Из другого теста. Книга 2 (СИ) - Сергеева Александра - Страница 39

Причина выяснилась, когда пыль чуть улеглась: вместо одного ожидаемого кратера их вылупилось целых два. И в оба щемились жирные бутоны щупалец. Нар застонал от вожделения, не веря своему счастью. Шах выбивала зубами морзянку, подгоняя вылезающую добычу. Медведи дышали не только носом, но и вытаращенными глазами, взяв наизготовку хвосты. Едва первый червяк достаточно продвинулся, Дубль-Гет накинул на него аркан, и пошла работа. Наруга думала, что второй червяк сбежит, почуяв подвох. Но этот тупица проигнорировал печальную участь собрата. Или предпочёл стать ужином, а не то, что против него наколдовала Шатхия.

Пат внезапно подхватил именинницу на руки и радостно заорал. И тут эта железная леди — эта деревянная болванка — смутилась. Наруга заморгала, избавляясь от морока — хутамка потупила глазки и осторожно улыбнулась. Не будь она продуктом какой-то там химической формы материи, зарделась бы, как обычная баба. Фестиваль сюрпризов набирает силу — растерянно подумала Наруга, отчего-то уводя взгляд в сторону и делая вид, будто в той стороне происходит всё самое интересное. Сроду за собой на замечала девичьей стыдливости. А умерла, стала оборотнем, вышла замуж и вот тебе, пожалуйста, сподобилась. Какими затейливыми путями подчас эволюционируют женские чувства — обхохочешься.

На её вопросительный взгляд Гет ответил философским поднятием бровей. Знал гад? И что, молчал? То-то он так спокойно отнёсся к перспективе потерять Пата, если Галя уведёт его из стаи. Грудь уже начала набирать воздух для взрыва, но тут Дубль-Гет гневно рыкнул. Наруга, было, решила, что этот нахал, покрывая дружка, желает вмешаться в её семейную жизнь. Но всё оказалось гораздо прозаичней: на их распухших червяков раскатали губу.

— Ты же говорил, что зверья тут нет, — нахмурилась она, собираясь отодрать свою мандариновую машину от заправки.

В голове еле слышно зудело.

— Бывает, — ответил Патрик, опуская Шатхию.

Из той весь этот трепет с придыханьями выветрился в единый миг. Хутамка лихо перемахнула через тушу червя и приземлилась рядом со своей машиной — Шах начисто проигнорировала команду «готовность номер один». Как вцепилась зубами в мясистый бок, так и рванула кусок, смачно глотая. А глазами примеривалась к следующему.

— Ложная тревога? — с надеждой спросила Наруга.

Не хотелось никаких потрясений — сегодня их явный переизбыток.

— Обычная, — пожал плечами Гет. — Может, пронесёт. А не пронесёт, получим ещё одно блюдо. Ты что предпочитаешь: червятину или кенгурятину?

— Говядину, — буркнула она.

— Тогда пусть живут, — заключил Патрик и уселся на землю.

Делать было нечего. Нужда бороться с дублями за кусок отпала — еды завались. А кенгуру никогда не решаться отнять добычу у медведя — ну, разве стаей против одного. Да и то вряд ли: визгуны в стаи не сбиваются. Пока дубли не набьют брюхо, с места не сдвинутся. Разводить здесь костёр — сгоношить перекус — так рюкзаки, что таскали на себе медведи, остались в котловине. Словом, делать и вправду совершенно нечего. Наруга решила, что самое время вздремнуть, пока эта идея не пришла в головы конкурентов. Она отошла от накрытого стола, улеглась на спину и закрыла глаза в надежде, что из-под неё никто не вылезет. Дрёма опоздала — рядом еле слышно зашуршало.

— Подруга, пройди мимо, — попросила она.

— Ты неправильно думаешь, — нравоучительно процедила Шатхия.

— Я вообще о тебе не думала, — поморщилась Наруга, догадавшись, какие мысли ей сейчас приписали.

— У Гали чёрная душа, — проигнорировала её неудовольствие настырная степнячка.

— А я и не утверждаю, что ты ревнуешь и потому бесишься, — предпочла перейти на шёпот Наруга. — Галя не та личность. Да и ревновать к ней бессмысленно. Мы всё равно её прикончим.

— Мужчин брать не будем, — поставила условие Шатхия.

И такое в её шипении сквозило предвкушение, что Наруга открыла глаза. Не удивилась бы, если б увидала в пасти хутамки исчезающую Галину ногу. Это ж, как нужно постараться, чтобы доколупаться до её единственного нерва, что залегает в кромешных глубинах каменновековой степной психики. Шатхия даже в тюрьме смотрела на своих пленителей, как на что-то приглючившееся. Враг для неё это серьёзно — на мелочи она не разменивается.

