Зеленый жемчуг (СИ) - Токарева Оксана "Белый лев" - Страница 188

 — Конечно, «Луи Пастер» остался кораблем-госпиталем, — пояснил Арсеньев, пока Туся наблюдала за слаженными действиями врачей и армии дронов, сноровисто перетаскивавших освобожденных на корабли, — но, чтобы вывезти всех, пришлось задействовать не только «Гризли» и грузовики повстанцев, но даже «Нагльфар».

 — Корабль Шварценберга, — не поверила Туся, хотя сама по доброй воле в этот раз совершила путешествие на нем.

 — Как ругался старый пират, пытаясь доказать, что у него штурмовик, а не чумной барак или шмаровоз, даже я запомнил, — невольно улыбнулся Арсеньев. — Пришлось женщин с детьми перенаправить на «Гризли», а у него разместить только повстанцев и пленников, которых еще не начали готовить к донорству, ну, и Сережиных оркестрантов. Они тоже, конечно, срочно покинули Равану.

Саша снова открыл архив, и Туся увидела музыкантов, пробиравшихся по узким захламленным коридорам пиратской посудины с инструментами в руках. Даже громоздкие арфы, челесты и колокола не подлежали сдаче в багаж. На эти странные и непривычные кофры и противоударные чехлы с легким недоумением поглядывали бойцы Сопротивления, которых Эркюль, сопровождаемый неизменными мартышками, полковник Минамото и Слава Капеэсэс распределяли по помещениям трюма. Там же разместились и освобожденные пленники, готовые в любой момент присоединиться к борьбе.

В это время Ленка, которая категорически заявила, что ноги ее будет на корабле Шварценберга, помогала Семену Савенкову устраивать на борту «Гризли» женщин и детей. Туся видела Урмилу, с упоением кормившую ненаглядных близнецов, ее ворчливую соседку и других женщин, которые не верили, что не только остались в живых, но и смогут вырастить детей, воссоединиться с мужьями и родителями или просто начать новую жизнь в любом мире, свободном от кастовых предрассудков. Ленка Ларина не только сумела взломать базу «Панна Моти», но и сохранила личные данные пленников. При этом, собрать, словно жемчужную нить, разбросанные по разным ярусам и кораблям семьи ей помог постылый штрих-код.

Команда «Гризли» делала все возможное, чтобы беременные и малыши перенесли путешествие с максимальным удобством. На борт в спешном порядке доставили дополнительное оборудование и гигиенические принадлежности, а на Каллиопе еще и закупили партию одежды, чтобы пленницы забыли о тюремных робах и вульгарном бордельном тряпье и при встрече с родными выглядели достойно. Семен Александрович, как никто другой понимал, с каким нетерпением и трепетом его пассажирки ждут этого свидания, поскольку, как и в прошлый раз, сам оказался с сыновьями на разных кораблях. Впрочем, как и другие разлученные, он регулярно выходил на связь и по нескольку раз в день справлялся о состоянии своих мальчиков и их товарищей, восхищался самообладанием и работоспособностью Вернера и его врачей.

Кадры с «Луи Пастера» действительно впечатляли. Говоря насчет чумного барака, Саав Шварценберг почти не преувеличивал. Не только медотсек, но и каюты превратились в стерильные боксы, в которых доноры лежали едва ли не вповалку, почти как в первые дни эпидемии в Мурасе. Системы жизнеобеспечения работали на пределе возможностей, у дронов вздувались аккумуляторы, врачи, словно в дни ожесточенных боев на Ванкувере, дежурили по шестнадцать-двадцать часов, антивакцину производили прямо на борту. А ведь Саше, ребятам, да и им с Олежкой тоже требовалась срочная и квалифицированная помощь. Туся вновь испытала досаду. Все-таки во время рывка ей следовало хотя бы попытаться себя защитить. Какое она имела право вместо того, чтобы помогать Вернеру и его команде, на целых полгода стать для всех обузой? Даже Арсеньев, едва придя в себя, подключился к обработке лабораторных данных, вводя параметры с помощью голосового симулятора.

 — Просто таким образом я хоть немного отвлекался от постоянных мыслей о тебе и невозможности что-то повернуть вспять и исправить, — пояснил он. — Особенно, когда Олежка спал.

