Корнет из нашего времени. Часть 2 (СИ) - Мелик Валерий - Страница 17

— Что такое, князь, с кем это Вы воюете здесь? — улыбаясь спросил полковник Баратов, протягивая мне руку. Я хорошо его знал, он был дружен с отцом, хотя и был значительно моложе его.

— Что Вы, Николай Николаевич, только лишь указал черни на его место. В любом случае, прошу простить меня, если невольно оторвал Вас от беседы.

— Очень рад видеть тебя, Александр! — подойдя ко мне, обнял он меня, — извини, не мог проводить в последний путь Николая, я только два дня, как прибыл из Манчжурии. Прими мои искренние соболезнования, Николай был моим другом, старшим братом. Это большая потеря для всех нас.

— Спасибо, Николай Николаевич, я тронут Вашими словами!

— Вай мэ, Сандро, как ты вырос, мальчик мой, — подошедшая женщина приобняла меня за плечи, — дай посмотрю на тебя! Какой ты красивый стал!

Как я понял, это была супруга Прокопия Левоновича, Нина Григорьевна. В последний раз я видел ее лет пятнадцать назад, поэтому не сразу узнал.

— Здравствуйте, тетя Нино, очень рад Вас видеть, Вы так хорошо выглядите, что я подумал, "кто эта молодая девушка рядом с Мэри?"

— Ай, какой ты хитрый, обманываешь бедную женщину. Мы, родители, всю свою красоту стараемся передавать своим детям, ведь в них наше счастье, нам мало, что остается, разве только их любовь к нам.

— Видно господь столь щедро одарил Вас, что отдавая красоту детям, она не убывает у Вас. Вы остаетесь такой же красавицей, как и раньше!

— Спасибо, Сандро, мне очень приятны твои слова. Но увы, увы, годы не остановить. А ты стал настоящим мужчиной, наверно ужасный ловелас и дамский угодник, так меня, старую, комплиментами осыпал, я и забыла обо всем, держу тебя на пороге!

— Да, Нино, позволь Александру уже проходить к столу, хинкали[48] поедим, сациви[49], вино немного выпьем. Тифлис наш вспомним, посидим немного! — старый князь взял меня за локоть, — позволь представить Александра Эристави, из рода Гурийских, — подвел он меня к артиллеристу, на груди которого выделялись Станиславы двух степеней и Анна[50]. Буквально на днях вернулся с Манчжурии, герой! — А это наш Сандро, тоже герой, как видишь, — представил меня и показывая на орден у меня на груди.

Я кивнул ему, пожимая руку.

— А вот и наш Гигоша, брат Александра, — подвел он меня к статному улану, — ты должен его знать. Дай бог, скоро станет нашим родственником, на днях объявим о помолвке, — и тепло посмотрел на Мэри, которая тоже подошла к нам и встала вплотную к Георгию.

Теперь мне стала понятна та холодность, проявленная Мэри при нашей встрече. Нельзя сказать, что это меня сильно расстроило. Юношеская влюбленность молодого корнета наверное прошла, судя по тому, что после нашего "слияния" он и не вспоминал ее. Ну а мне, старому цинику, и вовсе расстраиваться не из-за чего. Но было, конечно не очень приятно. Сказали бы сразу, чего темнить?

— О, это хорошая новость, поздравляю Вас, Вы очень красивая пара! — осталось сказать мне, пожимая руку штабс — ротмистру и улыбаясь Мэри.

— Что это мы у порога, прошу к столу, дорогие, там и будем дальше говорить! — приглашает к столу князь Шервашидзе, показывая рукой в сторону зала.

Обед, да и сама обстановка за столом несколько сгладили мое первое негативное впечатление о встрече. За столом в большом зале собрались на самом деле родственники и близкие друзья. В молчанку никто не играл, было довольно шумно. Длинные тосты с поэтическими метафорами, возвышенные сравнения, высокопарные фразы о величии Грузии и людях, ее населяющих. Словом, все, как и должно быть на кавказском застолье. Это вначале захватило даже и меня. Никто не сидел со скучающим лицом, вяло ковыряя вилкой в тарелках. Ну вот могут они показать свое радушие, это не отнять. Я вспомнил немного позабытые сценки из детской жизни в Тифлисе, наполненные ни с чем не сравнимым местным колоритом, этот город, где кажется, будто множество культур смешались в какой-то не мысленный коктейль, создав свою культуру, культуру старого Тифлиса, с его южным очарованием. Поговорил, так сказать, ни о чём в привычном для представителей грузинского благородного сословия высокопарном стиле. Женщины, ради приличия, несколько минут поприсутствовали за столом, но потом оставили нас, изредка помогая и руководя слугами при смене блюд и подносу вина. Не принято на кавказском застолье присутствие женщин. Мэри старалась не приближаться ко мне, деля свое внимание между отцом и женихом.

