Лемурия (СИ) - Уваров Александр - Страница 29

И в голосе её явственно послышался едва скрываемый вызов.

«Боже, что он обо мне подумает!» с запоздалым внутренним смущением подумала Ира. «Богатая дамочка ищет приключений?»

И тут же решила, что, пожалуй… Ищет!

Отчего-то сразу она поняла, что в Нараке — позволено всё. Только здесь и позволено всё. Только здесь и возможно…

— Всему своё время, — ответил Михаил. — Время обретать разум, и время его терять… Ну что, рассмотрим вблизи обитель бессмертных?

— А стражи? — напомнила Ирина.

Михаил наморщил лоб и растянул рот, состроив на мгновение рожу престрашную.

Потом пояснил:

— Да ни черта они не сторожат и не охраняют! Видела бы этих худосочных пацифистов! Хотя…

Улыбнулся.

— Одним своим видом они туристов распугивают. Самого дикого вида, в лохмотьях ходят. Может, поэтому турфирмы своих агентов сюда не посылают на разведку, и не упоминают это место в своих справочниках. Да… Вот местные жители этих беглецов от цивилизации уважают, считают святыми.

— А ты? — уточнила Ирина.

— А с ними просто дружу, — пояснил Михаил.

Едва отхрустел пылью крошащийся гравий под их ногами, едва миновали они площадку перед каменной лестницей…

— Барышня, соблаговолите продать мне один билет до Санкт-Петербурга, — церемонно и с лёгким великосветским грассированием произнёс Игнат, слегка склонив голову к жёлтому кассовому окну.

Круглолицая и печнорумяная барышня лет восемнадцати скосила на него сделанные из дешёвенького полупрозрачного перламутра глазки, и фыркнула презрительно:

— Джентльмен нашёлся! А сам пролез без очереди… Я видела!

Очередь глухо заворчала, но Игнат грозным взглядом смирил её.

— Пролез! — глухо, с нарастающим раздражением произнёс он.

И, сбросив напускное барство, сорвался на визгливый крик:

— Тебе начальник звонил? Звонил, выдра пустоглазая?! Чего уставилась? Ты фамилию в паспорте посмотри!

И он швырнул паспорт в окошко.

Барышня испуганно сжалась, потом всхлипнула пару раз. Приняла деньги и оформила билет.

— СВ, как просили…

Она старалась не смотреть ему в глаза.

«Идиоты кругом…» с внезапно нахлынувшей тоской подумал Игнат. «Трусливые и слезливые идиоты! Для кого стараюсь? Для кого выкладываюсь? Боже мой!»

— Так-то… — напутствовал барышню Игнат.

Без прежнего раздражения и высокомерия. Отчего-то надоело ему упиваться презрением к бедным, и охватила апатия.

Голос зазвучал вяло и глухо.

— У меня тут всё схвачено, — забубнил патефонно Игнат. — Я устрою, если что… В кризис уволенной быть — не сахар.

— Мужчина, я всё поняла, — с тоскою в голосе ответила барышня. — Идите уже!

Игнат, опустив голову, отошёл от кассы.

«Зажрались!» кинул ему кто-то в спину.

Игнат не удостоил обидчика ни взглядом, ни ответом.

Пару минут стоял он в молчании, а потом, тряхнув головой, двинулся в вокзальный ресторан.

Пропустив в сём приятном месте пару рюмок коньяка, Игнат поправил настроение и даже промычал немузыкально пару куплетов из Imagine на радость неупокоенной душе Джона Леннона.

Выйдя из ресторана, Игнат заложил руки за спину и с гордым видом прошёлся вдоль торговых кисков, задержавшись на пару минут возле книжного.

Тут и сердце забилось радостно: большая часть стоявших на полках книг выпущена была его издательской группой.

Взглядом полководца, оглядывающего построенные для битвы войска, окинул Игнат многоцветное и глянцевое книжное великолепие.

«По мозгам да по глазам!» подумал он и приложил ладонь к стеклу. «Наотмашь ударят! Без промаха!»

— Хорошо берут? — обратился Игнат к продавцу.

Рыжий малый отхлебнул колу из банки, подёргал мочку уха и как-то неуверенно произнёс:

— Когда как… Сегодня не очень. Вот вчера поезд на Петрозаводск задержалис отправлением, ремонт был срочный на путях. Так детективы неплохо покупали, и кулинарные тоже… А сегодня кроссворды в основном. А вам чего?

