Черная война - Конторович Александр - Страница 26

За мушку его, вот так, теперь – вот так. И – все! Поняла?

– Ведь немец выстрелить сумеет!

– Ты думаешь? Смотри.

Я взвел затвор у автомата.

– Держи. Попробуй выстрелить. Не бойся, все равно не сумеешь.

Маринка взяла автомат в руки, подобралась и стала похожей на взъерошенного котенка.

– Готова?

– Да, только страшно ведь…

– Сказал – не бойся!

Шаг вперед, отбив ствола… Левая рука скользнула вперед.

Щелк!

– Ну? Удалось стрельнуть?

Маринка удивленно рассматривала автомат, стоящий на предохранителе.

– А как же это… как вы так смогли?

– Дальше показываю! Становись!

Так, по кругу. Отбив, захват, затвор, предохранитель – опа! У Маринкиного виска подрагивал, зажатый в руке, магазин. Секундой раньше он был в автомате.

– Еще секунда, и кранты! В магазине весу хватит, чтобы висок проломить. Можно и просто автомат отобрать, ну это я тебе уже показывал.

– А пистолет, тоже так?

– Нет. Это иначе делается. Смотри сюда.

Захват, шаг вперед, проворот.

– Уяснила?

– Да! Давайте я попробую!

– Ну, давай, действуй. Ого!

– Больно?

– Нет, нормально все. Еще разок! Отлично. Теперь передых, десять минут.

Мы присели на бревно.

– Дядя Саша?

– Да, Котенок?

– А вот как же так выходит, вы же выше меня и тяжелей. Да и сильнее намного…

– Тут, Котенок, не сила нужна. Ты вот видела, как я двигаюсь?

– Быстро.

– Но можно и быстрее, и наверняка ты видела, как люди быстрее меня двигаются.

– Видела. Но они как-то по-другому, резче.

– Вот! В этом одно из отличий и есть! Резкое движение человек непроизвольно фиксирует и к нему подсознательно готовится. А плавное движение замечает с опозданием и не успевает среагировать.

– Это понятно, но все равно, что-то не так.

– Правильно. На тебя здоровенный мужик попрет, ты ж его с ног иначе как пулей не сшибешь?

– Это если в лоб его бить.

– Во, уже смекаешь! В лоб его и я не факт, что снесу. А вот подтолкнуть его в ту сторону, куда он и сам ломится, сам бог велел! Да если ты его еще и подкрутишь при этом, как я тебе уже показывал, так он всей мордой в стену и зароется.

– И каждого так завернуть можно? Даже и вас?

– А я что – особенный? Как и все, на двух ногах хожу, двумя руками машу.

– Ну, махать вы ими очень даже ловко можете…

– Дай срок – и ты сумеешь! Ты вот танцевать хорошо умеешь?

– Стараюсь.

– Вот и тут, как в танце. Не должно у тебя промежутков и остановок быть, когда работаешь. Каждое движение плавное и не резкое, но быстрое. Конец одного есть начало следующего.

– Интересно как…

– Вот и попробуй мне сейчас протанцевать все, что я тебе сегодня показал. Только сразу и без остановок.

А хорошо у нее все это получается! Будет из девчонки толк! Вон как на лету подстроилась, даже что-то себе под нос напевает.

Однако же пора и о хлебе насущном подумать. Пора нам уже скоро и на дорогу выходить. Она у нас тут хоть и не очень большая, однако же поживиться на ней мы сумеем.

К дороге мы вышли через три часа. Можно было бы и раньше, но я специально сделал крюк, чтобы не выдать следами направление нашего движения.

– Слушай сюда. Твоя позиция – вот тут, у поворота. Смотришь в обе стороны. Что увидишь нехорошего – стучишь костяшками пальцев об автомат. Вот так. Поняла?

– Да.

– Этот звук для леса неестественный, и ни с чем его я не перепутаю. Ты тоже слушай, если что – я такой же сигнал дам.

– Ясно.

– Задача такая. Ждем одиночный грузовик. Мотоцикл тоже подойдет, но это – на крайний случай. Легковушка – тоже хорошо, но маловероятно, тут им делать нечего. Нам в первую очередь продукты нужны, а откуда они возьмутся в легковушке или в мотоцикле? Поэтому и ждем грузовик. Первой не стреляй, жди меня. Даже когда бой завяжется – жди. Пусть немцы ко мне все развернутся. Тогда и стреляй. Старайся бить короткими, вместе со мной или с немцами. Понятно – почему?

– Почему?

