Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ) - Виор Анна - Страница 51

Джай понял откуда растут ноги у ненависти Огненосца, понял своим умом, не Даром — Сила упорно отказывалась открывать ему что-то о Советнике, она в Городе Семи Огней и вовсе стала глухой и слепой относительно всего, что касалось настоящего, зато ярко показывала ему будущее.

Рамос — Помощник Таиля верил, что Джай — один из Круга Древнего, тот принял эту веру еще лет двести назад от Огненосца Тауша, который пытался Джая судить. Из-за глупого Советника погибла Мирая…

Наличие Источника и то, что наследники Штамейсмара могли использовать Силу огня, укрепило убежденность Рамоса. Если Тауш отказался от своих обвинений, удостоверившись в способности Джая сотворить тарийское пламя, то Рамос нашел для себя разгадку, обосновал свою веру, и теперь она непоколебима. Тем более что этот самый Мастер Лантак — умный и проницательный Стратег, его рассуждения логичны, правильны, он предан своему делу, и настроен на победу, но при всем этом глубоко заблуждается. Джай надеялся, что рано или поздно удастся-таки его разубедить. Такой друг пригодился бы, а вот такой враг…

Джай должен сегодня выполнить обещание, данное мальчишке Шустряку десять лет назад. Он не знает, отправится ли Бонли с ним или предпочтет остаться в Каменорке, тем более что Каменгорга уже не та — настоящий город, растущий, развивающийся, процветающий, во многом благодаря Мастеру Бонли, он теперь здесь уважаемый человек.

Джай прикрыл глаза, пытаясь отыскать Даром мальчика… уже мужчину… Ему двадцать четыре года, Адонаш сказал бы, что очень скоро наступит пора заплетать сем кос. Дар молчал — тот не только в Городе Семи Огней перестал откликаться. А подумай Джай о событиях тысячелетней будущности, и фиолетовая мгла тут же услужливо перенесет его туда, хоть и не воплоти.

Дверь таверны скрипнула, здесь царил гомон, играли в камни, пел заезжий или местный менестрель. Джай усмехнулся, узнав балладу об Астри Масэнэссе. У них что, других песен нет? За столиком в дальнем конце сидело трое междуморцев — купцы, Каменгорка и в торговле шагнула далеко вперед. Земляки, заметив пепельные волосы Джая, не обратили на него внимания — он одет в столичную одежду, какую не носят междуморцы, у него пятифутовая коса, и это говорит людям о его принадлежности к Одаренным, притом Одаренным убеленным сединами.

— Мастер? — поклонился подбежавший хозяин. Он был вежлив и приветлив, но не слишком заискивал — видимо, Одаренные здесь не такая уж и редкость.

Джаю принесли вина, жареного цыпленка, свежего хлеба и домашнего сыра, он ел с аппетитом, вспоминая славные свободные деньки. Надо было взять с собой Скайси и Адонаша. Да только оба они чрезвычайно заняты…

Крупный черноухий пес рысцой вбежал в таверну, совершенно не остерегаясь людей. Ни хозяин, ни его работники не спешили грань пса из заведения, наоборот, одна из подавальщий бросила собаке хорошую кость с остатками мяса. Черноухий поймал подачку и с нею в зубах последовал дальше, к противоположному от Джая концу таверны. Там расположилась шумная компания, игравшая в кости, и бурно выражавшая свои эмоции при каждом удачном либо неудачном броске.

Сидящий к Джаю спиной человек, не оборачиваясь, протянул руку, и погладил собаку. Пес лег у его табурета, разгрызая полученное угощение, а хозяин черноухого, сделав, видимо бросок, запрокинул голову, громко хохоча, повел плечами, и на спину легла светло-русая коса, на конце которой волосы были окрашены в ярко-голубой цвет.

Джай улыбнулся, вот он — Шустряк! Краска до сих пор держится!

Он вытер руки после жирной курицы, встал, тихо подошел к Бонли, тот был увлечен игрой, а вот пес предупреждающе зарычал.

— Значит, таки не съел? — насмешливо спросил Джай.

— Что не съел? — молодой человек обернулся, уставившись на Джая пытливыми серо-зелеными глазами.

— Собаку. Как назвал?

Бонли моргал, не узнавая его, товарищи за столом притихли.

— Ты кто такой?! — требовательно спросил один из игроков — его очередь бросать кости.

— Мой подарок, — Джай кивнул на черноухого, — я вижу, тебе понравился. И обещание я исполнил.

