Зеленый жемчуг (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев" - Страница 152

Комментарий к IX https://vk.com/album-148568519_245950771?z=photo-148568519_456239721%2Falbum-148568519_245950771

====== X ======

— Рита, что с тобой? Очнись! Рита, ты нас слышишь?

 — Давление упало до критической отметки, пульс почти не прощупывается.

 — Да что вы тут стоите столбом? Хватайте ее в охапку и несите в реанимацию, а еще лучше засовывай в эту вашу установку. Энергетическое вливание ей точно не повредит!

— А как же ребенок?

 — А что ребенок? Сердце прослушивается, угрозы выкидыша нет.

 — Вопрос о том, насколько показан энергообмен при беременности, пока не изучен. Давайте лучше обычную реанимацию.

Хотя Туся сквозь обморочную пелену слышала встревоженные голоса Клода, Рут и других врачей, что-либо ответить и уж, тем более, поднять отяжелевшие веки не имела сил. Перед глазами все кружилось, стены падали, потолок менялся местами с полом, а от нехватки воздуха в груди пекло так, словно в легких распались остатки сурфактанта[1], и они слиплись, полностью утратив дыхательную функцию. Кожа на запястьях вздувалась волдырями, а просвет зева стремительно суживался, словно при дифтерии.

 — А эти ожоги откуда? — недоумевал кто-то из врачей, дрожащими руками вводя ей в горло канюлю.

«Стигматы»[2], — промелькнуло в голове у Туси, но произнести это слово она так и не смогла.

Когда ее подключили к аппаратам и вкололи необходимые инъекции стало легче. Она открыла глаза, улыбнулась и погрузилась в глубокий, исцеляющий сон, точно зная, что где-то там на далекой, враждебной Раване Арсеньев впервые за много дней заточения тоже смог спокойно заснуть, а не забыться мутным полуобморочным мороком, наполненным болью и не дающим телу никакого отдыха.

Какое-то время Туся спала очень крепко и без сновидений. Потом она увидела тесную, душную камеру с убогой пластиковой лежанкой, единственными постельными принадлежностями которой были наручники и ножные кандалы. Феликс, нависая над прикованным пленником, подозрительно щурил бесцветные глаза, заглядывал лежащему в лицо, поджимал губы, осматривая его шею и запястья.

 — Что-то подозрительно быстро ты восстановился. Опять Галка без моего ведома приходила? Безмозглая курица, тоже мне, нашла себе героя! Твоей «малышке» впору ревновать!

 — Галина без твоего ведома боится сделать и шаг, — хмыкнул Арсеньев.

Хотя каждое слово давалось ему с трудом, чувствовал он себя значительно лучше, настолько, что мог насмехаться и даже блефовать.

— Тогда в чем же дело? Кто нарушил мой приказ?

 — Профессор Усольцев, — осклабился Командор. — Ты лучше меня знаешь, что вакцина, которую ты отказался испытывать, задействует скрытые ресурсы организма, — пояснил он. — И именно ее применение поможет сдвинуть с мертвой точки программу «Универсальный солдат».

 — Ты решил обдумать мое предложение? С чего бы это? — взгляд Феликса сделался цепким, в движениях прибавилось суеты. Он боялся упустить выгоду, хотя в глубине души понимал, что несносный одноклассник опять пытается его надуть.

 — Хочу дожить до того дня, когда вы раскурочите Васуки и не найдете там никаких молний.

Туся замирала от страха, наблюдая за опасной игрой, которую затеял ее любимый. С другой стороны, если бы Командор выказал покорность, это бы вызвало еще больше подозрений у Феликса. Сейчас Серый Ферзь торговался, словно скряга из окраинных миров на барахолке в Мурасе, а Арсеньев шел напролом, отстаивая улучшение жизненных условий для себя и товарищей. Когда помимо общей для всей группы камеры со всеми удобствами, трехразового калорийного питания и прогулок во дворе, он завел речь о доступе к медиа ресурсам, Феликс не выдержал:

 — Может быть, вам предоставить еще и бордель с апсарскими шлюхами?!

 — Лучше корабль на Землю, — мечтательно проговорил Арсеньев. — У меня, знаешь, там родители, жена. У ребят тоже близкие остались. Впрочем, не могу ж я требовать для себя того, чего ты сам по доброй воле лишился. Это ж так ты, пожалуй, лопнешь от зависти.

