Черная война - Конторович Александр - Страница 23

– Сюда наши должны были выйти, – ее палец указал на красный кружок. – Тут у немцев армейский узел связи.

– Похоже, что тут их и накрыли. Иначе с чего бы это немцы всполошились-то?

– Нет! Наши ребята все ловкие! Их так просто не поймать!

– Эти, – кивнул я в сторону погибших, – тоже небось не совсем лопухи были. И что? Против большой толпы фрицев небольшой группе не выдюжить.

– А вы сами-то?

– Ты меня с собою-то не равняй! Да и ребята ваши, не хочу худого слова сказать, мне тоже особо не противники. Я ТАКУЮ войну видел, что никому из вас и не снилась даже! Да и учителям вашим тоже! И то – в лобовую на толпу фрицев не полезу в одиночку. И в осиное гнездо, узел связи этот, тоже соваться не стал бы. Там немцев, чай, не рота сидит. И не первогодки, а солдаты опытные.

Она притихла.

– Кто сюда прийти должен? И когда?

– Не сюда. У нас точки встречи установлены. По четным дням – одни. По нечетным – другие. Вот ребята и ходили по очереди их проверять.

– И сколько бы вы еще так ждали?

– Пока помощь не придет.

– А если не придет?

– Должна прийти! Командир обещал!

– И где он теперь сам?

Наступило молчание.

– Ладно, – я встал и протянул ей автомат с подсумками: – Бери. Я вон пулемет прихвачу.

Отойдя к немцам, я в темпе обшарил их подсумки, набрал патронов. В ранце у пулеметчика обнаружилась одна пустая и одна заряженная лента. Ничего, время будет, и пустую снаряжу.

– Ну что? Потопали отсель?

– Ребят похоронить надо бы…

– Котенок (вот же, сорвалось!), у нас на хвосте скоро будет толпа разозленных фрицев. Я не очень-то хочу встретить их тут. Так что времени у нас нет, пора отсюда сваливать. Вот отойдем подальше, там уже и будем рассуждать, что и как.

Прихватив вещмешок с рацией, мы быстро ушли в лес. Я старался по возможности путать следы. Но вся надежда у меня была на вновь пошедший снег. Если повезет, то он присыплет наши следы.

В нехилом темпе мы отмотали около десятка километров. Ноги у меня уже начали гудеть.

– Все. Перекур, – опустился я на поваленное дерево. – Передохнем пару часов.

Достав из мешка банку консервов, я вскрыл ее ножом.

– Держи. У меня еще есть.

Несколько минут мы молча поглощали содержимое банок. Ноги стали понемногу отходить.

– Ну, что, Котенок (ну все, прилипло – не оторвешь!), какие у тебя планы на будущее?

– Наших ждать надо…

– Как сегодня? – Ее глаза начали подозрительно блестеть. – Ну ладно, ладно. Успокойся, я тебя обижать не хотел.

– Ребят жалко… Ростовцев Ваня, тот, что в лесу остался, он добрый был. Шутил, конфеты мне таскал…

– А те, что на поляне?

– Тот, что у стога, – Миша Бронский, он из Ростова. У нас недавно, только перед выходом и пришел. А со мной рядом Володя Кашинский был, мы с ним вместе школу заканчивали.

– Да, не повезло им. Ну война, она все по-своему расставляет. Кому жить, а кому…

– Дядя Саша?

– Да?

– А вот на руках у вас что?

– Долго рассказывать, Котенок.

– А все-таки?

– Ты мне лучше вот что скажи. Что дальше делать будем? Твои ребята уже, скорее всего, не придут. Немцев тут скоро будет – как зрителей на Красной площади в парад. Не пройти им. Уходить надо.

– Куда?

– Через линию фронта, к нашим.

– Нет, дядя Саша. Вы идите, если вам надо, а я ждать тут буду. У меня приказ.

– Ну хорошо. Продуктов я тебе оставлю. Патронами поделюсь – есть у меня запас еще. В лесу как спать будешь? Костра вы ведь не жгли?

– Нет. В кучку ложились и менялись постоянно. Ветки вниз стелили и сверху тоже.

– Угу. И с кем ты теперь в кучку ляжешь? Медведя поднимешь?

Марина упрямо молчала.

– Ладно. Попробуем так. Командир твой какой тебе дословно приказ отдал?

– Не мне. Ростовцеву.

– Хорошо, пусть так.

– Ждать возвращения группы с разведданными. Получить посылку с продовольствием и батареями. По возвращении группы – передать нашим полученную информацию.

