Девятьсот восемьдесят восьмой (СИ) - Казимирский Роман - Страница 54

— Ты уходишь? — удивилась девушка. — А как же все то, что ты только что говорил мне?

— В некоторых делах главное — это умение ждать, — глубокомысленно заметил мужчина. — Вот я и подожду, пока ты сама не обратишься ко мне за помощью. И когда это произойдет, можешь не извиняться. Главное — не упрямься и не дотяни до того момента, когда ничего уже нельзя будет изменить.

С этими словами Марсель развернулся и, несмотря на гневные оклики жрицы, пошел своей дорогой. Близость артефакта, несмотря на полное непонимание принципов его действия, наполняло его уверенностью в собственных силах. В какой-то момент он усомнился в его могуществе и оглянулся, опасаясь, что как только он отойдет на значительное расстояние, защитное поле исчезнет — и ему придется отбиваться одновременно и от Лады, и от ее учителя. Но он зря волновался: девушка стояла всего в паре метров от старца и, судя по всему, пыталась докричаться до него, однако тот не слышал ее.

— Удачи вам, ребятки, — с улыбкой пробормотал историк и пошел своей дорогой.

Чем дальше он отходил от волхвов, тем разумнее ему казалось принятое решение. Допустим, рассуждал ученый про себя, прежний мир, к которому он привык, потерян для него навсегда. Что с того? Если принять на веру вариативность времени, то он, по сути, никому не навредит, если решит создать свою собственную версию будущего. Историк слабо разбирался в научном подходе к исследованию времени как непрерывной величины, и это в какой-то мере помогло ему отбросить всякие сомнения, которые сбили бы с толку любого человека с математическим складом ума. Проще говоря, он махнул рукой и решил оставить все, как есть.

— В конце концов, живем один раз, — подытожил он собственные рассуждения, но тут же понял, как глупо прозвучало это выражение в создавшейся ситуации, и рассмеялся.

Марсель чувствовал себя великолепно, словно и не было того кошмара, через который ему пришлось пройти. Несмотря на то, что он не планировал возвращаться в Триполье, чтобы не подвергать опасности своих друзей, ученый верил в то, что наступит тот день, когда Баламошка снова увидится с Курьяном, Михайло и Марусей. Кто знает — может быть, и с Мусой удастся пересечься где-нибудь. Опасности со стороны старого волхва и его резвой ученицы он больше не ощущал — единственное, что его теперь беспокоило, так это то, где он будет жить. Идти в людные города не хотелось, да и удаляться на достаточно большое расстояние тоже было нежелательно — ведь его помощь могла понадобиться в любой момент. Подумав о князе, Марсель сначала почувствовал к нему жалость, но тут же, вспомнив, с какой легкостью тот обрек его на смерть, махнул рукой: с его стороны было бы слишком самонадеянно пытаться спасти всех, особенно против их воли.

Обострившиеся чувства, которыми его наделила старая жрица, подсказали ему, что дальше идти не следует. Остановившись, Марсель настороженно огляделся по сторонам и прислушался. Сначала ему показалось, что все дело было в его разыгравшемся воображении, но уже в следующий момент он почти физически ощутил, как ослабевает натянутая тетива — и стрела рассекает воздух. Машинально пригнувшись, Марсель почувствовал, как что-то прошло сквозь его рубаху, лишь слегка оцарапав спину. Если бы он замешкался на долю секунды, то его путешествие закончилось бы, едва успев начаться. Отпрыгнув в сторону, он спрятался за дерево, удачно оказавшееся рядом, и попытался восстановить дыхание и унять бешено колотящееся сердце. Слишком рано он уверился в собственной неуязвимости, и теперь горько сожалел о том, что не расспросил старуху более подробно о том, в чем, собственно, заключалась пакетированная сила ее предков. Если все, на что они были способны, относилось исключительно к волхвам, то грош им цена — помимо жрецов, существовали еще грабители с большой дороги, с которыми ему уже приходилось сталкиваться, да и княжеские дружинники многое бы отдали за возможность свернуть ему шею в отместку за смерть товарищей. Разом растеряв всю свои самоуверенность, историк замер на месте, стараясь не высовываться из своего укрытия, и удивился, когда услышал голоса, которые, судя по высокому тембру, принадлежали совсем молодым людям, почти детям:

— Ха! А говорил, что без промаха бьешь! Брехун!

