Из другого теста. Книга 2 (СИ) - Сергеева Александра - Страница 57

На подходе к перевалу их встретил Дубль-Ди — что-то далековато завела Дитмара его деликатность. Они с Гетом, конечно, могут шумнуть, распалившись, но не настолько же. Да и не до секса — сгоношить его за пару минут у них никак не выходит. Нара её отвлечённые размышления сбили с толка — он начал притормаживать. Но все три медведя дружно крякнули на бестолкового романтика, и мандарин сосредоточился на боевых действиях. В частности, на переправе через реку, посреди которой они с Наругой и встали столбом. С этого места уже можно достаточно прилично разглядеть перевал. Широкий, крутой — он имел естественный жёлоб по левой стороне. Со стороны кострищ Наруга его не видела, значит, и оранжевую блямбочку при подъёме по дну этого окопа никто не разглядит.

Эта проблема царапала нервы всю дорогу сюда. Она даже пожалела, что увязалась за мужем, демаскирую его группу. Готова была в любой момент сдать в сторону и не отсвечивать, хотя всё то же пакостное предчувствие настырно проедало ей мозг. Даже не предчувствие, а весьма знакомое ощущение: выходил из спячки её зверь. Из очень долгой спячки — в последние месяцы она жила, как в раю. Опасность, исходящая от местных тварей, сущий пустяк по сравнению с причудами людей. Тварей зверь начисто игнорировал, считая ниже своего достоинства марать лапы о подобную мелочёвку.

Однако, он даже не чухнулся при появлении капсулы с разведкой. А вот сейчас заворочался. И опять готовился ворваться в жизнь хозяйки без дозволения — когда этот мерзавец его спрашивал? Снова с одинаково безапелляционной жестокостью он бросится защищать хозяйку от смерти и убивать всё, что ей мешает жить. И вновь не попросит прощения, верный девизу о своей непогрешимости. Зверь уже принюхивался к невидимым за деревьями диверсантам. Наруга почти физически ощущала их дикую усталость.

Она выскочила из прущей наверх машины и взобралась по стенке жёлоба. Редкие деревья осмелились оккупировать лишь подножье перевала, а наверх не полезли — общий признак всех трёх котловин. Подъём отлично просматривался, и Наруга обнаружила, что диверсанты уже забрались выше неё. Их было тринадцать. Четырнадцатого она бы не разглядела, если бы один из мужиков, приотстав, не пустил в землю пулемётную очередь. Из-за камней показалась безвольно откинувшаяся рука. Видать, кто-то получил травмы, несовместимые с поставленной задачей, и неудачника добили.

Наруга аккуратно перебежала к высокому валуну и присела, скрытая им от глаз карабкающегося наверх десанта. Внизу метрах в ста от кромки леса расселись четыре исполинских мохнатых чёрных глыбищи. Сверху всё кажется иным, но ей показалось, что подобных габаритов при ней достигала лишь Машка и только однажды: когда подсаживала их на высокую скалу. Медведи не злоупотребляют таким ростом без крайней нужды: хлопотно, да и энергии жрёт море.

Слева от них стояла гигантская Дубль-Шах — лишь ей мужики доверяли единоличное выполнение задачи. Справа, притулившись друг к другу, возвышались Бин-бин с Дубль-Ра. Мандаринкам с их конструктивными особенностями чрезмерное вздутие приносит ещё больше проблем, но девчонки терпели. Все три непривычно медленно разверзали пасти и с громоподобным клацаньем схлопывали их на страх врагам. Им главное не нарушать центровку блина, а то завалятся носом в землю — мало не покажется. А ещё не прощёлкать приказ командира немедленно сдуться и сигануть в стороны, когда Анабер почувствует, что пора убираться с дороги. Пусть там и не полноценная свора, но и этой шайки хватит, чтобы порвать их компанию.

Выбранная Анабером позиция была простой и неубиенной. Среди деревьев то и дело вспучивался кто-нибудь из перевозбуждённых тварей — естественная реакция на угрожающие габариты защитников перевала. Вспученный моментально попадал в ловушку громадных многовековых стволов, бестолково долбясь о них боками и всем своим прочим снаряжением. Невозможность продвигаться к цели постепенно приводила примитивный мозг к осознанию проблемы. Гигант сдувался, пёр вперёд и почти сразу попадал вод влияние всё того же рефлекса, заставляющего реагировать на величие противника — замкнутый круг. Нет, твари постепенно подползали ближе, но скорость их продвижения увеличивала шансы беглецов с каждой минутой. Словом, тут всё было в порядке.

