Схождение во ад - Молчанов Андрей Алексеевич - Страница 57

По каменной лестнице они поднялись в одну из башен, оказавшись в просторном помещении, где вдоль стены стояли лавки из обтесанных плит, а в овальной бойнице окна виднелись скалистые холмы, однообразно тянувшиеся за горизонт.

- Как мне вас называть? - спросил Ричард провожатого.

- Эрдан, - откликнулся тот. - Я - надсматривающий за каменщиками...

- А кто они?

- Они? Умершие. С Энрофа. Так у нас называется мир, откуда ты незаконно явился сюда.

- Но ведь путь был проложен...

- Да. Но именно теми, кого груз кармы принуждал к заточению здесь. Однако это не главная ошибка твоего наставника. Он почему-то решил, что существует какой-то отдельный, замкнутый сам в себе мир, где существует синклит арийского духа... В каком-то смысле он прав. Разве что синклиты атлантов и германцев - абсолютно раздельны, и имеют свои ипостаси и в мирах Творца, и в мирах Великого Демона. То есть, он не определился, к кому именно аппелировать и заслал тебя, в общем-то, наобум. И ты попал к каменщикам... В избранное, хочу сказать тебе, общество. Здесь искупают свою вину те, кого венчали когда-то и королевские короны, кто властвовал, миловал и казнил, вел войны и заключал мир... И есть тут, кстати, бывшие вожди твоего наставника...

- И они здесь навечно?

- Отнюдь. Некоторые претерпевают трансформу и - уходят в Свет, к Тирану, другие склоняются к нам... И тогда мы освобождаем их от мук, и даем даже возможность инкарнации и миссии в том же Энрофе...

- Под "Тираном" подразумевается Бог? - спросил Ричард.

- Таков он для нас, - ответил служитель Ада безучастно.

- Ну, а что будет со мной? Я остаюсь тут? Я возвращаюсь к Магистру? И, если возвращаюсь - то с чем?

- Тут ты не задержишься, ибо не имеешь на то ни права, ни возможности, - сказал Эрдан. - Под грузом кармы в посмертии каждый погружается в положенный ему круг. Однако о возвращении не могу сказать тебе ничего. Ты нарушил устои; твое оправдание в том, что ты сделал такое, подчинившись чужой воле, однако судьба твоя - в руках моих повелителей, и вскоре они будут здесь... Они уже здесь, - поправился он, и вдруг бесшумно повернулась в стене каменная плита, являвшая неприметную дверь, и взору Ричарда открылся огромный пустой зал с мраморным столом, и сидели за столом трое великанов в черных атласных рясах с одинаково бледными и зловещими лицами ; с мертвыми невидящими глазами, в которых застыл мрак бездны...

Эрдан, склонив голову, шагнул к ним в проем двери, и плита послушно сомкнулась за его спиной.

Ричард остался в одиночестве.

Он сидел, вперившись взором в фиолетовый просвет окна и не думал ни о чем, ибо просто не мог ни о чем-либо думать...

Небо начинало чернеть, видимо, и здесь был день и была ночь, и ночь наступила: внезапная, без сумерек, она обрушилась на скалистый инфернальный мир густой чернотой неба с ярчайшими, неведомыми Ричарду хороводами звезд, обступившими три луны, что разбросанными серебряными шарами повисли над ущельями и долинами Ада...

Дверь вновь раскрылась и - появился Эрдан.

- Ну, что, подкидыш, - сказал он с высокомерной ухмылкой. - Ты доставил немало хлопот... Однако - мы вернем тебя. И позаботится о твоем возвращении Сам...

- Это так сложно? - спросил Ричард.

- Да. Порою вернуться обратно намного сложнее, нежели куда-то придти... Но прежде, чем мы расстанемся, я отвечу на твои невысказанные вопросы. Запомни: есть много миров за границами добра и зла. И твоя земля - частица того общего, что составляют миры эти в своем противостоянии, зачастую - и во внутреннем. Ты еще не определился, на чьей стороне. Советую с этим поспешить. Чем раньше - тем лучше. Ибо выбор - необходимость для каждого. Что еще? Тебе предстоит нелегкая и необычная жизнь. И мы... да, мы внимательно понаблюдаем за развитием ее, обещаю. Далее. Уясни: ты можешь быть творцом судьбы и событий только в своем Энрофе, то бишь, на Земле, а не являться сюда в гордыне с планами какихто переустройств... Порою, впрочем, с занятными планами. Хотя...Твой Магистр просил неуязвимого тела? Глупец! Оно может быть дано лишь Зверю. Он просил бессмертие? А бессмертия нет! Ни для него, ни для тебя, и даже - ни для меня! Как нет и смерти! Есть вечная череда трансформ. И здесь, и там, и повсюду. И - неотвратимость расплаты.

