Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ) - Виор Анна - Страница 55

2

— Адонаш сказал, что ты собралась замуж? — Джай глядел, как Оелла самозабвенно упражняется с мечом во внутреннем дворе, оттачивая навыки фехтования на деревянной изрезанной сталью фигуре.

Она уже достаточно хороша в этом, хотя никогда не достигнет мастерства боевого Одаренного. Но чтобы защитить себя в случае опасности, этого более чем достаточно. Старый пес Бунш лежал, положив голову на передние лапы под кустом айстрайсы, усыпанном крупными красными ягодами. Он дремал, а заметив Джая, лишь приоткрыл глаза, убедился, что это знакомый, и снова поспешил досмотреть свой собачий сон.

— Ну, собралась! А что? Запретишь?

— Зачем?

— Небось, Адонаш нажаловался, что мне рано замуж, что из Бонли плохой муж… — уныло отвечала девушка, не переставая рубить деревянную фигуру.

Джай усмехнулся:

— Да нет. Он вовсе не жаловался. Скорее, наоборот, показался мне довольным.

— Довольным? — деревянной фигуре пришлось туго, этому бревну давно бы пришел конец, будь оно живым.

— Он любит тебя, как родную дочь, и рад, что ты устроила свою жизнь.

— Рад? — если бы фигура не была глубоко вкопана в землю, она непременно упала бы от ее удара.

— Поволновался вначале, конечно. Ты ведь и в самом деле молода для замужества.

— Мне двадцать один! В Транасе, Тирайке или Брасе девушка в двадцать считается старой девой!

— Неодаренная может и считается, не так уж и много у нее времени. А Одаренная, которая проживет трехсот лет, обычно не спешит играть свадьбу. Но не в этом дело…

— Дело в том, что Адонаш попросил тебя отговорить меня? Не так ли? Только хитро отговорить, как только ты умеешь! — снова был смертельно ранен деревянный противник Оеллы.

Джай рассмеялся.

— Как только я умею? Да нет, он не просил никого отговаривать. Адонаш искренне рад за тебя, и то, что ты свяжешь свою судьбу именно с Бонли, ему по душе. Бонли мы знаем — это не кто-нибудь чужой. Он, конечно, разгильдяй, но в обиду тебя не даст. Тем более, что мы оба будем за ним присматривать. Адонаш, как достойный опекун, выдаст замуж свой Огонек, а после сможет спокойно устроить и собственное счастье.

— Разве он не этим занимается дни напролет — устраивает собственное счастье? Осчастливившие его дамочки стаями выпархивают из его спальни!

В этот раз Оелла разделалась с деревянной фигурой так, что будь на ее месте смарг, от него не осталось бы ни одного целого кусочка.

— Прям стаями?! — расхохотался Джай. — Думаю, в скором времени это прекратится.

— И с чего бы этому прекращаться?

— Он тоже женится и образумится.

— Да никогда в это не поверю!

— Отчего?

— Я очень хорошо знаю Адонаша! — Оелла запыхалась, остановилась, отдыхая.

— Но ведь не лучше, чем я? Он тоже собрался жениться, и мне кажется, что на этот раз, это серьезно.

— Да скорее Скайси женится на Плае! — Оелла вложила меч в ножны, сердито тряхнула косами — совсем как Адонаш. — Повторяю, я ни за что в это не поверю! Он не свяжет свою судьбу ни с одной из тех, кто приходит к нему! Кстати, кто она? Балиана? Валсия? Или Кайнарис?

— Назвала только троих, а говорила — целые стаи!

— Если я начну перечислять всех, — заворчала Оелла, — дня не хватит!

— Он сам назовет тебе имя невесты.

— Нет никакой невесты! Все это выдумки! Специально решили меня разыграть! Я же знаю ваши фокусы.

— Ты уверена, что это фокусы?

— Ну, конечно! Будь у Адонаша невеста, я бы знала!

— Но ведь и он не знал, что Бонли — твой жених.

Оелла засопела, делая вид, что поглощена разглядыванием отметин меча на тренажере.

— Хорошо. Допустим, у него есть невеста, на которой он хочет жениться. А если невеста есть, то и имя у нее имеется! А раз ты молчишь и мутишь воду, значит, нет никакой невесты!

— А если я скажу имя?

— Скажешь имя — и я точно решу, розыгрыш это или правда. Ну?