Игнат хитро прищурился и вкрадчивым голосом произнёс:

— Петкевича есть новое что-нибудь?

Рыжий завертел головой, оглядывая полки.

— Кого? Нету вроде…

«Спёкся Петкевич!» удовлетворённо заметил Игнат. «Как ушёл от меня — сразу спёкся. А такого творца великого из себя корчил, куда там! Гений-убожество… В стол, небось, пишет, да горькую пьёт!»

— Никандрин?

Парень развернулся, чтобы получше разглядеть самые дальние полки.

— Нет, ничего такого…

«И этот туда же!» отметил Игнат.

На мгновение он замер, поражённый внезапной догадкой, и бросил отрывисто:

— Искандеров!

Рыжий в стеклянном своём ящике закрутился волчком, замахал руками и вдруг встал как вкопанный.

— А этот есть! — радостно заявил он. — Детективная серия, пара экземпляром осталась нераспроданных.

Игнат вздохнул облегчённо.

«Ну что, Миша, ты пока в обойме. Но это — пока!»

— Будете брать? — поинтересовался рыжий.

И, наклонившись, постарался незаметно сдуть пыль с обложки.

— Возьму, — ответил Игнат.

И шёпотом добавил:

— А последний экземпляр себе оставь. У Искандерова в этой серии скоро новый роман выйдет. У тебя, считай, детектив с продолжением будет.

— Да я детективы не люблю! — ответил рыжий, выбивая чек. — Я исторические исследования люблю. О том, как русские князья вместе с монгольскими ханами Америку открыли в тринадцатом веке. Я у академика Хоменко читал! А в Китай-городе китайскую стену строили…

«Боже милосердный!» подумал Игнат, пряча книгу в портфель. «И Хоменко я издаю… А что делать? Не я издам, так другой… Рыжий! Он, он один во всём виноват!»

— Валяй! — сказал Игнат. — Историю изучать полезно.

И едва на пару шагов отошёл он в сторону, как долетел до его слуха тихий и жалобный писк.

Игнат остановился и посмотрел в ту сторону, откуда, как казалось ему, идёт этот странный звук.

Похожий на пушистый шар щенок выкатился откуда-то из-за киоска и, едва переступая толстыми лапками, несмело подошёл к нему.

— Бомжи вчера на запасных путях собаку съели, — доверительным тоном сообщила Игнату натиравшая пол уборщица. — А щенки разбежались кто куда… Может?

Игнат повернул голову в её сторону. Женщина сразу осеклась и покатила прочь громыхающуя свою тележку со швабрами и щётками.

— Тебя тоже к книгам тянет? — спросил Игнат зверёнка. — Убежище ищешь? А книги, брат, никого ещё не спасли!

Щенок понюхал Игнатовы ботинки и жалобно заскулил.

Боги многорукие, сонные лица.

Два шага от входа, не дальше.

Ирина не почувствовала ни страха, ни испуга, ни волнения.

Быть может потому, что было ей легко и спокойно с этим странным, но необыкновенно притягатльным человеком.

С человеком, что привёл её в необычное это место.

Место, где многорукие боги, освещённые едва проникавшим сквозь вход и отражённым от стен бледно-розовым светом, замерли в многовековом сне, не замечая течения времени, не замечания смены дня и ночи, не замечая приходящих к ним и уходящих от них, не замечая взывающих к ним и тех, кто лишь молча и пристально вглядывается в их застывшие лица.

Боги с закрытыми глазами, многорукие боги.

Синий бог в глубине подземного зала. Алый бог рядом с ним.

Чёрная богиня у самого входа.

То ли подсвеченные солнцем песчинки и пылинки, то ли золотистые светлячки вьются на её головой.

— Местные называют её Кали, — сказал Искандеров, подходя ближе к многорукой богине.

Чёрная запрокинула голову с хищно разинутым ртом, далеко вытягивая красный, будто свежей кровью окрашенный язык.

Многичисленные руки развела она в стороны, словно стараясь обнять вернувшихся детей своих.

Застывшие в страстном безумии глаза чёрной богини смотрели в центр пещерного купола, в высшую точку его, терявшуюся темноте.

Ожерелье из золотистых черепов ярко сверкало на груди богини, и свет этот, проникая в сознание, пробуждал какие-то непонятные, неформившиеся, туманные, но необыкновенно сильные чувства, завладевавшие разумом постепенно, но настойчиво и неотвратимо.