– А если группа не приходит?

– Ждать посылку, там будут указания.

– А если и этого не будет?

– Пробиваться к своим.

– Ну наконец-то, и полугода не прошло! Я-то тебе о чем талдычу уже целый час?

– Все равно. Я должна их ждать еще четыре дня.

– Ну, четыре дня – не вечность. Уже кое-что. Что же такого ваши ребята должны были с этого узла связи притащить? Молчишь? Ну, это твои секреты. У меня и своих хватает.

– Этих? – она снова кивнула на руки.

– И этих, и других. Смотри, – и я вытащил из вещмешка одну из генеральских папок. – Немецкий знаешь?

– Немного, в школе учила. И в разведшколе преподавали чуток.

– Тогда – поймешь. А я вздремну чуток.

Чуток затянулся на пару часов. Сначала я еще слышал, как шуршала бумагами Марина, потом усталость все-таки взяла свое, и я уснул.

Когда я проснулся, Марина все еще копалась в бумагах.

– Ну ты у нас и усидчивая! Я уж думал – и ты чуток вздремнешь.

– Дядя Саша, откуда это?

– Там такого добра еще до фига. – Я приоткрыл мешок, который лежал у меня под головой, и высыпал на снег зольдатенбухи. – Видела?

Марина кивнула, в ее глазах мелькнуло удивление.

– Так вот – это не все. Если бы я сегодня не торопился – и у этих бы все забрал. Да и с собой не с руки все тащить – я же не трактор.

– Это вы их?

– Нет – Александр Македонский! Ну ты прям как первоклассник спрашиваешь. А меня про наколки пытаешь. На, смотри, – и я расстегнул полушубок. Приподнял свитер и распахнул рубашку. – Впечатляет?

– Да…

– Немцев тоже… впечатлило. Вот и лоханулись.

– Что?

– Прозевали они, говорю. А я и воспользовался.

– Так вы… вы – разведчик?

– Эх, Котенок, если б все так просто было… Ты себе и представить не можешь, чего я только не прошел за свою жизнь…

– Я понимаю. Есть военная тайна, и ее нельзя раскрывать.

– А кроме военных – других не бывает?

– Есть еще… государственная тайна есть – так зачем вы МНЕ все это говорите? У меня ж допуска такого нет?!

– А если это – и не тайна вовсе, но никто не поверит?

– Как это так? Не поверят? Так есть же те, кто видел… Всегда доказать можно.

– Можно. Да не все. И не всем. Ты вот, пока война не началась, во многое из того, что сейчас сама видела, раньше бы поверила?

– Да. Я вот не верила никогда, что можно такими жестокими, как немцы, быть. Пока не увидела, как они наших раненых добили.

Ого! А девчушка уже успела кое-что повидать и запомнить. Вон руки как сжались!

– А то, что детьми и женщинами прикрываться можно – в это ты поверить можешь?

– От кого прикрываться?

– Ну, выставить их в окна, а самим из-за их спин стрелять.

– Да это ж… – У нее аж дыхание перехватило. – Это совсем нечеловеком надо быть!

– А я это – видел. И не раз. И как раненым головы отрезают, и много еще чего видел. Лады. Собирайся, пошли. Нам еще и ночлег устраивать надо.

Мы шли с ней по лесу, и я говорил. Должно быть, я устал держать в себе все эмоции, а может быть – просто понимал, что от нее мне не стоит ожидать какой-то подлянки. Я рассказывал ей про Афган, про Буденновск и Чечню. Про страшное слово «Норд-Ост». Она что-то невпопад спрашивала, ахала, сбивалась и сбивала меня. Удивлялась и бледнела.

– Но как же так, дядя Саша?! Вам в Москву надо, к Сталину!

– Ну, ты у нас неглупая девушка, вот и представь себе такую картину. Вылезает из леса некто, бородатый и в наколках, и говорит – везите меня к Сталину! Я великую тайну знаю! И дают ему личный самолет и везут – куда?

– В Москву!

– А на Колыму – не хочешь? Я даже тебе НИЧЕГО доказать не могу, а если кому посерьезнее? Говорил я тут с одним ОЧЕНЬ умным чекистом…

– И что он?

– Дал команду меня расстрелять. Не поверил.

– А вот это? – кивнула она на мешок у меня за спиной.

– А вот это – аргумент, Котенок. Серьезный и весомый. По крайней мере сразу меня не шлепнут, а сначала выслушают. Только для этого – еще дойти надо.