Приключения Ариэля, Рыцаря Двух Миров (СИ) - Катканов Сергей Юрьевич - Страница 37

— Но как примирить то, что вы сейчас сказали, с тем, что вы говорили до этого?

— Вот тут-то и тонкость. Надо понимать, что зло отвратительно, но без него этот мир не только невозможен, но даже лишён смысла. Надо всеми силами души отвергать зло и одновременно принять тот факт, что зло существует в этом мире по Божьему попущению. Зло не есть элемент гармонии, но путь к грядущей гармонии возможен только через зло. Адепты зла никогда не могут сознательно служить добру, потому что это противоречит их природе, и тем не менее они помимо своей воли работают на грядущее торжество добра. А Бог будет судить нас именно за намерения, за направленность нашей воли. Иуда не войдёт в Царство Небесное, потому что ничего хорошего он не хотел, а то что получилось в конечном итоге весьма хорошо — это дело Бога, а не Иуды.

Я говорю всё это не для того, чтобы выстроить безупречную теорию, а для того, чтобы примирить человеческую душу с Божьим замыслом. Прежде всего — свою душу, а может быть, и тебе чем-то помогу. Когда мне говорят, что море зла в этом мире не совместимо с милосердием Божиим, мне хочется закричать: «Да поймите же вы наконец, что иначе никак не выковать грядущее совершенство». Море дано нам не для того, чтобы мы в нём утонули, а для того, чтобы прошли по нему, яко по суху. Если не будет моря, мы не научимся ходить по водам, то есть дело, конечно, не в самом хождении, а в том, чтобы стать такими людьми, для которых это возможно.

— Но ведь многие тонут.

— Тонут только те, кто отверг Бога, при этом Его же почему-то и обвиняют в том, что они тонут. Разумный человек, пробуя что-то делать без Бога, вскоре убеждается, что ничего не выходит, и тогда всё начинает делать с Богом. Неразумный человек настаивает на том, чтобы продолжать всё делать без Бога, а когда погибнет — обвиняет в этом Бога. Люди, обвиняющие Бога в том, что вокруг столько зла, никогда не пытались жить с Богом. Они относятся к Богу по принципу: я Тебя отрицаю, мне Твоя помощь не нужна, но Ты виноват в том, что у меня ничего не получается. Люди, обвиняющие Бога, поразительно самовлюблённые существа. Они говорят: «Почему в мире столько зла?» То есть сами себя они считают носителями исключительно добра. А ведь у любого из этих обвинителей можно спросить: «А почему в тебе столько зла?».

— Да, через море зла я, конечно, не прошёл, но та лужа зла, в которую я вляпался, была большой и страшной. И вот вспомнил сейчас лучезарного мальчика, нищего калеку, живущего на пепелище. Злодеи отняли у него всё, а он каждым дыханием своим славит Господа. Он не стал бы таким, если бы в его жизнь не пришло такое чудовищное зло. Его святость родилась именно от столкновения со злом. Не сомневаюсь, что ангелы ещё признают его превосходство. А ведь тогда я просто подумал, что мальчик сошёл с ума от горя. Мы спрашиваем, а где же был Бог, когда творилось такое зло? А Бог был в душе этого ребёнка. Бог смотрел на меня его глазами, а я не видел Его, то есть просто не хотел видеть. Моя душа почернела, потому я и не видел Бога в глазах святого мальчика.

— А знаешь, сколько ещё среди нас таких — умеющих, яко по суху, ходить по морю зла? Мы их просто не видим, а если бы видели, то не роптали бы на Бога.

— Значит, зло в этой жизни необходимо, для того, чтобы мы отреклись от него, возвысились над ним и победили его в себе. Значит, чем больше зла приходит в нашу жизнь, тем больше у нас появляется возможностей для духовного совершенствования?

— Вот тут не горячись. Есть хорошие слова: «На крест не просятся, но и с креста не бегают». Придут в твою жизнь горе и боль — не беги со своего креста, укрепляй свою связь с Богом, и Он поможет тебе всё выдержать и стать лучше. Но никогда не просись на крест, никогда не беги на встречу соблазнам и искушениям, чтобы их героически преодолеть и усовершенствоваться. У каждого есть мера того, что он может выдержать. Бог Сам пошлёт тебе трудности в меру того, что ты сможешь преодолеть. Но если будешь искать трудности и по своей воле стремиться навстречу злу, найдёшь столько зла, сколько тебе не по силам выдержать. А потом будешь сидеть и хныкать: «Как же так, я же был с Богом, а Бог мне не помог». Беда таких «героев» в том, что они не ищут Божьей воли, предпочитая творить свою, при этом думают, что они с Богом, но гордость удаляет их от Бога.

