обнял ее еще крепче. Лик волхва почти скрылся за головной накидкой, однако ей показалось, что он смотрит точно на них. Старец с достоинством кивнул головой, придерживая рукой длинную белоснежную бороду. Почувствовав, что Яр ответил на кивок, Лана поспешила и сама склонить голову.

— Сейчас они с Дариной отправятся в лес, — зашептал Яр, когда старик отвернулся, — а пока чары тут поддерживают. Отгоняют лесную нечисть, да отводят злые глаза. Выйдешь за пределы селения — не увидишь даже отблесков костра и не услышишь ничего, кроме птичьего пения.

Лана тихонько выдохнула и с губ сорвалось чуть заметное облачко пара. Однако в объятьях оборотня она не чувствовала холода. Ее мужчина был горяч не только нравом. К тому же чем больше сгущались сумерки, тем свободней вел себя Яр. Все чаще его губы требовательно прижимались к метке, заставляя девушку вздрагивать и подавлять чувственные вздохи. А крепкие руки уже не лежали спокойно на талии, а незаметно пробрались под накидку и нахальничали там.

— Яр, — чуть не стонала княжна, бессовестно кусая губы, — ты с ума сошел…

— Сошел, — хрипло прошептал мужчина, легонько прикусывая появившимся клыком ее ушко, — почуял тебя, весна моя нежная и сам себе принадлежать перестал.

Но встретив ее беспокойное сопротивление, оборотень лишь глухо рассмеялся:

— Глупенькая, оглянись вокруг.

Лана широко распахнула глаза. Когда успела луна подняться так высоко? Вся поляна утопала теперь серебристом свете колдовского светила. Гуляющие люди незаметно исчезли, и остались лишь парочки, что без стесненья миловались, не обращая внимания на остальных.

Оборотень хрипло выдохнул, плотнее прижал ее к себе, давая почувствовать всю силу своего желания.

— Я так ждал тебя… Так искал, любимая…

Губы мужчины скользили по ее лицу, требовали поцелуя. Пальцы нервно хватали за тесемки платья, стараясь ослабить шнуровку. И разве могла она противиться его призыву? Разве могла не ответить ищущим губам? Запустив пальчики в смоляные кудри, она прижалась к нему так, как прижималась не однажды, согласно отдавая себя в его власть. И оборотень принял ее дар с нетерпением. Их языки сплетались, танцуя свой дивный танец. Руки жадно касались желанного тела. И скоро ей совсем перестало быть важным, где она и почему, главное — что рядом был ее мужчина.

Внезапно многоголосый вой раздался из темной чащи леса. От неожиданности ее словно подбросило на ноги. Яр не держал. Подтолкнул даже. В глазах мужчины разгоралось золотое пламя. Пугая и притягивая одновременно. Лана пятилась, пока он нарочно медленно подымался с земли. Одно быстрое движение и рубаха с поясом повисла на нижней ветке дерева. Из широкой груди вырвалось глухое, низкое рычание.

— Пор-р-ра девочка… Зве-р-р-рь тр-р-ребует тебя. Ну же! Прячься! Беги!

Вскрикнув, Лана шарахнулась в сторону леса. Петляя между темных стволов как заяц, сослепу налетела на какую-то молодку. Девица ойкнула знакомым голосом.

— Ланка!

— Смешка!

Схватившись за руки, они рванули в самую чащу. Сердце кувыркалось в груди от страха и предвкушения. Они бежали между деревьев, вскрикивая и пугаясь каждого темного куста. Везде ей мерещились пылающие азартом и страстью желтые звериные очи. То ближе, то дальше, но каждый раз с неожиданной стороны раздавался восторженный волчий вой и раскатистое рычание. Белый пар поднимался от земли и стелился зыбким туманом под ноги, а сквозь черные кроны молчаливо наседающих на них деревьев светила невозможно большая, яркая луна.

