Схождение во ад - Молчанов Андрей Алексеевич - Страница 41

- Нет. Перевод со счета на счет.

- Я подумаю, - вздохнул Виктор. - Но мне потребуется минимум неделя, чтобы собрать бабки. Все - в деле.

...Беспокойно ворочаясь на широкой постели пятизвездного отеля на Францозишештрассе, Трепетов думал, что Витя, всегда отличавшийся трусливостью, а также и осмотрительностью, присущей многим представителям еврейского народа, одним из которых являлся, сдаваться в полицию не побежит и деньги заплатит. Со стонами, охами, скрежетом зубовным, но - заплатит.

"Понт", похоже, прошел.

Трепетов встал с постели,подошел к мини-бару, достал из его прохладной глубины сувенирную бутылочку виски и, чокнувшись со своим отражением в зеркале, осушил ее единым глотком.

Невольно вспомнилась московская квартира, жена, лица сослуживцев...

Но - вот удивительно!- сейчас все это представилось ему таким далеким, словно относилось то ли к полузабытому сну, то ли к канувшей в небытие эпохе, воспоминания о которой были как бесполезны, так и тягомотно-скучны...

...Россия - страна, которая разрушила свою собственную национальную экономику для того, чтобы дать возможность международному капиталу захватить полный контроль. Вообще у славянства чувствуется недостаток сил, необходимых для формирования государства.

Любые правительственные формации в России всегда были пересыщены иностранными элементами. Со времен Петра Великого там неизменно присутствовало очень много немцев (балтов), которые формировали остов и мозг русского государства.

В ходе столетий бесчисленные тысячи немцев русифицировались, но, по сути дела, эти искусственные русские оставались немцами, как по крови, так и по способностям. Россия обязана этому высшему тевтонскому слою не только в области политики, но и за то немногое, чем она может гордиться в культурном плане.

...Немецкая и славянская души имеют очень мало общего, если вообще можно обнаружить какое-нибудь минимальное сходство. Наша склонность к порядку не найдет у них любви и понимания, а, скорее всего, вызовет явное отвращение. Поэтому славянскую Россию всегда больше тянуло к Франции. Женственность французской жизни ближе русским, чем наша суровая борьба за существование. Следовательно, далеко не случайно, что панславянская Россия с энтузиазмом относится к политическим связям с Францией, а русская интеллигенция славянской крови находит в Париже Мекку для собственного понимания цивилизации...

АДОЛЬФ ГИТЛЕР

РИЧАРД ВАЛЛЕНБЕРГ

На второй день своего пребывания в Москве Ричард сменил жилье, волей начальства переместившись на новую квартиру, располагавшуюся в районе новостроек, - скромненькую, с низкими потолками, - ячейку в бетонном улье, высившимся среди себе подобных на унылом окраинном пустыре.

Подъезд дома привел его в ужас. Жестянки подожженных почтовых ящиков, грязные мокрые полы, стены, замалеванные масляной краской удручающих тонов, разбитые стекла входной двери, пропахшие мочой лифты с опаленными кнопками, изуродованные светильники без ламп, стенные росписи на английском, почемуто, языке... Южный Бронкс!

Квартира отделялась от напряженного внешнего мира прочной стальной дверью, что было не только разумной, но и необходимой мерой, обеспечивающей относительно спокойный сон.

Содержимое же квартиры интереса для злоумышленников не представляло; кроме невзрачной мебелишки на фоне блеклых обоев и старого холодильника на кухне, где еще находился пляжный пластиковый стол и два табурета, здесь ничего не было.

Благодаря Олегу, Ричарду был предоставлен во временное пользование телевизор, и каждый вечер он с интересом смотрел программы местных новостей и - без тени какой-либо заинтересованности, - американские боевики, транслировавшиеся в таком изобилии, что порою вызывало даже недоумение. Агрессия Голливуда противостояния в этой стране, судя по всему, не находила. Да и вообще принцип непротивления злу насилием реализовывался в нынешней России едва ли не повсеместно, а зло же, не встречая отпора, как быстродействующий яд заполняло все капилляры пост-советского общества.

