Андердог (СИ) - Гусев Роман Витальевич "Jormungand" - Страница 34

- Сейчас нет никаких развлечений…ни телевизора, ни компьютера, вообще никакой техники, которая раньше была практически у всех. Даже прогуливаясь по городу, ещё не замечал ни одного магазина техники. Жесть какая-то. Будто в девятнадцатый век возвращаемся, – возмутился он, и продолжил есть.

Время пролетело так же незаметно, как и исчезли коробки с пиццей. Джонатан валялся с набитым пузом, и боялся лишний раз пошевелиться, но в этот момент к нему в дверь постучались, и ему пришлось снова подниматься. Дело это оказалось нелёгким, но всё же, кое-как он сполз с постели, и направился к двери. За дверью лежала квадратная коробка.

- Он решил меня вылечить или убить? – тяжело вздохнул парень, когда открыл коробку, и увидел, что она полностью набита всякими лекарствами. – Если я это сожру, тогда уж точно останусь лежать в постели, и его вскоре тоже прирежут или застрелят.

Парень вновь уселся в свою постель, и положил рядом с собой коробку, после чего начал разглядывать то, что ему прислал Грин. Там были разные капсулы, таблетки, и даже заправленные шприцы. К каждому лекарству была вложена своя записка, судя по всему, Грин не хотел, чтобы Джонатан звонил ему, и спрашивал на этот счёт. Кое-как он разобрался с этой кучей химии, и теперь осталось определиться с выбором, и решить, что начать принимать, а что отложить.

Джонатан сходил за стаканом воды, а затем вернулся обратно, но когда он зашёл в комнату и поднял взгляд на свою постель, стакан выпал из его руки, а сам он прижался к стене, и закричал. Его вновь начали мучить галлюцинации. По постели ползал тот самый мальчик, и что-то искал, будто не замечая того, что Джонатан смотрит на него. Он ещё около минуты исследовал постель, а парень наблюдал за ним, пытаясь убедить себя в том, что это всего лишь очередной бред, воссозданный его мозгом, ведь мальчик не мог быть здесь. Мальчик резко повернул голову на Джонатана, и спросил:

- Дядя, а где мой мишка?

- Я не знаю, где он, – пытаясь улыбнуться, ответил Джонатан.

- Но ты же взял его у меня, дядя, а потом бросил.

У Джонатана в голове пробежала мысль, которая повергла его в ужас. Сейчас он говорил с мальчиком, и теперь он совершенно не понимал, галлюцинация это или реальность.

- Я…я…потерял его…- неловко выдавил из себя ответ он.

За эти несколько секунд он так сильно пропотел, что одежда уже начала прилипать к его телу, но его это не волновало, ведь сейчас этот мальчик был в шаге от того, чтобы разорвать его сердце от страха.

- Потеряли? Но это же был мой мишка… - начал плакать мальчик, и опустил голову. – Мне очень нужен этот мишка, – произнёс он, и вновь поднял взгляд.

Джонатан вновь закричал от страха, и начал судорожно искать ручку от двери. Из глаз мальчика текла кровь, а не слёзы, и красные капли так реалистично падали на его одеяло, и впитывались в ткань, что Джонатан уже начал верить в это безумие. Он нашёл ручку, и начал её дёргать, но никак не мог открыть, парень уже начал нервничать, как вдруг, мальчик начал спускаться с постели, и направился в его сторону. Джонатан начал кричать ещё сильнее, его ноги уже подкашивались. Парень никак не мог открыть дверь, и уже начал пытаться её выбить, но ничего не получалось.

- Дядя, вы же найдёте мишку? – жалобно спросил мальчик, когда подошёл к до смерти запуганному Джонатану.

Парень не мог выдавить из себя ни единого слова, поэтому просто кивнул головой в знак согласия.

- Тогда, давайте вместе поищем его? – протянул руку мальчик.

Его ладонь приближалась к Джонатану, но тот не хотел держаться за неё. Глаза расширялись от ужаса, что мальчик всё ближе и ближе, но, когда его пальцы практически коснулись ладони Джонатана, мальчик исчез. Парень начал быстро оглядываться по сторонам, ища глазами мальчика.

- Где ты? – крикнул он.

Мальчика нигде не было. Джонатан взглянул на свою постель, и увидел, что никаких пятен крови там нет, а обернувшись, он понял, что всё это время пытался открыть несуществующую дверь. Он стоял у стены, и всё это время пытался пробиться сквозь неё.

