Корнет из нашего времени. Часть 2 (СИ) - Мелик Валерий - Страница 24

— Прошу Вас, располагайтесь, корнет, и пожалуйста, здесь без чинов! — пригласил меня присесть Георгий Оттонович, — что же вы не берете сигару… сигары, право, отличные, бодрят изрядно, особенно после плотного фриштыка[80].

— Благодарю, утром я уже выкурил сигарету, а много я и не курю, особенно сигары.

— Ну, это Вы зря, — вступил в разговор Вольф Константин Маврикиевич, — добрая сигара, особенно после стола, это, я Вам скажу, весьма полезно для спокойствия душевного, да и дыхание прочищает, что Вам, как атлету, весьма полезно должно быть.

Надо сказать, что в это время в обществе действительно верили, что курение благотворно влияет на здоровье людей, "прочищает дыхание". К тому же курить было не то, что бы модно, а просто обыденно, в порядке вещей. Дешевизна сигарет, папирос и табака, пачку сигарет в 20 шт., например марки "Тарас Бульба" или "Ярмарочная" можно было купить за 4–5 копеек, весьма способствовало этому. Курили все, крестьяне и дворяне, мещане и интеллигенция, мужчины и женщины, подростки. Исключение составляли священнослужители и представители старообрядчества, которые вели непримиримую борьбу с этим "богомерзким зельем" и "сатанинским дымом". Но борьбу эту они явно проигрывали.

— Ну да ладно, Александр Николаевич, — обозначил неофициальность беседы полковник Раух, — а мы вот попыхтим немного. Вчера мы обсудили Вашу эпопею с дуэлью. Сегодня мне предстоит встречаться с генерал-майором Синицыным, Александром Николаевичем[81], а Константин Маврикиевич будет обедать с Крузенштерном, Николаем Фёдоровичем[82], в частном, так сказать порядке. Как Вы понимаете, разговор будет идти о Вашем курбете[83].

— Я вчера все доложил Вашему высокоблагородию, была затронута моя честь, я дал время своему adversaire[84] sans perdre la face[85]. Извинений я не дождался, и согласно уложений Приказа о дуэлях, поставив в известность Вас, послал вызов штабс-капитану.

— Ну, ну, Александр, не горячитесь! Вас никто ни в чем не упрекает, отнюдь! Просто в виду предстоящих бесед мы бы хотели более подробно услышать все circonstances particulières[86]. Не хотелось бы попасть впросак из за какой мелочи. В любом случае, мы Вам уже говорили, что ни в коей мере не сомневаемся в Вашей правоте и праве защищать свою честь, просто хотели бы услышать все nuance[87] всего этого. Вы же знаете о тех, я бы сказал надуманных противоречиях между нашими полками. Не хотелось бы, чтобы этот случай, как бы мягче сказать, способствовал углублению этих противоречий.

Мне пришлось снова, теперь уже подробно рассказать, в том числе и предысторию, как я ее понимал, этого дела, все нюансы происшедшего. Как оказалось, и это стало для меня новостью, все может осложниться еще и тем, что Мэри рассматривалась на должность фрейлины императрицы. Во всяком случае, по словам полковника Вольфа, такие слухи ходили с недавнего времени в светских кругах. А Александра Федоровна, наша императрица, как я знал из истории, дама непредсказуемая и крайне злопамятная, имеющая огромное влияние на мужа. Что ей в голову может прийти, что померещиться? Как это может отразиться на моей карьере? Все это очень беспокоило моих командиров, но честно сказать, меня волновало мало. Кстати, насколько я знаю, в этом случае Мария Прокопьевна должна отказаться от замужества, т. к. фрейлинский шифр[88] накладывал это ограничение. Странно, к чему тогда предстоящее объявление о помолвке и все, что с этим связано? Ну да ладно, все это проблемы семьи Ширвашидзе, меня это теперь не должно волновать. Если что, подам в отставку, я еще в той жизни наслужился. Участие в светской жизни? Корнет не являлся завсегдатаем модных салонов, к тому же уж в очень высоких сферах, пребывания в которых, в крайнем случае, меня могут ограничить, мне, в силу возраста и учебы в закрытых учебных заведениях, бывать пока не приходилось, пока это только начиналось. После победы в boxing competition[89] ко мне только стал приглядываться "местный бомонд", стали присылать приглашения на званые обеды, вечера, в салоны и дома местного высшего света. Так что я и сейчас не очень избалован этим. Поэтому ничем страшным мне это не грозит. Тут вот и командиры еще раз заверили меня в своей безоговорочной поддержке. Прорвемся!