Словно влекомая кармическим грузом, страна неуклонно погружалась в бездонную трясину, возврата из которой не виделось.

Ему, непредвзятому наблюдателю, рассматривавшему события как бы извне, население этого псевдо-государства тоже представлялось сборищем наблюдателей, как бы находившихся в летящем к бездне поезде и комментировавших с легким укором пьянство машинистов, лень проводников, загаженные вагонные клозеты, но не пытающихся не то, чтобы спастись, но и элементарно что-либо исправить и сделать.

Страна жила распродажей ресурсов, спекуляцией и бандитизмом, руководимая погрязшей в воровстве и откровенном взяточничестве верхушкой.

Впечатляло обилие лощеных лимузинов на грязных улицах со щербатым асфальтом, коммерческие ликерные палатки, от которых так и веяло криминалом, жабья форма орд частных охранников, разносортица дешевенького импорта, и - удушающая атмосфера мафиозности, пропитавшая все щели и поры этой территории. Но более всего поражала Ричарда народная баранья покорность, шедшая от безусловного признания диктата уголовной мрази. Теперь ему смутно становился понятен феномен давнего Октябрьского переворота... Вернее, сама возможность свершения такового путча.

Чекисты в кожанках из голливудских лент на историческую тему, или же гитлеровские штурмовики тридцатых годов по своей сути мало чем отличались от определенной категории московской публики, что сновала в "мерседесах", одетая в кожу современного покроя и одинаковые кепочки, либо - в спортивные пластмассовые костюмы или же кашемировые пальто. Солдатики криминальной империи, словно вышедшие из-под единого штампа, узнаваемые мгновенно и ясно дегенеративностью облика, пустотой и жестокостью глаз...

Словно сам ад выкинул сюда популяцию мелких крысиных сущностей, сбившихся в свои хищные, алчущие крови стаи. А над крысятами властвовали крысы в безукоризненно сшитых костюмах, жирные, лопающиеся от самодовольства и упоения властью, и аппетит этих грызунов предела не знал.

Из разговоров как с генералом, так и с капитаном Олегом, нехотя подтвердившим такое свое воинское звание, Ричард уяснил, что авторитет как мафии, так и хозяйничающего в стране ЦРУ, спецслужбам приходится поневоле признавать, ибо и в одном, и в другом случае, нити тянутся в высь недоступную...

Расчлененный и раскритикованный КГБ утрачивал силу и самоуничтожалс: профессионалы уходили в коммерцию, а порою и в мафию, энтузиасты хотя и крепились в надежде на некий реванш, однако тоже искали дополнительные статьи доходов, в чем обвинить их было достаточно сложно, а что же касалось службы внешней разведки, чьи возможности ограничивались жестким бюджетом, то тут, как понял Ричард, все держалось на исключительной самоотверженности полунищих сотрудников.

Ричард тихо, но неуклонно впадал в депрессию, старательно пытаясь не проявить ее в общении с людьми из разведывательного ведомства. Собственно, общение как таковое сводилось к долгим детальным беседам-допросам, поставленным по хорошо известным ему схемам.

На предложение пройти проверку на полиграфе он отреагировал с равнодушной готовностью, и тотчас был усажен на табурет и обвешан датчиками, крепившимися в носу, на мизинце, запястьях рук и голеностопных суставов.

Задавались стандартные вопросы, типа:

"Боитесь ли вы темноты?";

"Любили ли вы свою мать?";

"Могли бы вы зарезать овцу?";

"Злоупотребляте ли алкоголем?";

"Имелись ли у вас гомосексуальные контакты?".

Ричард размеренно отвечал "да"-"нет", бесстрастно ожидая вопроса главного:

"Вы контактируете с нами по заданию ЦРУ?"

Вопроса, в итоге заданного, причем - в утвердительной форме.

Ну и что? Пусть даже и дрогнула кривая под клювом самописца, пусть аналитик впоследствии обведет "всплеск" жирным красным фломастером, отметив в отчете взволнованность испытуемого при данном вопросе, но ведь и оправданную же взволнованность...