Гроза над Элладой (СИ) - Колосов Александр - Страница 39

— Нет. Диву я трижды обязан жизнью. Сам подумай, как же я могу с ним разлучиться? — едва коснувшись рукой холки, Кан легко вспрыгнул на коня, и Див нетерпеливо затанцевал на месте, выбивая подковами звонкую дробь. — Я готов, стратег!

Медис, Эллиот и пелопонессцы тоже взобрались на коней.

— Гелиайне!

— Гелиайне! — ответил Ритатуй. — Удачи вам!

Стараясь не шуметь, сборный отряд скрытно перебрался к указанному Медисом месту. Этот холм с пологими скатами и негустой сосновой рощей, покрывавшей его, будто щетина холку гигантского кабана, с одной стороны омывался нешироким ручьём, от которого вверх вела довольно обширная пролысина — что-то вроде самой природой созданная аллея. В конце пролысины фракийцы устроили засеку из нескольких десятков срубленных сосен и обложили её сушняком. Ириты, подкреплённые цепниками, заняли место левее засеки, фракийцы — правее, а в зарослях кустов у ручья расположились джиты Медиса. Для фессалийцев оставили место немного ниже иритов — там, где роща была не столь густа.

Руководители сборного отряда собрались на совет.

— Ну что ж, — удовлетворённо сказал Кэнт, открывая коротенькое заседание, — место приличное. До нашего войска ближе, чем до атлантов. В случае чего можно надеяться на помощь. Теперь — распорядок боя. Когда Ясон с Иолаем займут своё место, а атланты дойдут до засеки, первыми начнут цепники. Их дело — притормозить врага. Потом вступают ириты и конница. Через полчаса атака фракийцев. Ещё через час мы поджигаем засеку. По этому сигналу пусть за дело принимаются твои джиты, Медис. Всем ясно?

— Да, стратег, — ответил за всех плотный, будто матёрый кабан, Иолай.

— Главное — выманить и привести атлантов.

— Слышь, Кан, — подал голос Медис, — пока ты общался с Виленом, мы тоже времени даром не теряли. Возле самого лагеря пятого когопула — в трёх стадиях — мелкий, но довольно широкий, а главное — длинный — овраг. Вход в него через боковое ответвление, повёрнутое в сторону нашей армии. Имей это в виду.

— Но там же, как пить дать, караулы.

— Так сними их — тебя ещё учить что ли? — Медис недоумённо пожал своими чудовищными плечами.

— Но-но, полегче! — предупредил Норит, повысив голос. — Розг захотелось, нахал?!

Медис весело загоготал:

— Если мой начальник в таком настроении — всё будет в порядке! Быть атлантам битыми, — объяснил он причину своего веселья. — Да, мои ребята подобрали виленовский подарок — доспехи Белого Султана. Возьми их — могут пригодиться.

В одну минуту напялив на себя доспехи, Кан принял от друга украдкой протянутый меч и счастливо рассмеялся:

— Вот теперь действительно всё в порядке!

Десятник пятого когопула Вейс со своими людьми принял дежурство во втором часу ночи. Его копейщики быстро и бесшумно заняли привычные посты вдоль оврага. Десятник, как самый опытный, устроился напротив бокового ответвления — здесь самое ответственное место.

Вейс был одним из немногих воинов, оставшихся в когопуле в после Киртаурской катастрофы, ибо его личной вины в бегстве от нубийцев не было — он храбро дрался, был ранен, но отступил в числе последних. Его храбрость и упорство учли — сделали начальником, пусть небольшим, но всё же… Рослый, ладно скроенный Вейс был очень опасен в рукопашном бою: девятерых ахейцев записал он на свой личный счёт в Пелопонесе, а сколько ранил — не считал. И всё-таки эта война ему не нравилась — каждый побежденный противник стоил ему неимоверного напряжения всех сил; к концу самого скоротечного боя он выматывался до такой степени, что едва добирался до лагеря.

Три раны получил он в Элладе, больше чем в сражениях с убнарами и нубийцами вместе взятых. Мягкая почва пружинила под ногами; враждебная земля, непонятный, упрямый народ и смертельная опасность быть сброшенным к морю — на развалины сожжённой Аркадии… Вейс насторожился и, опершись на копьё, весь превратился в слух. Так и есть — шаги! Осторожные, лёгкие…

— Стой! — приказал он вполголоса. — Стой!

— Тихо, приятель, отозвался молодой парень в доспехах Белых Султанов. — Ты кто такой?

— Вейс из пят… а ты кто?

