Девятьсот восемьдесят восьмой (СИ) - Казимирский Роман - Страница 21

Покосившись на друга — не против ли? — мужик продолжил свое героическое повествование:

— Нас, знаешь, голыми руками не возьмешь. Пытались они стрелы в нас пускать, но только Мусу зацепили.

— Кого? — не понял Тимоха.

— Ну, того, которого мы привезли. Мусой его зовут. Ты не смотри, что он такой чумазый — крепкий мужик, видный. Мне он сначала не понравился, но ты бы видел, как он здоров своей саблей махать! В общем, не будут больше вас разбойники беспокоить.

— Ты точно говоришь? — не веря внезапно свалившемуся счастью, вскочил на ноги Тимоха. — Не брешешь?

— Чего мне брехать? — оскорбился Курьян. — Да вон они лежат — в лесочке рядом. Можешь сам посмотреть.

— Брат! — Тимоха кинулся к куму и обнял его с таким чувством, что здоровяк даже крякнул от неожиданности. — Спаситель ты наш!

— Ну, не только я, — освобождаясь, смущенно пробормотал Курьян. — Остальные тоже постарались. Немного.

— Да мы же… Ты же… — не найдя нужных слов, Тимоха поднял вверх руки и издал победный вопль. — Эгей! Заживем! Наконец-то. А мы ведь, представляешь, к самому князю отправляли посланцев, но у него сейчас, говорят, своих дел по горло. В общем, так и не дождались от него помощи. А тут вы! Ну, спасибо! Давненько у нас таких радостных вестей не было.

В этот момент дверь приоткрылась, и в избу заглянула женщина, которой недавно доверили Мусу. Бросив на Марселя настороженный взгляд, она обратилась к хозяину:

— Там этот, бесурменин, в себя пришел. Зовет какого-то Кирилла. Хотел встать, так мне пришлось ему пару раз того…

— Чего — того? — нахмурился Тимоха.

— Чего, чего… В зубы дать! — с вызовом отозвалась баба, и Марсель автоматически взглянул на ее руки, которым мог бы позавидовать любой мужик.

— Ты что?! — вскричал Тимоха. — Нашему гостю — да в зубы? Меланья!

— Ладно, — поднялся ученый. — Я Кирилл. Пойду, посмотрю, что там. Ты, Курьян, можешь не ходить. И не болтай лишнего.

Оставив родственников общаться друг с другом, Марсель проследовал за женщиной, которая, идя впереди, постоянно оглядывалась на него, словно опасалась, что он нападет на нее сзади.

— Ты не бойся меня, — мужчина постарался успокоить ее. — Я тебе зла не желаю.

— Вот и хорошо, что не желаешь, целее будешь, — отозвалась баба. — Пришли.

Отступив в сторону, она пропустила Марселя в избу и зашла следом. Муса лежал на толстой соломенной подстилке, а по обе стороны от него стояли его помощники. Судя по вздувшейся губе, ему действительно досталось, и историк с трудом сдержался, чтобы не засмеяться. Мавр бросил на свою няньку недобрый взгляд и, стараясь говорить внятно, несмотря на слабость, произнес:

— Баба меня била. Это нельзя. Оскорбление. Казнят за такое.

— Она тебе жизнь спасла, так что, думаю, ее можно простить, — отозвался Марсель, стараясь говорить, как Кирилл — степенно и внушительно. — Знахарю это можно, если больной ведет себя дурно.

— Уу, сахира, — процедил сквозь зубы Муса, глядя на женщину. — Ведьма!

Меланья в ответ только хмыкнула и отвернулась. Подумав, что мавр, чего доброго, решит наказать ее при удобном случае, Марсель поспешил смягчить ситуацию.

— Твоя обязанность — охранять меня. Ее — лечить тебя. Если я буду в опасности, ты ведь постараешься меня спасти, даже портив моей воли, верно? Вот и у нее так же. Так что на твоем месте я бы не сердился, а поблагодарил ее. И Курьяна, кстати, тоже.

— За что?

— А ты забыл, что это он из тебя стрелу вытащил? Если бы не он, ты бы уже умер.

— Всем должен, — почему-то грустно вздохнул Муса, но тут же поморщился — любое движение причиняло ему боль. — Нужно ехать. Я могу.

— Ты? — усмехнулся Марсель. — Легче было бы сразу закопать тебя в том лесу, чтобы потом не мучиться. Лежи, набирайся сил. Завтра видно будет, что к чему.