- Я сойду с ума… - пробубнил он, и уселся на корточки, упираясь спиной в стену. – Что происходит? Он же только что был здесь…говорил со мной…и я говорил…

«Тюремный дневник. День сто двадцать пятый.

Друзья, кто это? Это люди, которым во взаимоотношениях не знакома корысть, они основываются на преданности, доверии, искренности, симпатии друг к другу. Эти люди определённо обладают общими интересами, которые ещё больше сближают их. Обязательными качествами так же являются терпение, доверие и сочувствие.

Я был обделён подобными людьми всю свою жизнь, но всё же один настоящий друг был в моей жизни. Это знакомство произошло в школе, во втором классе. Фабиан Виклунд. Моего друга звали Фабиан Виклунд. Каждое из перечисленных качеств были изначально заложены в нём, поэтому он сразу же стал для меня близким другом. Учитывая ещё тот факт, что я крайне не любил большие компании, я ещё больше ценил его присутствие в моей жизни. Мы познакомились в тот же день, когда он перевёлся к нам в класс из другой школы, так как его родители переехали в наш район. Мы друг друга приметили сразу же. Как только он зашёл в класс, я уже знал, что мы будем друзьями, это была моя интуиция, которая подсказывала, что эта встреча сделает меня намного счастливее. До прихода Фабиана, у меня не было ни одного друга. Конечно, я периодически общался с одноклассниками, мы контактировали, но это были разговоры из области: «Привет! Дай списать». Меня подобное не радовало, но я всё же давал списывать, скорее, чтобы от меня просто отстали поскорее.

С приходом Фабина всё поменялось. Он стал для меня лучшим другом, но при этом он дружил практически со всеми в классе, что, собственно, и притягивало большую часть класса к нему, а, следовательно, и ко мне тоже. Мне это не слишком нравилось, так как я сразу становился лишним, и вскоре, когда Фабиан понял это, он постарался отдалиться от всех, и наоборот сблизиться со мной. Да уж, тогда на него косо смотрели, наблюдая, что мы дружим очень крепко, но это нас не волновало.

Он всегда меня понимал, и я даже не успевал досказать свою мысль, как он начинал продолжать её. Этого понимания мы добились спустя пару месяцев общения, и думаю, что это очень быстрая синхронизация. Дальше всё было только лучше, но до того момента, когда моя мама умерла. Тот год был для меня страшным. Уверен, что он понимал мои чувства, и пытался помочь, но я отталкивал его, не давал отвлечь меня. В итоге, за тот год мы значительно отдалились, и после этого так и не вернули нашу дружбу в прежнее состояние, хотя всё равно общались и помогали друг другу. Даже когда он узнал об Элизе, то сразу же начал меня поддерживать, и всячески подталкивать к тому, чтобы я признался ей в своих чувствах. Наверно, уже тогда он понимал, как нужно действовать, ведь он был очень популярен среди девочек. Наша дружба не прекратилась бы, если бы меня не посадили в тюрьму. Как-то раз весь класс пришёл навестить меня. Это было позорно для меня. Я чувствовал эти тяжёлые взгляды, эти молчаливые осуждения. Они ведь не знали того, что произошло… Это же осуждение я почувствовал и в глазах Фабио и Элизы, но их я не виню, по крайней мере, я стараюсь их не винить. После этого мы больше не виделись. Как сейчас помню, как у меня началась депрессия после той встречи, когда все от меня отвернулись, и я остался совсем один. Но после этого я стал сильнее, или может я просто озлобился, и больше не обращал внимания на все эти докучающие мысли…»

С тех пор прошла неделя. Джонатан больше не видел никаких кошмаров и реалистичных галлюцинаций, но всё же, был намного осторожнее, чем раньше. За это время он всего пару раз созванивался с Грином, и то для того, чтобы заказать еду. От самого Грина не было никаких новостей, ни один из участников не действовал. Джонатан довольно быстро вылечился, на это у него ушло четыре дня. Практически всю эту неделю снег почти не шёл, но сегодня он прямо валил со страшной силой, причём здоровенными хлопьями. Джонатану это очень нравилось, он мог смотреть на это без остановки, в течение пары часов. Наблюдать за этой картиной из окна просто великолепно. Единственное, что не нравилось парню, так это толпы унылых людей, которые как всегда бездумно шли куда-то.