Шип и игла - Томпсон Пол - Страница 33

Они перенесли Шип в большую пустую комнату. Тяжелый кубический стул весом по крайней мере в десять камней был единственным предметом в комнате. Охранники протянули широкие мягкие ремни, прижав предплечья и икры ног, затем они прибили ремни гвоздями к стулу. Канат беспокоящей толщины был протянут под ее руками и за спинку стула. Шип была поднята в воздух.

— Ваши оковы не слишком жмут? — спросил прелат.

— Очень удобно, — сказала Шип. — Почему бы вам самому не попробовать?

— Я прощаюсь с вами, — сказал он.

Тюремщики вышли, дверь гулко захлопнулась, снаружи послышался щелк задвижки.

Стены блестели росой. В сочленениях камней рос мох. Шип посмотрела наверх и увидела, что потолок сделан из бревен Между ними были щели, через которые проникал свет.

Шип сжала правую руку в кулак и постепенно напрягала мышцы рук. Ремень не поддавался. Она двинула плечом, и стул дико заплясал в воздухе. Она поняла хитрость приспособления: сиденье было подвешено на трех точках опоры, и едва она, пытаясь освободиться, нарушит баланс, все может окончится тем, что она повиснет в нелепой болезненной позе. Она может даже задушить себя веревкой. Шип перестала двигаться. Она с ненавистью думала о Братьях.

Путы, связывающие ее руки и ноги, не были тугими, но они сковывали движения, и конечности стали затекать. Это было ужасно.

Охранник приносил суп и воду через большие промежутки времени. Он подносил это к ее рту в чашке, привязанной к шесту. Шип проливала большую часть приносимого.

Оставаясь одна, она пыталась вычислить время. На раннем этапе в тренировки Стражей включались и пребывания в совершенно темной комнате в полном молчании. Она должна была измерить проходящее время и не появиться ранее чем через четыре часа. Если она выходила слишком рано, то получала от Нандры удары палкой — по одному за каждую ошибочную минуту. Упрямая Эрида получала десять палок за медлительность.

Как долог день? Количество часов ничего не значит, когда они бесконечно длинны. Шип считала минуты тысячами и желала, чтобы что-нибудь произошло в жутком однообразии.

Вошел Радо.

— Вы!

Он запрокинул голову и улыбнулся:

— Как ты попала туда?

— Я взлетела и построила стул! Позднее буду нести яйца. А как ты думаешь? Это сделал Госс.

— Он умница. Подвешенное состояние предохранит тебя от несчастного случая. Умно!

— Побереги восторги и спусти меня вниз. Мои пальцы на ногах готовы разорваться.

— Я не могу сделать этого, — сказал Радо.

— Почему? — закричала она. Затем она заметила выбритые места на его голове. — Мать, сохрани меня, — застонала она. — Тебя обратили.

— Это не совсем так. — Теперь Шип пришла в замешательство. — Дай мне объяснить. Я не тот кем я выгляжу. — Он схватился за лицо. — Тело заимствовано… Видишь ли, я — Факт.

— Хо-хо! Ты маленький божок, Радо. — Шип засмеялась.

— Здесь только доля моей сущности, полностью она не вместится ни в какую плотскую оболочку.

— Я не верю тебе, — ее стул опасно наклонился. — Это один из твоих фокусов.

— Как мне убедить тебя?

— Сделай что-нибудь божественное.

— Очень хорошо. — Он описал полный круг вокруг стула на уровне нескольких дюймов от ног Шип. — К сожалению, я не могу вести переговоры непосредственно с твоим разумом. Ты — женщина и потому не достойна… Может, ты хочешь послушать общую теорию относительности или закон Авогадро? Я могу сказать, что твое сердце бьется с частотой шестьдесят шесть ударов в минуту, а давление крови равняется сто двадцать на семьдесят.

Шип зевнула:

— Жалкая чепуха. Уходи, Радо, и благодари богов, что я не могу наложить руки на твое проклятое горло.

— Ты ненавидишь Радо, у тебя на то есть причины. Когда мы говорим, разум Радо общается со мной. Он все рассказывает мне о вас… Как вы встретились. Трагическая смерть Витии. Это не оправдывает варварского обращения с капитаном Сасрелом.