— Как сложно жить в вашем мире, отче. Сколько всего надо учитывать, сколько кругом ловушек, как легко исказить самую правильную мысль.

— А ведь рецепт жизни в этом мире очень прост: смирись и прими Божий мир таким, какой он есть, и чтобы не происходило в твоей жизни, всё принимай, как Божий дар — и радость, и горе.

Ариэль задумчиво улыбнулся, и старец его благословил.

Глава X, в которой друзья узнали, что такое Хаттин

Ариэль и Жан неведомо как оказались в центре страшной бури, солнце померкло, воздух наполнился песком и пылью, которые поднял страшный ветер. Сила ветра была такова, что они едва держались на конях, казалось, что их сейчас закрутит-завертит и поднимет в воздух, лицо и руки секло мелкими острыми камушками. Ничего не видя вокруг себя, они слезли с коней и держались за них, как за единственную опору, а перепуганные кони ржали и в любой момент могли вырваться и ускакать. Такой сильной бури никому из них раньше не доводилось пережить, рыцари надеялись, что она вот-вот кончится, но буря только усиливалась. И тут земля под ними страшно содрогнулась. Потом ещё и ещё раз. Ариэль почувствовал, что толчки идут из самой глубины земных недр, он подумал о том, что земля может сейчас разверзнуться и поглотить их. От всего мира осталась только молитва. Он ни о чём не просил Бога, кроме одного: «Господи, помилуй».

Молитва усиливалась, буря стихла. Вскоре Ариэль заметил, что песок и мелкий камень уже не секут лицо и даже через закрытые веки ощутил, что показалось солнце. Он открыл глаза. Вокруг них была каменистая пустыня, а вдалеке виднелся Иерусалим. Рыцарь ни на секунду не усомнился в том, что это и есть Святой Град, место страданий Христа. Они с Жаном не сказали друг другу ни слова, сели на коней и шагом поскакали к Иерусалиму. Вскоре они увидели, что к ним приближается на коне человек, одетый, как сарацин. Поравнявшись с рыцарями, он остановился и, глянув на них, весело рассмеялся:

— Плащи серые, кресты бурые… Это какой же Орден?

— Орден дураков Господних, — буркнул Жан.

— Судя по вашему юмору, вы не такие уж и дураки, — «сарацин» уже не смеялся, но продолжал очень жизнерадостно улыбаться. — Храмовники, не правда ли?

— Так точно. Братья Жан и Ариэль.

— А меня зовут Михаил, прозвище — Сириец. Хотя кто тут не сириец? Я хронист, самый несчастный человек в Иерусалиме.

— Это почему?

— Хронисту приходится знать больше других, а кто умножает познание, тот умножает скорбь, особенно в нашей нынешней ситуации. Знаете, что, благородные рыцари, поехали сейчас ко мне? У меня есть уютный домик неподалёку от Иерусалима. Сам не знаю, зачем я сегодня собрался в Яффу, срочных дел у меня там нет, готов вернутся и оказать вам гостеприимство. Вы, конечно, первым делом хотите в храм Гроба Господня, но для начала вам стоило бы привести себя в порядок и немного отдохнуть.

— Вы христианин? — опять довольно мрачно спросил Жан, ещё не успевший прийти в себя после бури.

— Не извольте сомневаться. Плохенький, но христианин, — нисколько не обидевшись, сказал Сириец. — На Святой Земле христиане обычно одеваются по-восточному, так что не торопитесь здесь нападать на сарацин, вы можете ненароком перебить последние христианские силы Иерусалима.

— Мы с благодарностью принимаем ваше приглашение, — улыбнулся Ариэль, которому сразу понравился этот весёлый, но явно очень непростой человек.

И вот они уже сидели в прекрасном маленьком саду небольшого домика, по-восточному расположившись на подушках вокруг низкого стола. Рыцари хорошенько вымылись, их одежду Михаил велел служанке постирать, а они облачились в цветастые восточные халаты, которые предложил им радушный хозяин. Подкрепившись мясом и фруктами, они теперь потягивали холодный щербет и блаженно улыбались.