3

Рамос лежал с прикрытыми глазами, но Риэна знала, что он не спит. Коса серебряной змеей легла на его могучую обнаженную грудь, шелковое покрывало сползло до пояса. Его мужественный профиль, дерзкий подбородок, высокий лоб, тонкие губы, легкая щетина на щеках, сильные руки… все это… весь он… рядом с нею, заставляли Риэну трепетать от счастья. Он принадлежал ей! Рамос Лантак любит ее…

Она приподнялась на локте, любуясь спящим (или притворяющимся спящим) Рамосом.

— Таиль никак не уймется? — проговорил он, не открывая глаз — все-таки притворяется.

— Это вопрос? — Испытываемая Риэной нежность сменилась раздражением.

Не проходит ни дня, чтобы Огненосец Лай Таиль не обратил на нее своего венценосного внимания. Раздери его Древний! Столько лет он не оставляет своих попыток завоевать то ли ее сердце, то ли ее тело. Он слишком несмел, чтобы сказать прямо, слишком ослеплен собственным величием, чтобы понять ее отказ, и слишком упрям, чтобы переключиться на какую-нибудь другую женщину. Но если на протяжении всех этих лет знаки его внимания еще можно было терпеть, то сейчас, его назойливость и настырность просто сводят с ума! Что-то случилось с ним в последние месяцы. За это время он прислал две дюжины украшений с Перлами Огненосцев — собственноручно произведенных Таилем, букет цветов ожидает ее в покоях каждое утро и каждый вечер. При встрече он во что бы то ни стало пытается ее коснуться, как бы случайно… Но при всем этом ничего не говорит.

Риэна не понимала, почему Рамос не откроет Советнику правду о них. Мастер Лантак не тот человек, который боится вызвать на себя гнев Правителя.

— Это из-за Масэнэсса, — объяснял Рамос, когда он спрашивала. — Он не должен знать! Этот смаргов Масэнэсс ничего не должен знать о тебе и обо мне! Таиля я поставлю на место, когда он начнет зарываться.

— А почему Масэнэсс не должен знать?

— Он непременно использует эти знания против нас с тобой. Особенно против меня! К тому же… пророчество…

— О каком пророчестве ты говоришь?

— О тебе и Масэнэссе. Кто ты для него?

— Посланник, Рамос, я просто посланник, который доставил его письмо Совету! На этом все!

— Нет. Это не так.

Риэна знала, что не так — чувствовала душой. От этого становилось тошно и горько. Проклятые пророки с их треклятыми пророчествами!.. Зачем они впутали ее? Рамос показал ей книги о Древних, об их Кругах, он объяснил, откуда у Астри Масэнэсса такие способности. Его слова убедили Риэну — разум полностью был на стороне возлюбленного, а вот сердце, как это ни странно, сомневалось. Робкое признание Рамосу о ее сомнениях — и Мастер Стратег нашел достойное объяснение и этому: Астри Масэнэсс талантливый манипулятор, он внушает любовь и симпатию, все окружающие просто влюблены в его доброту, щедрость, великодушие, и никто не замечает, что за всем этим кроится честолюбивый жестокий тиран.

— Он обретает власть! А власти больше всего у любви, Риэна! Поэтому он завоевывает любовь. Преданные люди пойдут на все! Фанатики готовы будут убить за одно слово, сказанное против! Любого, кто восстанет, Масэнэсс уничтожит без сожалений. Разве ты не помнишь, что он сделал с Боженом Истребителем? А ведь этот самый Божен был его лучшим другом, как Мастер Адонаш с Хвоста Дракона. Он судил князя прилюдно, демонстрируя Силу таким невероятным образом, что никто и слова не посмел сказать!

— Но Божен… — возражала Риэна, вспомнив невесту князя и свое проваленное задание, — был далеко не лучшим из людей. Он жаждал власти и готов был на все, чтобы захватить княжество Хинси!

— Может быть, однако умер он не из-за этого! Он воспротивился воле Масэнэсса, он знал о нем некую тайну, и был убит! А внук Пророка Иша — Таансан? Масэнэсс жестоко повесил того в лесу разом с двумя десятками его людей! Ты скажешь, что они были бандитами. Может и так? Но, заметь — без суда, без доказательства вины! Я уверен, что Таансан тоже стал ему поперек дороги, вот, и умер.