Холод твоего сердца (СИ) - Спящий Сергей Николаевич - Страница 101

Если окна первого этажа, расположенного наиболее близко к порталу здания с флагом, частично закрывали вырастающие из земли, а точнее почти самую макушку зарывшиеся в неё, бронированные купола, то второй этаж и лениво обвисший флаг были прекрасно видны со стороны портальной площадки. Можно даже увидеть, как на защитном бронестекле в окнах отражается и играет ленивое августовское солнце.

Второй красно-сине-белый флаг выглядел не так презентабельно, как первый и появился совсем недавно, вместе с вышедшими из портала людьми. Собственно, второй флаг представлял собой раскрашенную тряпку, растянутую между двумя мизгирями. Изрядно побитыми, лишившимися навесного оборудования, части конечностей и выглядевших так, будто они только вышли из страшного боя, но сей момент готовы без оглядки броситься в новое, более страшное сражение.

Кроме потрёпанных мизгирей через портал прошли ещё несколько машин, а вместе с ними страшные, но массивные самодельные телеги как попало сваренные и склёпанные из запасных частей и сорванных броневых плит. В машинах, на телегах и между ними стояли люди, навскидку человек сто или около того. Кто-то в броне технопехоты. Другие в комбинезонах танкистов или в лёгких универсальных комбинезонах, какие массово носит армейский люд, да и гражданский тоже, если удаётся достать. А кто-то вообще замотан в тряпки, а может быть и в шкуры и выглядит натуральным дикарём. Вся одежда у прошедших через портал людей вытертая, не сказать, чтобы сильно грязная, но и от идеальной чистоты весьма далека. Вооружены плохо, у многих, особенно у тех, кто в рванье и шкурах, на поясах висят выделанные кустарным образом ножи. Те, кто имеет огнестрел, предусмотрительно опустили стволы в землю или убрали в кобуру или в специальные крепления на спинах индивидуальной пехотной брони. Состояние техники ужасное, видно, что из боя, может быть не одного и комплексного ремонта в условиях хорошо оборудованного ремонтного бокса не получала очень давно. Состояние людей, должно быть не лучше, чем у их техники и оружия, но нет. Стоят, не двигаются под прицелом направленных мин и стволов автоматических пушек, но на лицах улыбки, выражения радости, облегчения, ну и осторожности тоже, особенно у тех, что в шкурах и тряпках.

Растянутый между мизгирями, так, чтобы его сразу увидели, флаг слабо колыхался. Двухметровое полотнище, состоящее из трёх цветов: красного, белого и синего. Флаг Российской Федерации.

— Эй! — крикнул высовывающий из кабины мизгиря человек в комбинезоне танкиста. — Мы свои! Флаг видите?!

Можно было и не кричать. Призванные оценить возможную угрозу нейронные сети автоматизированных систем защиты периметра уже вынесли вердикт. Люди, техника, флаг, их состояние и внешний вид. Возможная степень угрозы. То, что прошедших через портал сил явно недостаточно для прорыва многослойной защиты периметра. Черты лиц некоторых из прибывших людей со значительной степенью достоверности совпадали с имеющимися в базах данных и классифицировались как члены пропавшей экспедиции. Всё эти факторы, недостаточные по отдельности, но в общей совокупности гарантировали отсутствие угрозы, и активировавшаяся в момент открытия портала система управления боем понемногу засыпала. Она убедилась в отсутствии прямой угрозы и переложила все дальнейшие решения на плечи имеющих соответствующие звания в армейской иерархии людей.

Степень тревоги уменьшена до минимального приоритета. Параноидальный режим для стай самоходных мин и автоматизированных огневых точек отключен. Некоторое увеличение уровня тревоги вызвало наличие среди людей одного эльфа. Впрочем, он всего один и не похоже, чтобы держал кого-то из людей в заложниках или принуждал к чему-то.