Они сидели в размытом свете трех лун, лившемся в бойницу башни, и вдруг легкий ледяной воздух повеял из нее, коснувшись их лиц, и Эрдан вздрогнул, сузив глаза и, пристав со скамьи. Сказал:

- Вот и он... Пошли.

Они спустились на безлюдную площадь, озаренную космосом Ада, и Ричард услышал в сознании:

- Встань на колени. И - не смотри на него. Только не смотри на него, подкидыш!

Страшная, всепоглощающая тень скользнула над миром, и даже камень сжался в первозданном ужасе перед властелином мертвого огня и бездонных лиловых бездн; Ричард почувствовал чудовищную, вселенскую мощь темных крыл, чьим дуновением, как ураганом подхватило его - сжавшегося в комок посередине булыжной пустоши человечка, пушинкой отброшенного во мрак летящего навстречу пространства...

Оглушенный, он очнулся в снегу, на площадке возле "орлиного гнезда", а, вернее, возле дымящихся бесформенных руин бывшей горной цитадели.

Занимался тусклый рассвет. Сквозь языки утихающей метели, гулявшей по склонам, различались редкие огни, горевшие в отеле, расположенном в долине.

Некоторое время он блуждал среди обломков кирпича, черепицы, мебели и стекла, натыкаясь на обезображенные трупы "рыцарей" и прислуги. Увидев раздавленную бетонным перекрытием голову Краузе и его смятый, с обломанным рогом шлем, валявшийся неподалеку, еле совладал с подступившим приступом рвоты.

Из разбитого шкафа с оторванной дверцей, что когда-то стоял в спальне, он вытащил свою одежду и, сбросив балахон, дрожа под порывами пронизывающего жгучего ветра, облачился в костюм и в пальто.

Во внутреннем кармане пиджака нащупал свой бумажник с документами и кредитными карточками.

Еще раз прошелся в развалинах, пока, наконец, неподалеку от мертвого ламы, не увидел лежавшую навзничь Глорию.

Стер пальцами припорошивший ее лицо снег... Длинная рваная рана тянулась от лба ее к темени. Короста замерзшей крови залепила глазницу и волосы.

Ему захотелось завыть. В голос. Как умирающему в зимних горах волку. За что?! Неужели ему вовсе не суждено счастья?!

Она лежала в снегу, как красивая сломанная кукла, а он стоял над ней и беззвучно рыдал, не зная, кого винить и кого проклинать... Судьбу? Себя? Краузе? Карму?..

Среди покореженных от взрыва, видимо, газохранилища, машин, он обнаружил единственный уцелевший "линкольн" с треснувшим лобовым стеклом и, взломав рулевую колонку, накоротко соединил провода, пустив двигатель. После, лавируя между завалами кирпича, вывел машину на заснеженную дорогу.

А через два часа, бросив "линкольн" возле крохотной железнодорожной станции, он сел на поезд, идущий в Вену.

АЛЕКСЕЙ ТРЕПЕТОВ

Трепетов очнулся от пробиравшего все его тело мороза на скамье возле старого парка, некогда разделявщего восточный и западный Берлин.

С трудом встал, стуча зубами от озноба. Сознание постепенно освобождалось от дурмана, и он начинал уяснять, что каким-то чудом остался в живых, и позади страшный подвал, гулкие голоса допрашивающих, доносившиеся сквозь наркотическую пелену, сонливое безволие и темные бессознательные провалы памяти...

Сгибы локтей ныли тупой, неотвязной болью. Он посмотрел на запястья рук, увидев наплывы багрово-черных синяков, тянущиеся к ладоням... Да, искололи его изрядно и безжалостно...

В куртке обнаружился паспорт и - сберегательная банковская книжка.

Дрожащими пальцами он перелистал ее страницы. Так и есть! Эти сволочи ограбили его вчистую! Но когда, как?! И зачем все свои деньги надо было держать на одном счету?! Идиот! Сложил все яйца в одну корзину!

Вот тебе и дивные тропические острова, вот тебе креветки и креолки...