— Астри Масэнэсс?.. — пролепетал Бонли, резко поднялся на ноги, отчего табурет с грохотом упал, пес отскочил, оскалился и зашелся в лае.

Собаку успокоили. Джая пригласили за стол, налили вина, он выслушал от каждого приятеля Бонли речь о глубоком уважении и восхищении первым Мастером Путей и первым Верховным — нынче вести в Каменгорку доходят быстро. Товарищи Бонли, посидев смирно пару-другую минут, перепугано поглядывая на легендарного Астри Масэнэсса, сочли наилучшим держаться подальше от такого человека (мало ли — правитель все-таки), и, придумав невнятные оправдания, один за другим покинули места за столом, а затем и таверну.

— Итак? Не передумал идти со мной? Вижу, ты тут хорошо устроился. — Джай и Шустряк остались сидеть друг напротив друга, вокруг них образовалось свободное пространство. Остальные посетители таверны вели себя неестественно тихо, старались отсесть подальше, но при этом внимательно следили за Джаем и прислушивались к его разговору.

— Ты… вы… это… не шутили… когда…

— Когда обещал тебе вернуться через десять лет? Не шутил. Я всегда исполняю обещания.

— Но… и… — юноша явно не ожидал появления здесь Астри Масэнэсса, и что говорить, не знал.

— Слушай, Бонли, тебе совершенно не обязательно уходить отсюда. Я выполнил обещание: совесть моя спокойна, а уж какое решение примешь ты, зависит только от тебя. Я же не потащу тебя с собой за косу. И я понимаю: ты тогда был мальчиком, сам не знал, что говорил, тогда тебе было смертельно скучно в Каменгорге, но теперь-то все изменилось. Так?

Бонли виновато кивнул.

— Теперь ты — Мастер, — продолжал Джай, — которого здесь ценят и уважают. Тебе хорошо платят за работу. Ты не нуждаешься ни в чем. Да и Каменгорга уже не та — целый город!

— Так… это и есть город… Только не Каменгорка…

— Изменили название?

— Астриен… в твою честь…

— В мою? — Джай рассмеялся.

— Да… ты спас… всех здесь…

— Ты в Каменгорке… в Астриене единственный Мастер?

— Нет… Захаживают разные… Целитель даже завелся. — Видимо, Бонли не радовало наличие Целителя в городе, так как он, произнося эти слова, помрачнел и нахмурился.

— А мама твоя как?

— Жива, здорова… Замуж вышла… за этого самого Целителя, смарг его сожри!

— А ты недоволен?

— А чего тут довольным-то быть? Он меня погоняет, будто я у него в услужении! Сделай то, сделай се! А как скажет: «Сынок!» — так, хоть стой, хоть падай. Какой я ему сынок-то? Я — Мастер! Меня весь Астриен уважает, а этот — «сынок»! — Бонли завелся и стал более разговорчивым. — Видел бы ты его! Напыщенный такой! Ходит гоголем! Нос свой длинный задирает! И попробуй-то, возрази! Так я и ушел! У меня свой дом-то есть. Не стал я его распоряжения-то выполнять, пусть сам и выполняет. А то: «Не играй!», «Не смотри!», «Не ходи!», «Помоги Биламу — он хорошо заплатит, а Марти не помогай — у того ни гроша…» А что Марти с голоду помирать должен-то, раз у него ни гроша?!

— Ну, мать хоть твою не обижает?

Шустряк засопел, насупился:

— Не, не обижает.

— Вот и хорошо.

Бонли замолчал, то ли размышляя о своем отчиме, то ли, скорее, не зная как продолжить разговор.

— Ты меня в Город Огней заберешь?

— Почему ты так решил?

Вопрос смутил юношу.

— Ну… Верховный ведь в Городе Огней живет? Так?

— Верховный живет там, где посчитает нужным жить! — ухмыльнулся Джай. «Ах, если так оно было на самом деле!»

— Но ведь смаргов и огнеплюев больше нет! И, говорят, даже призраков не видал никто уже лет пять! Или есть еще… в дремучих лесах… далеко на востоке?.. — Глаза парня загорелись: он жаждал приключений, и наличие в далеких дремучих лесах разных чудовищ могло ему эти самые приключения обеспечить.

— Нет, — разочаровал его Джай. — Смаргов и огнеплюев нам с тобой, Бонли, уж не бить.

— А… — Юноша вздохнул, задумался, затем вдруг приободрился, что-то припомнив. — Как там монах?!