— Удостоверилась? — заботливо спросил Гет.

Размышляя, она в который уже раз не услышала его приближения. Во всяком случае, хотелось думать, что виновата её рассеянность, а не полное служебное несоответствие профессии оборотня.

— Удостоверилась, — подтвердила Наруга. — Хотя и не сомневалась, что Анабер не станет впустую геройствовать. Шикарная у него позиция. А где Акери?

— Она их придержит на середине подъёма. Риг уверен, что потом они смогут сделать приличный рывок, чтобы задержать свору ещё раз. На последней трети подъёма. Может, хватит уже тут рассиживаться? — осведомился Гет.

Она протянула руку — он поднял её, совершенно не заботясь о демаскировке. Значит, диверсанты успешно преодолевают дистанцию. Они вернулись в жёлоб и помчались догонять ушедшие далеко вперёд машины — те предпочитали не заморачиваться пустяками. Однако уже сам Гет повторно вылез из окопа, когда они наткнулись на отдыхающего Дубль-Ри. Его пилот сидел на камне неподалёку от жёлоба, контролируя свою увлекающуюся супругу. Желтоглазая фея со всем вниманием разглядывала небеса, словно ожидала команду сверху.

— Ты не устала? — озаботилась Наруга, выбравшись наверх вслед за мужем.

— Наверно здесь всё будет иначе, — как всегда чётко ответила на поставленный вопрос Ари.

Гет вопросительно глянул на Рига, мол, слегка заговаривается или потери глобальны? Тот лишь отмахнулся, дескать, не волнуйся: всё под контролем.

— Здесь всегда всё иначе, нежели там, — между тем подтвердила Наруга. — И в других местах тоже. Главное, чтобы ты не увлекалась сутью вещей в ущерб их физическому перемещению в пространстве и времени.

— Я буду внимательна, — пообещала Акери, сурово по-воински морща лоб. — Не волнуйся. Если сил не хватит, я не стану делать глупости. Но сил хватит. Зверей не так много.

Пришлось поверить ей на слово и продолжить восхождение.

Внутри котловина не поражала разнообразием: тот же гигантский лес впритирку к склонам, то же ртутное озеро, тот же преобразователь на его берегу. Правда, здесь иголки стояли ровно — нечета родной игольнице, где их местами перекосило. Эйбер с Дитмаром уже обогнули преобразователь, чтобы не светиться перед перевалом. И теперь дискутировали о возможных причинах, что привели такой же восточный в аварийное состояние. На опушке Наруга успела заметить две хвостатые задницы, направляющиеся в засаду подремать. Но Дубль-Гет с Наром не торопились укрыться, ожидая подхода пилотов, где-то шляющихся накануне сражения. Медведь неодобрительно крякнул, хмуро оглядев своего, и потопал догонять сородичей. Мандарин укоризненно булькал, привычно наклоняясь к своему, дабы продемонстрировать оскал неудовольствия. Наруга извинилась и пообещала больше так не делать.

Тут Эйбер заметил спускающихся диверсантов — она, как не пыжилась, так и не разглядела ничего. Нар мигом сдулся и поскакал к лесу, а за ним и остальные — операция, изъясняясь языком берров, вступала в завершающую стадию. Наруге казалось, что она это делает уже неделю, вступив и влипнув во что-то вязкое, к чему они все — вместе с долбанной операцией — присохли намертво.

До преобразователя оставшаяся дюжина диверсантов дотянула на пределе нечеловеческих сил, потеряв ещё одного товарища. Гет был прав: жаль мужиков. Наруга смотрела на них из-за дерева, приникнув к необъятному стволу. И вспоминала, как Шатхия с оторванной рукой тянулась перерезать горло мёртвой Юльке. И если бы не люди там, в Таноле — где непременно случится беда, явись здесь враждебная стая берров — она бы не стала убивать этих. Сожаление не горчило ощущением утраты, но сожалением было.

Гет придавил её телом, целуя в макушку, в висок, в шею.

— Что с тобой? — не поняла она.

— Что с тобой? — обнял он её непривычно осторожно.