— Хорошо, — подумав несколько секунд, мавр согласился и кивнул в сторону Меланьи. — И эту… Убери. Не хочу.

— А вот это брось, — строго и внушительно проговорил ученый. — Я видел, как твои помощники стояли рядом и смотрели, пока ты там умирал. Они в этом деле ничего не смыслят, а ты мне еще пригодишься. Так что считай это приказом. Баба останется с тобой, и ты будешь ее слушаться.

В ответ Муса снова пробормотал какое-то ругательство, но не стал спорить, а только закрыл глаза, давая понять, что будет терпеть присутствие знахарки только потому, что так ему велел начальник. Удовлетворенно кивнув, Марсель попросил женщину впредь не распускать руки, и вышел за дверь, оставив мавра на попечение Меланьи.

Оказавшись снаружи, историк оглядел окрестности и с сожалением покачал головой: местным жителям придется много потрудиться, чтобы привести селище в порядок, а учитывая тот факт, что мужская сила здесь почти отсутствовала, ему было сложно представить, как такое возможно. Впрочем, он был далек от мысли спасать каждого встречного — ему нужно было думать о более важных делах, например, о том, как обвести вокруг пальца Владимира. Если ему не удастся сделать это, последствия могут быть самыми плачевными — во всяком случае, для того мира, который он знал. Не обращая внимания на селян, который тайком разглядывали его, Марсель вернулся в избу Тимохи и застал мужиков за обсуждением насущных проблем.

— Ты не сомневайся, — убеждал кума Курьян. — Просто делай, как я говорю, и все будет хорошо.

— А если он откажется? — сомневался Тимоха. — Помню, в прошлый раз мы крепко повздорили.

— Это другое, — отмахнулся мужик. — Лаяться по поводу ерунды каждый горазд, но если беда какая случится, Михайло первый на помощь придет.

— О чем разговор? — поинтересовался Марсель.

— Да вот, говорю ему, чтобы к нашему старосте обратился, — кивнул Курьян.

— Хорошая идея.

— Так и я об этом же ему толкую! А он все сомневается.

— Ты, друг, вот что, — предложил Марсель, — скажи Михайло, что, мол, Баламошка привет передавал и просил помочь вам.

— Какой баламошка? — удивился мужик.

— Он знает, какой, — уклонился от прямого ответа ученый. — Просто скажи, а там уж он поймет.

Пока мужики обсуждали какие-то насущные дела и вспоминали прошлое, Марсель пытался понять, насколько важное значение может иметь их вынужденная задержка. Информации о том, когда именно посланник греческой церкви должен был приехать в Киев, у него не было — возможно, таких данных вообще не существовало. Так что, в конце концов, он пришел к выводу, что они вполне могли подождать несколько дней, пока Муса не придет в себя. Судя по его готовности продолжить путь хоть сейчас, он был привычен к ранениям, однако ученый не мог допустить и мысли о том, чтобы подвергать его такому риску. По его подсчетам, им нужно было проехать еще, как минимум, сорок километров, и он сомневался, что мавр сможет выдержать такой долгий переезд. Приняв решение, историк расслабился. Возможно, эта остановка даже к лучшему — будет время собраться с мыслями и даже попытаться вытянуть из Мусы какую-нибудь полезную информацию. Кто знает, может быть, он узнает что-то новое.

— А что, найдется ли у тебя, хозяин, место для нас на пару-тройку дней? — Марсель обратился к Тимохе, дождавшись, когда тот закончит рассказ о загубленном урожае.

— Уж этого добра у нас навалом! — тут же отозвался мужик. — Несколько хат пустуют, выбирайте любую. Правда, не княжеские хоромы, но что есть.

— Сойдет, — сразу согласился Марсель. — Пойдем, покажешь.

Спустя всего полчаса путники уже расположились в довольно просторной избе. Рассудив, что в создавшейся ситуации это лучшее, на что можно было рассчитывать, Марсель остался доволен — при желании в хате можно было разместиться не только ему и Курьяну, но и их сопровождающим. Однако мавры наотрез отказались покидать своего начальника и жестами объяснили, что будут ночевать рядом с ним. Несмотря на то, что Меланья всячески пыталась их выпроводить, говоря, что прекрасно справится и без них, они только упрямо мотали головами. В итоге баба махнула на них рукой:

— Пес с вами, оставайтесь.