Туся глянула на сына и почувствовала новый укол беспокойства:

 — Почему вы оставили его на борту корабля-госпиталя, с чудовищным превышением концентрации опасного вируса? — стараясь, чтобы ее слова не звучали упреком, спросила она.

— Фильтры вполне справлялись, — пожал плечами Арсеньев. — К тому же, выяснилось, что у Олега врожденный иммунитет к синдрому Усольцева, природу которого еще предстоит изучить. И вообще он — удивительный ребенок.

— Самый лучший, — бросив взгляд в сторону кроватки, согласилась Туся.

Какое-то время они с Сашей с упоением рассматривали семейный архив: первую встречу с родными, прогулки по поместью, посиделки на террасе, морские прогулки под парусом. Туся, конечно, понимала, что полгода жизни за несколько часов не восполнить. Она просто отмечала, как осваивает мир Олежка, как возвращался к полноценной жизни его отец. Она видела, как сын безбоязненно переходит с рук Ольги Викторовны в объятья Галки, как Петрович показывает Клоду и Вернеру, как правильно забрасывать спиннинг, как Пабло вместе с сеньорой Эстенией срезает к обеду виноград, а Дин поднимает на руки Алехандро.

Конечно, во время первого сеанса связи с Каллиопой и встрече на Сербелиане плакали все. Конечно на Сашино лицо, если он думал, что камера его не видит, набегала тень: была б его воля он круглосуточно вместе с врачами дежурил возле Тусиной постели. Но его друзьям и родным требовался полноценный отдых, а Олежке любовь и забота.

Неужели вся эта мирная, прекрасная жизнь для всех для них могла закончиться, не начавшись, неужели они все могли просто сгинуть на проклятой фабрике?

 — И все-таки не понимаю, почему кшатрии открыли огонь? — спросила Туся, прижимая к щеке теплую ладонь мужа. — А потом еще начали обстреливать территорию космопорта.

 — Совету директоров «Панна Моти» почти удалось договориться с Военной верхушкой Альянса, — пояснил Арсеньев. — Они разработали совместный план, в котором донорам и Феликсу отводилась роль сакральной жертвы. Как ты понимаешь, твое неожиданное вмешательство им не очень понравилось, и они пытались довести дело до конца.

 — А что теперь?

— Приходится вести переговоры с повстанцами и идти на уступки. Сорок тысяч исков, подкрепленных кадрами из космопорта и с борта «Луи Пастера», просто так не проигнорируешь. Конечно, борьба за права неприкасаемых и шудр еще продолжается, возможно, этот процесс займет даже не одно поколение. Но в любом случае афера «Панна Моти» полностью доказана, и проект «Зеленый жемчуг» потерпел полный крах. Правительство Альянса подписало указ, запрещающий использование разумных существ в качестве материала для биореакторов любых видов. Корпорация еще пытается спасти принадлежащие ей активы, но на большинство энергетических объектов уже наложили лапу военные. После поражения Альянса на Сильфиде они, как никогда, нуждаются в энергии. А чтобы придать захвату законность, кшатрии, заручившись поддержкой правительства, решили дать ход процессу против «Панна Моти», и теперь большинство членов Совета Директоров находятся под домашним арестом или даже помещены в изоляторы для привилегированных лиц, вроде того, в котором мы с барсами провели несколько месяцев. Я, конечно, не очень надеюсь, что дело доведут до суда. Ворон ворону глаз не выклюет. Скорее всего, богатеи договорятся, а всю вину за совершенные преступления свалят на Феликса и его упырей, большинство из которых тоже погибли под обломками.

 — Но донорство запрещено, а у нас есть сорок тысяч спасенных жизней, — улыбнулась мужу Туся.

Они, кажется, могли бы проговорить еще вечность. Но когда Олежка проснулся, их идиллическое уединение вежливо, но решительно прервали.

— Алекс, ну это уже просто свинство! — воскликнула ворвавшаяся в комнату порывом весеннего ветра Мишель. — Я, конечно, понимаю, что ты больше всех переживал. Но мы тоже хотим ее увидеть!

 — И поблагодарить, — прослезившись, добавила Сеньора Эстениа, подталкивая вперед неуверенно улыбавшихся Дина и Пабло.

 — А ты зачем-то грузишь бедняжку лишней информацией, — покачала головой Ольга Викторовна, беря на руки внука.