Зеленый жемчуг (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев" - Страница 128

 — Но разве местные власти и владельцы компаний не понимают, что синдром Усольцева — это не то заболевание, которое может пойти на убыль само? — на этот раз своего недоумения не сумел скрыть Клод, которому еще на первых курсах вдолбили прописные истины насчет поведения в районе эпидемий.

 — Просто им есть, что скрывать, — с ненавистью глядя на деловой центр столицы алмазного пояса, жестко отозвалась Ленка. — Мы с самого начала работы здесь говорили о необходимости серьезного расследования на уровне Совета, — продолжила она, чуть не плача. — Но с нас требовали доказательств. Славе почти удалось их добыть… Теперь один из ключевых свидетелей мертв, а про Капеэсэс мне намекнули, что, если я хочу увидеть его живым, должна сидеть тихо и отказаться ото всех поисков.

— Может быть, пора уже вызывать подкрепление? — предложил Семен Савенков.

Туся, полностью с ним соглашаясь, с мольбой глянула на мужа.

 — Сами справимся. Не впервой, — проворчал Арсеньев. — И не думайте, что за два года исследовательской деятельности мы с Клодом утратили хватку. Навыки оперативной работы вспоминаются быстро!

 — Посетите больных и начинайте вместе с другими врачами вакцинацию, — обрисовал Тусе и Клоду их ближайшие задачи Арсеньев. — Мы с Семеном и Дином наведаемся в этот их Мурас. Пабло займется межсетью.

Перед отходом он обнял Тусю:

 — Справишься, малыш? Что-то ты какая-то бледная.

Туся неопределенно кивнула, не зная, что ответить. С утра ей действительно нездоровилось, подкатывали тошнота и слабость, но нагружать этими мелочами любимого сейчас не хотелось.

 — За вас переживаю и за Славу, — совершенно искренне ответила она.

 — Да отыщем мы Капеэсэс, даже не думай! — ободряюще улыбнулся ей Командор, предусмотрительно надевая под неброский комбинезон «Кимберли инкорпорейтед» тонкую арамидовую броню. — Не такой он человек, чтобы позволить себя убить.

Больных в Кимберли оказалось немного и их состояние не вызывало опасения. Сыворотки на всех хватало, да и с вакциной сложностей на душу населения планеты не намечалось. Другое дело, что напуганные жуткими рассказами о злоупотреблениях «Панна Моти» люди саму идею прививки нередко воспринимали в штыки.

— Я не для того покинул принадлежащую Альянсу планету Кали, чтобы на территории Содружества из меня все равно сделали батарейку! — возмущался оператор проходческого комбайна, колоритный толстяк в пестрой рубашке, прибывший на вакцинацию в окружении толпы мартышек.

С ним был полностью согласен и владевший роскошным особняком главный инженер горно-обогатительного комбината, который поначалу попытался натравить на Тусю с Клодом дронов-охранников. Увидев непроизвольно развернувшийся в руке молодого барса макромолекулярный клинок, хозяин дома умерил свой пыл, но позиции сдавать не собирался.

 — Знаем мы эту вашу вакцинацию, — пробурчал этот достойный муж семидесяти лет, приглаживая аккуратно подстриженные седеющие волосы. — На Ванкувере тоже сначала объявили эпидемию, потом сами знаете, чем все закончилось!

 — Еще бы мы не знали, — отозвалась Туся, сдвигая линзу шлема костюма бактериологической защиты так, чтобы собеседник видел лицо. — Я Маргарита Усольцева, — представилась она. — Это Клод Дюбуа — активный участник спасательной операции на Ванкувере и наследник графа Херберштайн.

 — Я следил за освобождением узников Корпорации и преклоняюсь перед вашим героизмом, — смягчился инженер. — Но это ваш отец, открыв вакцину, запустил тот порочный круг бесчеловечных преступлений и геноцида.

 — Мы этот круг пытаемся разорвать, — заверила его Туся.

 — Новая вакцина не только создает иммунитет к синдрому Усольцева, но и нейтрализует действие вакцины смерти, — пояснил Клод.

 — Тогда вам надо прививать не нас, а голодранцев из Мураса, — посоветовал инженер, все-таки согласившись на вакцинацию. — Основной очаг эпидемии находится там.