– Чтобы они тебя раньше времени не срисовали. А если так делать будешь, то двоих-троих, а то и больше подберешь тихо. Все, расходимся.

Позицию я выбрал на повороте дороги. Прямая на протяжении метров восьмисот, здесь она дважды поворачивала, огибая маленькое озерцо. От поворота до поворота было метров семьдесят. На одном повороте я уложил Марину, а сам обустроился на втором. Прошло около часа, в лесу было тихо. Но вот сквозь шум ветра послышался какой-то звук. Поскрипывание, звон – это еще что? А вот оно что! Подвода! И на ней – четверо. В бинокль я рассмотрел понурого возницу и трех полицаев. Кстати, совсем неплохой вариант. Они местные – значит, голодными путешествовать не будут. Ну-ну, подождем… Не забыть вовремя Маринке сигнал подать, а то дергаться будет.

Первого полицая пулей снесло с подводы на дорогу. Второй схватился было за винтовку, но схлопотал две пули и кулем осел у заднего колеса. Третий сразу поднял руки и застыл как изваяние. Возница обеспокоенно повертел головой, но с места не встал, остался сидеть.

– Не двигаться никому! Оружие бросить! – гаркнул я, не выходя из кустов.

Полицай судорожно рванул с плеча винтовку, бросил ее на дорогу.

С «браунингом» в руках я осторожно вылез из-за кустов. Пулемет висел за спиной.

Подойдя поближе, я отфутболил винтовку в кусты. Потом проделал ту же операцию с винтовками других, менее везучих полицаев.

– Оружие еще есть?

– Нет…

– Продовольствие, боеприпасы?

– Вон, в телеге лежит.

– На дорогу.

Поминутно оглядываясь, полицай стал таскать на дорогу продовольствие. Что у них тут? Хлеб, сало, даже окорок есть! Нехило запаслись. Консервы – тушенка, откуда? Немцы поделились? А не все ли равно?

Так, и что с ним теперь делать? Пристрелить? Молодой еще пацан, жалко. Да и что после этого с возницей сделают? Так у него хоть какой-то шанс будет.

– Короче! Топаешь ногами вон туда, куда и ехал. Отойдешь метров на двести и стоишь. Подвода тебя догоняет, садишься и едешь дальше. Обернешься – получишь пулю. Усек?

– Да.

– Выполнять!

Полицай бегом припустился по дороге.

Я повернулся к вознице:

– Забирай эту парочку жмуров, грузи их на телегу и можешь ехать.

Возница быстро затащил покойников в телегу и хлестнул кнутом лошадь. Та рванула с места, и, проехав метров двадцать, телега правым боком сползла в канаву. Возница хлестнул лошадь раз, другой. Безрезультатно.

– Мил человек! Не подсобишь? Подтолкни ее хоть малость, лошадь вон не может вытащить-то, а?

– Добро, дед. Помогу.

Я уперся плечом в задок телеги, нажал. Хрустнув, она подвинулась вперед. Ну и ладненько!

Щелк!

– Не двигайся! – Голос возницы звучал как-то иначе, чем раньше. – Голову не поднимай и руки на виду держи. Так. Пулемет на дорогу брось. Пистолет тоже. Три шага назад.

Я отошел. Теперь мне виден был возница. Распрямившись, он стал выше ростом и как-то здоровее. В руке у него был зажат «ТТ».

– Не ожидал? – ехидно поинтересовался он. – Думал, тут простой крестьянин за вожжами сидит?

– Да, – кивнул я головой. – Так и думал.

– Так и зря ты так думал-то! Ванька! Дуй сюда, сейчас мы этого комиссара вязать будем!

Полицай бегом припустился обратно.

– А в совло не боишься схлопотать?

– Чего? – возница ошарашенно посмотрел на меня. – Это еще почему?

– За комиссара.

– А кто ж ты еще есть?

– Ну на, полюбуйся, – протянул я ему руки. – Почитай, коли грамотный.

– Не вижу я отсель.

– Я не гордый, подойду, – и я сделал пару шагов к телеге. – Теперь видно?

– СЛОН… Это… Ты с Соловков, что ли, будешь?

– Оттуда. До фига ты там комиссаров видел?

– Не был я там. Но комиссаров там, точняк – не было. Кореша говорили… Ты, это, на месте стой!

– Я и так не пляшу. Могу вон даже и сесть, если хочешь.

– Захочу – так и спляшешь. Мало ли кем ты раньше был? Сейчас времена уже другие. На полицию нападать – это тебе боком выйдет.