Туся почувствовала, что кто-то осторожно вытаскивает из горла канюлю. Отек постепенно спадал. Она, не размыкая век, проглотила лекарство, выпила немного воды, повернулась на бок, стараясь не прижать живот, и вновь погрузилась в свои вещие грезы.

Она увидела свидание друзей, отдаленно напоминавшее встречу на борту корабля Вернера. Их и в самом деле перевели в другое здание с более щадящими условиями, но общей камеры, конечно, никто не предоставил. Да и встречаться разрешили лишь в тюремной столовой и во время прогулок под присмотром надзирателей и других заключенных из числа чиновников и бизнесменов. Причем любое подозрительное движение могло вызвать удар током: ошейники и браслеты с электрошокерами носили даже привилегированные обитатели исправительного учреждения.

Хотя рядом с сытыми, лоснящимися богатеями и толстомордыми охранниками барсы выглядели особенно ослабленными и изможденными, они имели шанс вернуть себе прежнюю форму.

 — Это ж не тюрьма, а настоящий курорт, — поглаживая отрастающие усы, улыбался Петрович, с аппетитом уминавший жаркое с овощами. — Интересно, у господ Свенсена и Ван Бастена в следственном изоляторе на Сербелиане сейчас такой же рацион?

 — А нас на Ванкувере кормили тушенкой и концентратами, — нахмурился Дин, разглядывая и не решаясь попробовать какой-то местный экзотический фрукт.

 — Какая разница, если тут везде силовое поле и сбежать также сложно, как и из подземных казематов, — вздохнул Пабло, запивая соком слишком жесткое для него мясо кутулуха.

Так же, как и Командору ему пока было трудно глотать твердую пищу.

 — В этом направлении ведется работа, — понизив голос, веско проговорил Арсеньев.

Он вышел в тюремный двор, где в укромном уголке, недоступном для камер, его поджидал зловещего вида громила, причудливости татуировок которого позавидовал бы даже Ящер.

 — Мои ребята готовы, — негромко проговорил он. — Ждут только поставки оружия.

 — Первая партия уже прибыла на Кали, — отозвался Командор. — Надо как-то переправить ее на Равану.

 — Без проблем, — сверкнул черными глазами собеседник. — Контрабандисты знают свое дело.

 — Тогда осталось только привлечь на нашу сторону военных, — кивнул Арсеньев.

После ухода маргинала, он какое-то время стоял, с удовольствием подставляя лицо свободно проникавшим сквозь силовое поле лучам Рас-Альхага. Прохладный свежий воздух приятно освежал измученные легкие, а ветер приносил запах моря и винограда.

Моря и винограда? Откуда в тюремном дворе виноград. К тому же корпуса учреждения, в котором содержали пленников, располагались в глубине материка. Но и в больничных палатах Мураса запах моря был почти неощутим. Туся поняла, что, пока она находилась в беспамятстве, друзья, чтобы она не сбегала к больным или в лабораторию, все-таки перевезли ее в поместье Славы и Ленки.

И точно. Хотя возле кровати привычно работали системы диагностики и жизнеобеспечения, светлая, просторная комната с видом на море и примыкавшая к ней увитая виноградом терраса, напоминали все что угодно, но не больничный бокс. Сквозь панорамные окна, функционировавшие в режиме автоматической регулировки освещения и проветривания, с террасы доносился гомон мартышек, с аппетитом уплетавших приготовленные для них фрукты. Удобная мебель комнаты отличалась изысканностью, а возле душевой обнаружились студия красоты и подиум для имидж-моделирования, предметы достаточно бесполезные для человека, находящегося на лечении.

Возле кровати, устало откинувшись в кресле, дремала сеньора Эстениа. Почувствовав Тусин взгляд, она встрепенулась, обеспокоенно глядя на приборы. Затем ее лицо озарила улыбка, лучезарная, как сок лозы в солнечном луче.

— Как ты нас напугала! — сеньора Савенкова-Гарсиа улыбалась сквозь слезы, в ее голосе слышалось облегчение. — Что ты сделала с собой? Выглядела так, будто из тебя кто-то выкачал всю энергию. И эти ожоги, — она болезненно поморщилась, разглядывая Тусины запястья и шею, на которых еще оставались причудливые розоватые следы. — Алекс и Пабло получили такие же?