Почти заснувшая система управления боем в полудрёме скачивала и анализировала боевой опыт, накопленный своими младшими копиями, возникшими как объединение обособленной, лишённой связи с другими информационными сетями, группы машин с момента как те ушли в другой мир и до того, как сумели вернуться сейчас. Накопленный опыт бесценен. Новые виды противников, новые опасности и способы противодействия им. Система управления боем интегрировала в себя полученные знания, распределяла их по отдельным информационным накопителям и вычислительным мощностям начиная с мощнейших городских серверов и заканчивая слабенькими вычислительными модулями в каждой отдельной самоходной мине, каждом электронном блоке сканирования, наведения, контроля. По всем тем элементам из которых она состояла и на основе которых в мгновение ока собиралась, вступала в бой и затем исчезала как отдельная сущность, распадалась, засыпала, но накопленный ею опыт сохранялся, преумножался и распространялся по информационным сетям от устройства к устройству. В своё время, до войны вторжения, российские военные программисты потрудились на славу, создав искусственный интеллект способный к самосовершенствованию, но не стремящийся к осознаю себя и, в мирное время, как бы не существующий.

— Эй, люди! — продолжал выкрикивать танкист. — Нам можно сойти с портала? Стрелять не будете? Мы точно свои, честное слово!

Оживший динамик передал слова какого-то недовольного тем, что внезапная тревога и суета выпала на его дежурство, высокого армейского чина: — Подожди, говорливый. Сейчас проводим.

Действительно, к площадке выдвинулись два десятка закованных в броню пехотинцев с закрытыми шлемами и усиленными винтовками в руках. Подойдя ближе, старший из них махнул рукой и пошёл обратно. Прибывшие из другого мира спешно попрыгали кто в машины, кто на телеги и медленно покатили следом, в направлении служебного двухэтажного здания за границей второго кольца оборонительного периметра, к обвисшему над ним флагом. Когда двинулся один из двух мизгирей, растянутое между ними полотнище отцепилось и осталось висеть на второй мизгире. Оно выглядело словно трёхцветная лента, когда-то вплетаемая девушками в косу. Только вот повреждённый и обгорелый мизгирь, вышагивающий на трёх ногах и осторожно поджимающий обломок четвёртой снизу под кабину, совершенно не походил на красавицу девушку.

Надрывавший горло, высунувшись о пояс из кабины мизгиря, парень спрыгнул с танка и зашагал за пехотинцами своим ходом. Поравнявшись с тем, кого он счёл старшим, парень жадно спросил: — Как тут у вас дела, ребята? До зимы, я смотрю, почти получилось дожить?

Пехотинец промолчал, за закрытым шлемом не различить лица. Но когда парень потерял надежду услышать ответ и просто шёл рядом, вдыхая такой знакомый запах родного мира, пехотинец решился ответить: — Не просто дожили. Мы победили…

— Вроде как победили, — добавил он чуть замешкавшись. Парень не обратил внимание на последние слова. Услышав про победу, он сбился с шага и посмотрел на пехотинца, но увидел лишь искажённое отражение своего лица в закрытом шлеме. Своего некрасивого лица, и вдобавок осунувшегося от усталости лица с ярко горящими надеждой глазами. Этот взгляд, полный надежды и какой-то детской доверчивости, не мог принадлежать такому лицу как у него — с ранней сединой, с зажившими отметками лишений рождённых долгой войной и многих десятков, если не сотен, боёв и сражений. Его лицу больше шло презрительное выражение человека не раз терпящего лишения от судьбы и вышестоящего командования. Выражения циника, привыкшего искать в обычных словах двойное и тройное дно. Нет, этот полный надежды и доверия взгляд никак не мог принадлежать человеку вроде Николая Золотилова. Старшему лейтенанту, успевшему за свои тридцать лет дослужиться до майора и оказаться разжалованным, обзавестись ранней сединой и, самое главное, суметь выжить в течении тринадцати лет непрекращающейся войны. Войны вторжения.

Губы, словно чужие, сами по себе, повторили, точно пробуя слово на вкус: — Победили?!

— Мирный договор с тварями, сам понимаешь, не подписывали, — разговорился пехотинец. — Передохли они все. Как месяца два назад начали мереть, так и кончились, кто не успел сбежать. Может кто-то спрятался, но вряд ли много. Четырёхрукие, ракшасы, горгульи, титаны, левиафаны — всё демоново семя. Целые поля гниющих тварей, сам видел. Остроухие тоже. Кто не ушёл — все мертвы. Только главных их, высших, зараза не берёт и драконов тоже. Ну да с ними одними можно справиться старым добром способом.