Зеленый жемчуг (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев" - Страница 144

— Нельзя так говорить! — с укоризной смотрела на нее старая, мудрая Рут, которая о маленьких пациентах в Мурасе пеклась с такой же нежностью и теплотой, с какой заботилась о собственной повзрослевшей внучке. — Ты скоро станешь матерью очаровательного малыша, а уроды — те, которые ставят эксперименты на людях.

Туся не решалась с нею спорить, ощущая, как набухают готовые налиться молоком железы, как утроба день за днем неуклонно превращается в чрево, в котором зреет и развивается желаннейший для нее в мире плод. Но что если она обманывает себя? Что если она способна производить на свет только чудовищ? На первый взгляд ребенок развивался нормально, но и те особи, которых сейчас приходилось держать взаперти под мощнейшей охраной, на первый взгляд тоже казались людьми.

Она знала, что за десять лет, прошедших с того момента, когда вакцина поступила в серийное производство, миллионы привитых женщин стали матерями, и их дети, родившись здоровыми, унаследовали лишь родительскую генетику и частичный иммунитет к синдрому Усольцева. Но ведь серийная вакцина отличалась от того, самого первого экспериментального образца, который привили ей, испытав на Саше.

 — Ты рассуждаешь антинаучно, — укоризненно смотрел на нее из-под линзы костюма бактериологической защиты Клод. — Твои клетки послужили только дополнительным катализатором. В основе препарата лежит все та же измененная вакцина смерти. Не просто же так лечение подопытных с помощью антивакцины дает положительный результат.

Хотя Туся с тоской думала о том, с какой ясностью и убедительностью построил бы рассуждения Арсеньев, с доводами недавнего сокурсника ей приходилось соглашаться. Тем более аргументы подтверждались данными лабораторных исследований. После серии опытов выяснилось, что основой препарата программы «Универсальный солдат» стала не сама вакцина, а созданная на ее основе сыворотка, которую впервые испытали еще в начале эпидемии на рабочих с «Альдебарана».

 — Понятно, почему нас в Мурас так не хотели пускать, — презрительно скривился Клод, поделившись с товарищами первыми результатами исследований. — Мы, можно сказать, у змееносцев опытную базу отняли.

 — Непонятно только, почему для проведения такого секретного эксперимента они выбрали Сербелиану? — нахмурился Семен Савенков, который, входя в помещение оперативного штаба, старался не смотреть туда, где обычно сидели Пабло и Дин.

 — Командор говорил, что это как-то связано с особенностями здешнего вируса, — спотыкаясь на позывном Арсеньева, припомнил Слава.

 — Сербелианский штамм идентичен возбудителям, выявленным на Кали и Сансаре, — покачал головой Клод.

 — Тогда дело точно в том, чтобы скрыть факт проведения исследований даже от своих, — констатировал Семен Савенков.

Туся, присутствовавшая при этом разговоре, почувствовала, как к горлу в который раз подкатывает сухой комок. Предположение о секретных разработках «Панна Моти» впервые высказал Саша.

— Программа «Универсальный солдат» в том виде, в котором она сейчас существует, вряд ли понравится кшатриям, — еще раз проверив выкладки, кивнул Клод. — Солдаты Альянса, конечно, готовы погибать в бою, но все же рассчитывают на достойную жизнь и обеспеченную старость.

— Да кшатрии скорее продолжат принимать в «Кобру» негуманоидов, чем согласятся стать участниками экспериментов брахманов, — добавил полковник Минамото, который хотя еще не оправился до конца от ран, в расследовании преступлений змееносцев принимал живейшее участие.

 — Поэтому «Панна Моти» опять ставит свои опыты на представителях низших каст и выходцами из окраинных миров, которых они считают ниже Неприкасаемых, — горько усмехнулась дольше других общавшаяся со змееносцами Ленка.

— Что не может не задевать кшатриев, — заметил Клод.

 — Жаль, что с ними нельзя договориться, — посетовал Слава, и Туся вспомнила сон, в котором видела разведчика во главе отряда повстанцев.

— Договариваться, возможно, придется, — успокоил его Савенков. — Для Содружества выгодно использовать противоречие вражеских элит для создания очага нестабильности. Но пока нам бы с проблемами и противоречиями этого мира разобраться.