— Туда, — задыхаясь, вскрикнула Смешка и резко метнулась вбок. Лана ойкнула. Рука выскользнула из подружкиной ладони и, словно только этого дожидаясь, им под ноги бросился громадный волк. Пискнув, девицы бросились в разные стороны. Чуть не споткнувшись о корень, княжна юркнула за ствол ближайшего дерева. А зверь, как-то по щенячьи радостно подпрыгнув, громко клацнул зубами и припустил вслед за улепетывающей Смешкой. Звуки продолжающейся погони быстро растерялись в темной чаще векового леса.

Лану аж колотило от возбуждения. На подкашивающихся ногах она сделала шаг, другой и прислушалась. Тихо… Деревья вокруг, туман под ногами белесым полотном стелется, а над головой дикая, шальная луна.

— Ой, мамочки, — тихо проскулила княжна.

— Гр-р-р, — ответили ей из-за ближайших деревьев. Ноги словно того и ждали. Безобразно высоко подхватив подол, Лана понеслась вперед, не разбирая дороги. Мягкая земля глушила шаги, но девушке казалось, что грохот ее сердца и хриплое дыхание разносятся на многие версты вокруг. То ближе то дальше, она слышала щелчки волчьих клыков, протяжный вой и громкое шуршание.

Она металась из стороны в сторону. Ныряла в непроглядную тень под нависающими ветками, стрелой пересекала редкие прогалины, пока, наконец, не выскочила на круглую, точно блюдце, поляну. Не зная, куда податься, закружила по ней. Но тут, аккурат за спиной, раздалось утробное ворчание. Лана замерла и природа вокруг будто застыла вместе с ней. Медленно-медленно девушка повернула голову. От черной тени деревьев отделилась фигура. Громадный волк ступил вперед. Звериные глаза полыхали желтым пламенем. Тихонько рыча, он осторожно крался к ней, словно к добыче.

Лапы чуть подрагивали от напряжения, а ноздри жадно раздувались, глубоко втягивая влекущий до безумия аромат. Запах его женщины. Взбудораженной, слегка испуганной и… возбужденной. Волк нервно облизнулся. Как же хотелось броситься на нее, подмять под себя и завершить эту восхитительную гонку. Потому что она уже согласна, уже ждет его и потому что сейчас, именно в эту ночь, она готова стать не только женой, но и матерью.

Яр ступил еще ближе, подбираясь к беспомощно оглядывающейся девушке. Неужели это свершится сейчас? Под полной луной, среди густого леса… В день, отмеченый самим Велесом? Яр и волк в нем не могли поверить такой удаче. Ни когда чуткий нос уловил первые самые легкие изменения в ее запахе, ни теперь, когда княжна стояла перед ним, окутанная нежно-сладким благоуханием, будто невиданный, дивный цветок. Жажда волка и желание мужчины требовали утоления. Сейчас! Немедленно!

Ноги больше ее не слушались. А волк между тем начал меняться. Черная тень разрослась, потянулась вверх и вот уже трава смялась не волчьей, широкой лапой, а человечьей ногой.

— Попалась, р-р-родная, — низко пророкотал оборотень, — Не сбежишь больше. Никогда!

Резким движением мужчина притянул ее к себе. Но тут опомнившаяся княжна пихнула ручками в его грудь.

— Стой! — глаза мужчины опасно сощурились, но, послушный ее слову, он остановился.

— Пусти, — оборотень шумно задышал, из-под верхней губы показались клыки. Однако же Яр отпустил.

Под напряженным взглядом она сделала шаг назад. Потом еще. Потянулась к тесемкам на вороте. Мужчина заинтересованно склонил голову. А она кое-как распутала непослушными пальцами шнуровку и сбросила накидку и платье на землю. Следом отправилась сорочка. Лану мелко потряхивало, хотя странным образом холодно не было совершенно. Яр впился глазами в ее обнаженное тело. Плечи его напряглись и дыхание участилось. А она усилием воли гордо подняла голову, развернулась к нему спиной и попросила внезапно охрипшим голосом.