— Дарок. Десятник Дарок из личной охраны Флика. Возвращаемся с разведки.

— Пароль!

— Болван, — с презрением сказал Дарок, — нас не было трое суток. Откуда мне знать пароль?

— Тогда назад!

— Слушай ты, шакал безмозглый, — злобно процедил Белый Султан. — Флик ждёт нас к рассвету, и, если мы не успеем, я тебе голову лично оторву, если ещё будет голова, конечно.

Вейс заколебался: с парнями из шестого когопула лучше не связываться. Вон, приближаются ещё четверо, да двух ведут связанными… Да-а…

— А ну, зови своих ублюдков! — распорядился Дарок, — Возьмёшь пленных под конвой. Мы торопимся.

По условному тихому свисту десяток Вейса собрался мигом.

— Все здесь? — Дарок вплотную приблизился к начальнику охраны.

— Какая разница…  — пробормотал тот, и вдруг острое чувство опасности обдало его ледяным холодом.

Но едва он шагнул назад, перехватывая копьё наизготовку, как железный клинок кинжала впился ему в горло.

— Ахайя! — крикнул Кан и обрушился на второго атланта.

Герт, Иолай, Эврит-фессалиец и ещё трое северян быстро прикончили остальных. Сделано это было молниеносно и почти бесшумно.

— Ну, слава Аресу, пока всё идёт как надо, — сказал Эврит, снимая через голову верёвки, обматывавшие его плечи. — А ведь чуток не сорвалось! Ты, малыш, видно что-то не так сболтнул по-ихнему.

Кан пожал плечами:

— Не мудрено, ведь я Белый Султан, а значит не атлант, а инородец.

Иолай одевшись, исчез. Вскоре первые всадники его отряда въехали в овраг. Через полчаса, когда всё было готово, он отдал приказ об атаке. Три тысячи наездников погнали лошадей к кострам атлантов. Они ударили, молча, внезапно и принялись крошить мечущихся атлантов, поднимавшихся от громоподобного топота и в суматохе пытавшихся хоть как-то сорганизоваться. Фессалийцы рубили их мечами, разили булавами, кололи копьями, топтали озверевшими конями, но из глубины лагеря спешили всё новые и новые толпы захватчиков, вооружавшихся на бегу и тут же вступавших в бой. Вскоре почти весь когопул сгрудился в одном месте. Герт велел Кану зажечь специально припасённые факелы и бросил их один за другим в бездонное чёрное небо. По этому знаку ещё четыре тысячи фессалийцев Ясона рванулись вперёд и ударили врагу во фланг.

Да, Борс действительно не отличался мужеством; пока его полуодетые и полусонные солдаты ожесточённо рубились с наскочившей кавалерией, даже не помышляя об отступлении, он бросился искать Муроба. Муроб при всех своих недостатках, слыл человеком дела, и он доказал это, в четверть часа подняв по тревоге весь свой когопул. Конная лавина стронулась с места и, сотрясая землю покатилась к первому лагерю. Если б атлантам удалось отрезать ахейцам путь к отступлению или схватиться лоб в лоб, затея Ритатуя могла завершиться весьма печально; фессалийские всадники в лёгких кожаных доспехах, на быстроногих, но лёгких конях, не смогли бы выдержать таранного удара бронированной массы. Однако Герд хорошо знал дело. Специально выставленные дозорные своевременно предупредили фессалийских царевичей об опасности и ахейские воины понеслись в темноту, привычно изображая паническое бегство.

Муроб и сам не раз применял этот приём, но он ещё не имел возможности убедиться в коварстве конного фессалийского набега, он слишком презирал «туземцев», чтобы признать за ними владения тактикой кавалерийского боя. У него после двухмесячной войны осталось ещё семнадцать тысяч всадников, и он, не колеблясь, повёл их в погоню за отступающим врагом. Фессалийцы могли легко оторваться от преследователей — их быстроногие скакуны шли вполсилы — но тогда атланты повернули б назад, а это перечеркнуло бы все планы Ритатуя, поэтому ахейцы сдерживали лошадей, не давали им разогнаться в полную силу.

Имперские же всадники гнали коней во всю мощь, некоторые даже догоняли противника. Тогда следовала короткая ожесточённая схватка, и фессалийцы неслись дальше, оставляя за собой трупы врагов. Атланты вошли в азарт, и что хуже всего в азарт вошёл сам Муроб. Поэтому, когда противник всё же оторвался от погони и исчез в сосновой роще пологого холма, он не удосужился провести разведку. Атланты тёмной волной хлынули по широкому языку пролысины и вдруг упёрлись в засеку.