Туся понимала, что он имеет в виду. Со дня операции минуло уже более двух месяцев, а процесс по делу «Кимберли инкорпорейтед» все еще не дошел до суда. Адвокаты господина Свенсена и других фигурантов дела всеми силами тянули время, пытаясь представить своих подзащитных едва ли не жертвами махинаций змееносцев, которые якобы и устроили секретную выработку по сговору с погибшими членами совета директоров. Тем более, все файлы по программе «Универсальный солдат» и финансовые отчеты о делах шахты хранились исключительно в лаборатории.

Окончательно осмелев, господин Свенсен подал встречный иск на Савенкова и Минамото за негуманное обращение во время допроса.

 — И этот обожравшийся упырь еще смеет рассуждать о гуманизме? — негодовал Клод. — Надо было все-таки пристрелить его без суда и следствия.

 — И тогда уж точно отправиться под суд за превышение служебных полномочий, — бесстрастно улыбался полковник Такеши.

 — Потерпи, малыш! — успокаивал молодого сослуживца Семен Савенков. — У твоего приемного отца тоже неплохие адвокаты, и им есть что предъявить.

Действительно, как только к процессу подключились юристы концерна Херберштайн, пафоса у господина Свенсена поубавилось, а дело о жестоком обращении рассыпалось за отсутствием доказательств. Зато самому финансовому директору и другим руководителям «Кимберли инкорпорейтед» помимо тюремного срока по итогам разбирательства предстояла выплата многомиллионной компенсации пострадавшим.

Приговоренный Свенсен был в ярости и волком смотрел на господина ван Бастена, отбывающего срок предварительного заключения в соседней камере. А участники спасательной операции и их подопечные в который раз благодарили карантин.

 — Я не позволю, чтобы те, ради кого отдали жизни мой Паблито и его товарищи, вновь сделались сырьем для установок энергообмена лишь потому, что не являются гражданами Содружества! — заявила сеньора Эстениа, узнав о планах властей Сербелианы выслать в окраинные миры не только спасенных шахтеров, но и горняков Мураса, лишившихся работы из-за банкротства «Кимберли инкорпорейтед».

Депортацию собирались объявить едва ли не в первые сутки после спасения, но этому помешал запрет Галактической организации здравоохранения. Вскоре юристы компании Вернера от имени пострадавших подали к правительству планеты иск, требуя компенсации за вред, нанесенный здоровью и моральный ущерб.

 — Как граждане других миров они имеют права защиты своих интересов в межгалактическом суде, — пояснил седовласый адвокат, лишь недавно сложивший с себя обязанности уполномоченного по правам беженцев с Ванкувера.

Правительство Сербелианы благоразумно решило не предавать дело международной огласке и переложило всю ответственность на «Кимберли инкорпорейтед» и господина ван Бастена.

 — Вы создаете опасный прецедент, — предостерегал сеньору Эстению задержанный чиновник, узнав о планах правительства присвоить потерпевшим статус беженцев, что означало автоматическое получение гражданства. — Теперь миры Содружества задохнутся от наплыва маргиналов и прочих голодранцев со всех окраинных миров. Всех принимать у нас просто не хватит ресурсов.

 — Главный ресурс — это люди! — возразила ему сеньора Эстениа.

Она, казалось, не ведала усталости. Сражалась с чиновниками, налаживала быт горняков, занималась оформлением документов, организацией переезда в другие миры и дальнейшего трудоустройства. В ее глазах пламенел огонь борьбы, а черты выражали сотни разнообразных эмоций. И только вечерами, когда ведомства давно были закрыты, а ее подопечные видели десятые сны, лицо сеньоры Эстении превращалось в потемневший от копоти людских пороков, и все равно освещенный золотом предвечного мира скорбный лик. Лик матери, потерявшей сына.

Семен Александрович искал слова поддержки и не решался их произнести: оба его родных сына пребывали в добром здравии. Поэтому ночи они чаще всего проводили порознь. Савенков до рассвета засиживался в штабе, сеньора Эстениа до утра выполняла обязанности сиделки в госпитале. Туся часто ее там встречала, когда, отработав полную смену днем, оставалась на внеочередное ночное дежурство. Они почти не разговаривали, но обменивались понимающими взглядами. Сон для обеих сделался пыткой. Там за пределами яви Арсеньев, Пабло, Петрович и Дин все еще были живы.