Гроза над Элладой (СИ) - Колосов Александр - Страница 42

— Опять к атлантам ездил? Ох, попадись мне ваш Ритатуй…

Кан понял свою оплошность, надо было срочно загладить её, исправить пока не поздно.

— Чего я там не видел, у атлантов?! — с великолепно разыгранным равнодушием откликнулся он. — Говорят же тебе — катался я!

— Не доверяешь, да? — обиделась коринфянка.

— Это мне не доверяют! — вдруг огрызнулся измученный юноша. — Из кожи лезешь, чтобы всем услужить, а тебя все шпыняют! За все труды — расплата розгами, чуть в предатели не записали! За все старания — в первый ряд, как нашкодившего! Сдохнешь — отоспишься!

— А тебе бы всё спать, да?!

— Ну конечно, а всем бы хотелось, чтоб к сражению я рукой пошевельнуть не мог! Не дождётесь! Вот брошу всё, и попрошусь в джиты к Медису! Лучше катапульты таскать — хоть от атлантов подальше!

— Ну, и счастливого пути! Плакать не будем!

— Ещё бы! Кул-то ведь здесь остаётся!

Венете стало смешно: «Дурачок ты законченный, — хотелось ей сказать, — нашёл к кому ревновать, глупышка!» — но обида на недоверчивость Кана пересилила это чувство.

— Да, хотя бы и Кул! Он от атлантов-то прятаться не собирается!

Ответ коринфянки разъярил Кана, как быка вид мулеты.

— Ах, так! Ах, так! — проговорил он, задыхаясь и силясь сказать что-нибудь такое, что бы ещё больнее задело Венету, но он любил её, и слова не находились, разбегались во все стороны.

Тогда он плюнул в бешенстве и, вскочив, направился к костру, завернулся в плащ и мгновенно уснул.

— Что это с ним? — удивлённо спросил Кэм у сестры, кивая в спину удаляющегося друга.

— Да, ну его! Разнылся, как маленький!

Кэм внимательно посмотрел на сестру и вздохнул:

— Поссорились… эх, ты! Парень едва на ногах держится.

— Я что ли виновата, что он такой чахлый?! — зло ответила ему сестра.

Она уже жалела о размолвке, но обида ещё глубоко сидела в ней. Брови Счастливчика грозно насупились:

— Думай, когда говоришь! — гневно сказал он. — Сегодня ночью был разбит конный когопул Вилена, и без Кана не обошлось! Видела у него царапину на плече? Свежая, между прочим, а ты даже перевязать не догадалась… Была бы мать жива, она б тебе всыпала, как следует!

— Он же первый начал, — всхлипнула сестра.

— Потерпеть не могла?! Нам — коринфянам на него молиться надо! Хотя бы за то, что весточку от Ритатуя передал, за то, что дерётся под Коринфом за целый десяток наших земляков!

— Не он один…

— Верно, не один. Только тех, кто под его началом дрался, чахлыми никто не считает. Медис и Гетиды по полному доспеху получили в награду, да по лавровому венку. А ему, ему досталась глупая девчонка, способная только на то, чтобы нервы мотать.

— Я же не хотела, он сам…

— А ты понимать должна, что измотан парень, и обращаться с ним помягче надо. А если понять не в состоянии — убирайся в тыл, не мешай ему, коли помочь не можешь.

Вечером, когда все порядком набегались, намаршировались и намахались оружием, десяток Фидия расположился вокруг костра. Почистили оружие, выслушали замечания десятника, затем наступило то время, когда трудный день позади, а впереди еда, отдых у огня и сладкий сон, освежающий усталое тело.

Леон развёл вино водой и наполнил чаши, Орфей взял в руки кифару.

— Споём? — спросил он, перебирая струны.

— Только потише, — ответил Торит, — не разбудите нашего младшего.

— Его разбудишь! — Кул усмехнулся, взглянув на Венету, но она так сверкнула глазами в ответ, что Изолид оторопел.

— Пусть спит, — поддержал Торита Леон. — Ладно, что Эгей ещё пятнадцатилетних в поход не взял. Эта война не всем взрослым-то по плечу…

— Да, — промолвил Кэм, — первого микенца я убил в четырнадцать лет. Дурак был — сбежал из дома, воевать захотелось.

— Сейчас-то поумнел? — поинтересовался Гифон.

— Не очень. Если где дерутся, обязательно ввяжусь. От матери часто за это попадало. У нас вся семья служила в гвардии; что ни мужчина — то воин. А женщины все войну ненавидели, одна Венета, вон, будто из другого рода.