— Варварское! Подобного возмутительного поступка с сестрой храма не совершалось ни разу за двести лет. Старый закон предписывает жестокую расправу с покусившимся на служительницу Внутреннего Храма. Надо учить на примерах. Если бы жрицы не были защищены строжайшими законами, как долго, по-вашему, продержался бы Храм и его мирские сокровища?

Радо кончил кружить и сел, скрестив ноги, пониже Шип.

— Все это так не нужно, — сказал он спокойно. — Этот Сасрел погиб понапрасну. Ваш Храм прекратит существование через несколько кратких лет. Почитая меня, все станут богатыми и счастливыми. Мужчины и женщины найдут свои роли согласно природе.

— Вы хотите сказать, мужчины встанут над женщинами, — вставила Шип. — Вы предлагаете рабство половине человечества.

Радо снова улыбнулся:

— Таким образом, вы поверили в меня. Правда завладела ею. Этот мягкий, уверенный в себе Оратор был не Радо. Ее компаньон не был способен на такие шутки.

— Вы — Факт, — сказала она. Это не было вопросом.

Он поклонился иронически:

— Я — посланник бога.

— Какого бога? — выдохнула она.

— Единственного всевидящего божества, создавшего мир и правящего им.

— В таком случае вы знаете, для чего Радо и я прибыли в Миести?

— Да, чтобы убить Факт. Чванливая цель. Вы серьезно рассчитывали на успех?

Шип выгнула спину, натянув ремни. Факт не выказал испуга. Когда она прекратила свою демонстрацию, он повторил свой вопрос:

— Вы рассчитывали на успех?

— Победить или умереть в попытке, — тяжело дыша ответила Шип.

— Гм, таково кредо любого фанатика. Радо прав в отношении вас. Он считает, что вы ни о чем больше не думаете, как о своей миссии. Он полагает, что вы никогда не замечали восхода солнца, не слышали щебета птиц, никогда не смеялись по глупому, пустяшному поводу.

— Мысли графа Радо не имеют большего достоинства, чем писк комара, — ответила она. — Почему вы подвергаете меня проверке? Чего вы хотите? Признания вашей рабской веры?

— Я предпочитаю обращенных мученикам, — сказал Факт. — Город молящихся всегда лучше, чем погребальный костер мертвых врагов.

— Здесь перед вами нет обращенной.

— Я понял это. Сожалею. В мыслях Радо я проследил нечто, возбудившее мое любопытство. Моя главная движущая сила — любопытство. Я всегда хочу знать больше. Я хочу изучить вас. Вы знаете, что он восхищался вами?

Шип презрительно рассмеялась, раскачивая стул.

Факт придал лицу Радо печальное выражение:

— Это правда. Он боялся вас. Почему?

— Он знал, на что я способна. Мужчины вроде него впустую проводят жизнь, захватывая легкие деньги, пользуясь распущенностью других. Они не могут понять истинно верующих, посвятивших себя дисциплинированному служению.

Факт погладил щеку Радо:

— Это правда. Я чувствую его страх во мне. Может быть, мы с ним не так уж отличаемся друг от друга. Скажите мне, Шип, почему вы хотите умереть?

— Потому что вы угрожаете моей Богине, моему образу жизни, моему миру.

— Ваш мир пропах нуждой и варварством. Я предлагаю нечто лучшее. Мой путь включает единство, достоинство и силу. Своим последователям Факт несет свет. Я облегчаю бремя и даю радость.

— Ложь, ложь. Я видела то, что вы предлагаете, и это мерзко. У вас хватит плененного духа для машин всего мира? Улицы Миести наглядно демонстрируют суть Факта — конформизм, стерильность. Какова цена свету, который вы несете? Вместо сохранения тайн природы вы готовите из нее служанку человека. Как долго продержится ваш образ жизни? Сто лет? Что станет с миром Богини, если все покроется камнем и стеклом? Куда денется ритмичность времен года, утонувшая в лязге шестеренок и рычагов? Факт означает медленное умирание мира.

Богиня направила меня с дарами, которые она высоко ценит: быстрая смерть, милость забвения и возвращение на почву.

Радо-Факт продолжал улыбаться одними губами:

— Спасибо, Страж, за формулирование линии будущей битвы. Надо сказать, что глубина невежества, с которой я столкнулся, оказалась даже большей, чем я ожидал.