Наша беседа, после того, как вместе мы согласовали, так сказать, "официальную трактовку" поединка и всего, что этому предшествовало, постепенно перешла в светский разговор обо всем и ни о чем. Например, о таких "важных" проблемах, как о "излишне горячей молодёжи", тут же вспомнили, что скоро мой отпуск заканчивается и мне надо официально явиться на службу, потом вернулась к обсуждению сортов сигар и о пользе курения. Полковник Абалешев Александр Александрович, как старший полковник, "курирующий" полковое офицерское собрание, передал мне приглашения и от соседей — гусар, и от лейб-гвардии конвоя посетить их собрания. Такие встречи и приглашения "на посиделки к соседям" иногда организовывались для укрепления духа товарищества между полками гвардии. Решено было, что в ближайший четверг, а именно этот день, по традиции, выделялся для таких мероприятий в офицерских собраниях царскосельского гарнизона, я с Александром Александровичем, штабс-ротмистром Фрейтаг фон Лорингофеном и еще двумя — тремя офицерами буду иметь честь представлять наш полк в офицерском собрании лейб-гвардии царского конвоя.

Уже в конце беседы, когда мы уже стали покидать курительную комнату, Георгий Оттонович напомнил об интересе ко мне со стороны полковника Герарди и о его желании встретиться со мной, так сказать, частным образом. В связи с последними событиями я и позабыл об этом. Раз надо, то надо, не стоит демонстративно игнорировать охранное отделение. Но в то же время и не хотелось бы тут же брать под козырек и бежать на встречу. Не поймут! Договорились, что полковник Раух Георгий Оттонович буквально на днях пригласит на ужин меня, а это обычно практиковалось, приглашение офицеров на ужин в дома командиров, и там уже, конечно же случайно, будет присутствовать полковник Герарди Борис Андреевич. Мне почему то показалось, что тот не только уже получил это приглашение, но именно сам был инициатором этого. Требовалось только мое согласие и определение времени встречи.

На этом беседа наша завершилась, командиры отправились по своим, несомненно, важным делам, а я, зайдя в казарму родного эскадрона и переговорив с Леонидом Оскаровичем, перекинувшись парой слов с Юрой Лишиным и Федором Бурсаком, которые готовились к очередным занятиям с нижними чинами, решил отправиться домой, в Петербург, на Васильевский.

Визит вежливости, а именно так назывался "культпоход" в офицерское собрание Собственного Его Императорского Величества Конвоя[90] был назначен на четверг, 13 апреля.

У входа в деревянное двухэтажное здание в старорусском стиле на Кузьминской улице[91], где располагалось Офицерское Собрание, нас встречал старший полковник этой знаменитой воинской части Киреев Федор Николаевич. Обнявшись с Александром Александровичем Абелешевым, он радушно поприветствовал нас и пригласил в помещение.

По своему положению, находясь в императорской свите, командиры Конвоя очень редко имели возможность быть в обществе своих офицеров. Повседневной жизнью этого подразделения фактически руководил помощник командира по строевой части. Он же, совместно с другим старшим полковником, помощником командира по хозяйственной части, были и хранителями старых традиций, строго следя за их выполнением, они же и предводительствовали в офицерском собрании. Мы получили приглашение именно от офицерского собрания, принимало нас офицерское собрание Конвоя. Именно поэтому и встречал нас старший полковник, "курирующий" его, а не командир. Так что в факте его отсутствия не было ничего ущемляющего нас. Таков, как говорится, протокол.