— А что ж делать, если все коринфские мужчины за стены попрятались? — проворчала Венета. — Кто-то ведь должен же с атлантами драться.

— Вот-вот, — подхватил насмешливо Кэм, — я уже видел, как это у тебя получается! Лучше тебе на меня да Кана положиться — за троих-то мы слава Аресу…

— Слушай, Кэм, — прервал его Фидий, — то, что Кан про разведку рассказывал — это правда, или он присочинил половину?

Кэм пожал плечами:

— Могу ручаться только за то, чему был свидетелем лично. Он действительно добрался до Коринфа через вражеский лагерь. Подаренные доспехи я видел сам, из-за них едва не ввязался в бой с вашим братом. Коня тоже видел — редкостный скакун, второго такого, пожалуй, не сыщешь. Когда за нами увязалась погоня, я их посчитал. Было двадцать. К месту засады добралось пятнадцать.

— И про дрибоду правда?

— Правда, захватили. Сам четверых зарубил, когда драчка завязалась. Неправда только, что Ритатуй их в Афины посылал, к нам они пробирались. С самого начала. Венета, вон, подтвердить может.

— Чего ж вы тогда комедию ломали? — удивился Леон?

Кэм пожал плечами…

— Точно сам не знаю, но понимаю так, что ваш Ритатуй никакой ни пророк. Просто он лучше других ведёт всестороннюю разведку, но вынужден был держать это втайне, чтобы стать архистратегом. Людей он подбирает умело, а они приносят ему очень ценные сведения. На пост архистратега претендовал и Литапаст. Свои разведчики у него никудышные, вот он и добивался от Кана сведений об атлантской армии. Кан их не дал, тогда Литапаст решил отомстить. Выдавать Ритатуя было нельзя, вот и сочинили историю про поездку в Афины.

— Это что ж получается? — хмыкнул Торит. — Выходит, будто властью Ритатуй вам обязан?

— Да, вроде того…

— Коринфийцы сроду скромностью не отличались, — Гифон отхлебнул вина. — Так же, как наш Торит умом. Они исполнители. Может, хорошие исполнители, но всё же… Задумано было Ритатуем, а исполняли они. И всё! Что зевсово — то Зевсу, а что быку — быково.

Кэм закинул руки за голову, с весёлой усмешкой оглядел афинян и фракийцев:

— Тёмные вы люди, афиняне, а ещё ахейцами зовётесь! Когда мы перебьём атлантов, вы, пожалуй, всю славу победы припишете одному Ритатую! И про себя забудете, а уж про мои скромные заслуги, тем более. Да самый знаменитый полководец ничего не сможет, коли нету у него хороших воинов. Так и Ритатуй — задумал он всё широко и хитроумно, только замысел-то ещё исполнить, как следует, надо. Самому ему в жизнь бы его не провести — Кан и его подручные понадобились. Вот и выходит — не будь их, какой тогда толк от всех хитростей Ритатуя?!

— О чём спорите, храбрецы? — раздался густой, весёлый голос Кэнта.

Вот это да! Всего сутки отдохнул пелопонесский полководец, а как изменился весь его облик! Чистый, без малейшего пятнышка хитон с зелёной каймой по подолу, старый, но тоже опрятный голубой плащ через плечо скреплён серебряной пряжкой, украшенной рельефным изображением кентавра. Тёмно-каштановые кудри южанина венчал узкий резной серебряный обруч, а аккуратно подровненная и причёсанная борода правильным овалом окружала лицо. Даже бедро сегодня было перевязано свежей чистой тряпицей.

— Удивлены? — хитро блеснул глазами Аркадец. — То ли ещё будет, когда атлантов в море сбросим! Где Кан?

— Спит, — ответил Леон, раньше других опомнившийся от неожиданности. — Его ночью к архистратегу вызывали.

— Знаю. Пусть спит. Ему пришлось хорошенько поработать.

— А не знаешь ли ты, стратег, откуда у него ссадина на плече? — Венета пытливо посмотрела в глаза южанина.

— Не будет нарушать приказов! Велено было не лезть в драку, да разве ж его удержишь?!

— Так он ещё и сражался? — Фидий невольно бросил взгляд на спящего брата.

Везёт парню! Ахейское войско ещё атлантов в глаза не видало, а младший уже трижды имел с ними стычки, получил пару хоть несерьёзных, но ран. Так он, пожалуй, и старших перещеголяет…