Но всему приходит конец, так и здесь. По мере того, что все реже стала проходить смена кувшинов с вином на столе, а выпитое все больше оседать в желудках, а точнее в головах присутствующих, некоторые из них, мягко говоря, стали больше хмуриться, изредка бросая на меня взгляды исподлобья. Если вначале, соблюдая приличия, говорили только на русском, то постепенно за столом стала слышна только грузинская речь. Я, конечно, почти все понимал, детство провел там, но все же постепенно стал чувствовать себя несколько чужим здесь. А когда после очередного диалога через меня между молодым Эристави и каким-то родственником, присутствующим за столом, его мне представили, но я не запомнил имени, я демонстративно поморщился, выражая свое неудовольствие. Увидев мою реакцию, этот родственник обратился ко мне:

— Гтховт мапатиот, тквэн лапаракобт картулад?[51]

— Мэ вер картулад[52], даже с каким то вызовом именно на грузинском ответил я.

На миг за столом воцарилась тишина.

— Ай, что ты говоришь, Сандро, ведь все мы, тифлисцы, даже будучи русскими, немного грузины — пытался сгладить неловкую ситуацию полковник Баратов.

— Прошу извинить, — обратился я к хозяину дома, переходя на русский: — спасибо за прекрасный вечер, но мне пора. Дела, знаете ли!

— Что ты, Александр, только же присели, вина вон совсем почти не выпили, не все вспомнили, — обратился ко мне старший Шервашидзе.

Нет, спасибо, мне действительно пора, Прокопий Левонович. Думаю, у нас еще будет время и посидеть, и вина попить, — ответил я, вставая из за стола.

За столом по разному отреагировали на это. Николай Николаевич и ротмистр Эрдели — сожалением, родственник князя — равнодушно, братья Эристави с каким то облегчением. Причем у младшего, который, видимо немного перебрал с вином, в глазах была какая-то неприязнь. Было видно, он хочет сказать мне что-то злое, но сдерживает себя.

Все встали провожать меня к выходу из зала. Уже в дверях старший Эристави обратился ко мне:

— Нам надо поговорить, князь!

— К Вашим услугам…

— Если не против, я провожу Вас до экипажа…

— Как Вам будет угодно, ничего не имею против, — ответил я, принимая из рук слуги шинель.

Пока я разбирался с портупеей и оружием, штабс-капитан тоже накинул шинель и мы вместе вышли на крыльцо.

— Александр, можно я буду Вас так называть? — начал он.

— Конечно, слушаю Вас!

— Так вот, Александр, к сожалению, не имел чести раньше быть знакомым с Вами, но уверен в Вашей глубокой порядочности.

— Я польщен и слушаю Вас…

— Так вот, Ваши отношения с Марией Прокопьевной…

— Вас не правильно информировали, у меня нет никаких отношений с Марией Прокопьевной!

— Но Вы же не будете отрицать, что Вы были знакомы с Мэри, дружили, и даже, как говорят, были помолвлены?

— Да, в детстве мы общались, после этого виделись лет десять назад в Бадене. А помолвка? Это, как я понял, был шутливый разговор двух друзей под кувшинчик с вином, глядевших на расшалившихся детей. А в чем, собственно дело, к чему эти вопросы?

— Вы же слышали, что в ближайшее время будет официально объявлено о помолвке моего брата с княжной. Я понимаю, что те разговоры пятнадцать лет назад, тем более без взаимных обязательств, не следует принимать всерьез. Я являюсь старшим в роду Эристави, и на мне лежит ответственность за престиж рода. Вы же понимаете, что по нашим обычаем Ваши встречи с Марией Прокопьевной будут компрометировать и ее, и ее будущего супруга, моего брата…