— Согласна. Нам их сопливое благородство не в тему. Сами справимся. Значит, ты тоже думаешь, что Галя намерена свергнуть нас с пьедестала?

— Пьедестал это что? — уточнила Шатхия.

— Неважно. Думаешь, она захочет прибрать берров к рукам?

— Не захочет — уже хочет. А нас убьёт. Станет для всех очень важной. Потому что одна и других нет.

— Чушь! — фыркнула Наруга и метнула взгляд в мужиков.

Те о чём-то трепались, делая вид, что дамские секреты им без надобности.

— Тебя так легко убить? — вновь зашептала Наруга.

— Тебя тоже нелегко, — поняла свою оплошку Шатхия. — Но Галя хитрая.

— Хитрей наших воровок? — усмехнулась Наруга. — К тому же не забывай о людях. Думаешь, им плевать, кто у них в оборотнях бегает? Что одна, что другая — один чёрт?

— Старики тебя уважают, — почтительно констатировала хутамка. — Ты хозяйка.

— Дело не в этом. Они не захотят, чтобы волшебными камушками распоряжались чужаки. А те явятся сразу за Галей.

— Будет много шума, — досадливо дрогнули чёрные брови. — Много крови. Нельзя её пускать в Таноль. Надо прежде убить. Сразу.

— Сразу не выйдет, — оборвала ей крылышки Наруга. — Мужики не дадут. Придётся выпустить эту сучку из котловины. Спровоцировать и толкнуть на глупость. А потом порвать к чёртовой матери. Правда, она может успеть завести дубля. Что, если это будет наша медведица?

— Не будет, — пренебрежительно скривила губы Шатхия.

— Ты не перегибаешь?

— Гет тебя любит, и Дубль-Гет тебя любит, — возразил прирождённый животновод. — Игбер Юльку любит, и его медведь любит. Ойбер Ракну…

— Я поняла. Намекаешь, что Дубль-Пат ровно дышит на Галю?

— Нормально дышит, — пожала плечами Шатхия. — Как всегда. Он её не любит.

— Уверена?

— Видела. И Гранка видела.

Наруга задумалась. Начала, было, прикидывать пятку ко лбу, но Гет протрубил подъём:

— Дамы! Нам пора!

Довольные медведи вытирали морды о траву. Нар как-то попробовал за ними собезьянничать, так кувыркнулся и чуть не переломал ноги. Шатхия поднялась и направилась к мандаринке. Та сидела на пузе, вычищая передними лапами мясо из зубов. Процедура уморительная, особенно когда мандарины начинают умывать рожу — натуральные кошки. Дубль-Нар учуял настроение пилота и застыл: колени в раскоряку, лапы во рту. Мужик никак не мог понять, что делает не так, если всё так, потому как всегда, с самого детства. Наруга шла к нему, мысленно хваля вожака за всё подряд. Тот удовлетворённо курлыкнул — в башке всё встало на места — и продолжил чистку зубов.

Тем временем медведи захлестнули хвостами второго червя, с сожалением косясь на объедки первого. Обрели подходящие для транспортировки кондиции и потащили добычу к перевалу. До склона буксировка проблем не доставляла, но лазать по горам с такими кондициями — смешить людей. Однако, сдувшись, червя наверх не втащить — а дохлый он может трансформироваться только в гниющую падаль. Причём, довольно быстро. Эта ситуация была не раз обкатана: супруги-мандарины пристроились за согнутым подковой червём и пали на колени передних ног. И вот так ракообразно, поставив на попа блины, принялись толкать добычу, облегчая процесс. Уполовинить эту груду мяса — бросив остальное — дублям приходило в голову не чаще идеи освоить гадание на картах. Или выучиться вязать носки. Мужики тоже подсуетились, соорудив себе постромки, но их вклад в общее дело был, скорее, морально-этическим.

Главная закавыка была в том, что привал никак не вписывался в техническую сторону вопроса. Но вскоре на вершине перевала показались Дубль-Ри с папой. Они радостно гыгыкнули и покатились навстречу своему обеду. Вчетвером медведи допёрли его с грехом пополам до вершины и дружно повалились отдыхать. Наруга хохотала до колик, когда Дубль-Ри подполз к червю на брюхе и вгрызся ему в бок. Передние лапы разрывали толстенную шкуру, а задние сучили в сладостном нетерпении, натыкаясь на собственные хвосты. Вниз червяк катился своим ходом, обдирая шкуру и натыкаясь на валуны. Медведи съезжали следом, периодически задавая ему пинками ускорение.