При этом от Туси не укрылось, как напряглось лицо сопровождавшего их чиновника эпидемиологической службы.

На этот раз положение спас Клод. Он тоже поднял линзу шлема и обезоруживающе улыбнулся:

 — Была б наша воля, мы бы привили ею не только всех граждан Содружества, но еще и обитателей окраинных миров, и даже жителей Альянса. Перед смертью все равны.

Туся хотела его поддержать, но вновь почувствовала дурноту. «Что-то непохоже это на обычное недомогание, — подумала она, спешно нагнетая под маску кислород. И задержка уже больше допустимой». Впрочем, заняться собственным состоянием ей так и не удалось. Они работали с Клодом и другими врачами весь день, а вечером вернулся Арсеньев.

— На планете не три сотни заболевших, а более четырех тысяч! — устало проговорил он. — И условия жизни в Мурасе — даже не каменный век, а что-то уж совсем невообразимое. Я теперь понимаю, с кем попытался схлестнуться наш бравый Слава, и мне за него действительно страшно.

— Что делать, Саша, — мягко улыбнулась мужу Туся, разогревая для него ужин. Ей самой есть совершенно не хотелось. — Больных будем лечить. И Славу отыщем.

Когда флаер достиг городских окраин, она поняла, почему чиновники так боялись их визита. Стыдливо жмущийся к рабочим пригородам поселок больше всего напоминал лагерь беженцев, вполне оправдывая свое название. К десятку недостроенных многоэтажек городской окраины в хаотическом беспорядке лепились бесконечные ряды сооруженных из самого невероятного хлама лачуг, в которых отсутствовали элементарные удобства.

Отвратительная вонь открытых выгребных ям и гниющих пищевых отходов, в которых рылись бродячие собаки, свиньи и бабуины, заглушала даже душные, терпкие запахи тропических растений. Тонны мусора и нечистот ежедневно попадали в каналы и реки, где хозяйки стирали белье и купались местные ребятишки. Неудивительно, что самые первые пробы воды показали обилие таких вредоносных микроорганизмов, которых на Земле и в большинстве развитых миров считали исчезнувшими реликтами, вроде мамонтов и стеллеровой коровы.

У Туси в голове не укладывалось, что в мире, не охваченном войной, люди могли прозябать в столь жалких условиях. А в это время владельцы алмазных шахт и их топ-менеджеры соревновались друг с другом, возводя помпезные дворцы и создавая элитные сорта сыров и вин. Хуже всего, что обитатели трущоб даже не пытались бороться, не без оснований полагая, что станет только хуже.

 — Не надо никуда ничего сообщать! Ни в какие Советы, — опасаясь грозного Командора, пытавшегося на корню пресечь такое безобразие, умоляла Тусю изможденная, исхудавшая женщина, в свои тридцать лет похожая на старуху.

— Здесь у нас по крайней мере есть работа и крыша над головой! И мне не надо торговать своим телом, чтобы прокормить детей, — добавила она, указывая на троих рахитичных, золотушных ребятишек, которые копошились в пыли возле вросшего в землю элекара, служившего этой семье домом.

Двое мальчишек пытались починить разбитого кибера-уборщика, которого явно притащили со свалки. Девочка играла со сломанным шуршаликом. Кибер-пет был кем-то уже выпотрошен, набит подручными материалами и зашит, и только умильные глазки по-прежнему поблескивали, как живые.

 — Раньше мы жили на полярном материке, где добывают никель, – продолжала рассказ их мать, вымачивая к обеду маниок. — Вот там точно была жуть: все, что мы с мужем зарабатывали, а там нас оформили как положено со всеми документами, шло на покупку теплых вещей и отопление. А потом правление решило заменить всех рабочих дронами, и нас просто выставили на улицу.

 — Да нам тут грех жаловаться, — шамкая беззубым ртом, соглашалась с ней соседка, измельчавшая мякоть хлебного дерева при помощи ручного блендера, явно собранного из деталей от разных моделей. — Здесь есть рынок, клуб, в котором по субботам устраивают танцы и показывают голографические фильмы, и даже больница, — указала она на обшарпанное строение, больше напоминавшее средневековый чумной барак, в котором здоровые лежали вперемежку с заболевшими из-за недостатка места в тесном помещении.