— Шибко юркий попался, гад…

Не веря собственным ушам, Марсель попытался выглянуть из-за дерева, но тут же едва не схлопотал стрелу между глаз и только в последний момент успел спрятаться.

— Опять мимо! Мишка мазила!

Первый голос сорвался на восхищенный визг, и историк решил, что настала пора вмешаться в происходящее и хотя бы попытаться выяснить, чем он так заслужил подобное внимание со стороны неизвестных шутников.

— Кто это у нас тут балует?! — грозно прокричал он. — Сейчас выйду, уши всем оборву!

— Ты смотри, какой смелый, — удивленно отозвался второй — судя по всему, именно он стрелял. — Ну, выходи, посмотрим, кто кого.

Конечно, у Марселя не было ни малейшего желания подставляться, однако и уступать малолеткам ему также не хотелось. Поэтому он прикрикнул на стрелка, стараясь, чтобы его голос при этом звучал уверенно:

— Ты говори, да не заговаривайся, сорванец! Стрелы у тебя рано или поздно закончатся, а мой нож всегда при мне. Сдеру с тебя шкуру и подвешу на кишках под этим самым деревом, чтобы другим неповадно было!

Конечно, никакого оружия у него с собой не было, но нападавшим необязательно было об этом знать. К счастью, то ли его слова возымели эффект, то ли один из ребят услышал то, что смутило его, потому что уже спустя пару секунд до ученого донесся голос, полный сомнения:

— Обожди, Миша… Кажется, этот не такой. Нормальный он.

— С чего ты это взяла? Все они мастаки языками трепать. Не вздумай к нему приближаться. Я слышал, они могут любого своей воле подчинить. Если пойдешь на меня, пристрелю, не раздумывая.

— Уж ты скажешь… — обиделась девочка — ученый уже понял, что имеет дело с парочкой разнополых детей, и это открытие сильно удивило его.

— Что вы там такое говорите? — прокричал он, перебивая спорщиков. — Какой это — не такой? Конечно, я нормальный!

— Ага, так я тебе и поверил, — усмехнулся тот, кого называли Мишей. — Я видел, как ты с той жрицей болтал, как со старой подругой. Скажешь, не было такого?

До Марселя начал постепенно доходить смысл происходящего, но он все равно не мог понять, что заставило ребят стрелять в него. Скорее всего, они приняли его за волхва. Но славянские жрецы пользовались в народе уважением, откуда такая агрессия?

— Ну, болтал — и что с того? — историк для пущей убедительности добавил несколько ругательств, чтобы доказать, что не имеет к касте посвященных никакого отношения. — Я в болото провалился, чуть не утоп, а она меня вытащила. Если говоришь, что все видел, то и это должен был заметить.

— Я позже подошел, дядя…

Марселю показалось, что мальчик начал оправдываться, и он вздохнул с облегчением — похоже, неприятная беседа, наконец, начала склоняться в его пользу. Чтобы упрочить свою позицию, он заорал так, что даже себя немного напугал:

— Еще раз выстрелишь — и я с тебя, засранец, портки сниму и в таком виде к родителям приведу!

Озвучив эту страшную угрозу, мужчина сделал глубокий вдох и, мысленно попрощавшись со всеми своими друзьями и недругами, вышел из-за дерева. Чувствуя, как ноги наливаются свинцом, он все же сделал над собой усилие и достаточно бодрым шагом направился в сторону двух силуэтов, которые едва виднелись в тени деревьев. Спустя минуту он уже стоял перед парнем, которому от силы можно было дать лет двенадцать, и еще более мелкой девчушкой. Судя по тому, что между ними наблюдалось определенное сходство, Марсель сделал вывод, что они были родственниками.

— И не стыдно сестру младшую с собой на такое опасное дело брать?! — накинулся он на молодого человека. — А если бы на настоящего волхва наткнулись? Представляешь, что бы он с вами сделал?

— Я думал, что с первого раза попаду, — набычился мальчуган, глядя на взрослого собеседника исподлобья.