Жертва для магистра (СИ) - Питерский Ярослав Михайлович - Страница 27

— Так, вам батюшка удалось рассмотреть этого магистра?

— И, да и нет, это мужчина, лет сорока, хотя конечно я могу ошибиться, но по голосу мне показалось, что он именно такого возраста. Коренастый, немного толстенький, пухлые руки и очень маленькие ножки. Просто как у ребенка. Я заметил это когда посмотрел на его ботинки.

Стас вопрошающе посмотрел на Нину. Та догадалась, что он хочет спросить:

— Нет, Стас, ты же сам видел фотографию Сергея. Он высокий и немного даже худой.

Стас кивнул головой и тяжело вздохнул:

— Да, но кто это тогда может быть? Может это муж сестры Сергея? Ну, этот директор ПТУ?

Нина подумала и ответила:

— Нет, Михаил Сергеевич Румянцев, коренастый, но он не такой уж маленький ростом и нога у него нормальная, насколько я помню. Потому, что когда я покупала однажды дефицитные во времена застоя кроссовки «Адидас», то брала и на Михаила — у него, как и у Сергея сорок второй.

— Кто же это тогда?

— Стас, я тебе говорила, что Сергей, скорее всего не причем.

— Понимаешь Нина, он может руководить их действиями, тот человек, по словам Юрки Сергеева — пришел в твою квартиру и у него были ключи! Понимаешь, от твоей квартиры у кого-то были ключи! У твоего бывшего мужа, случайно нет ключей?

Нина отрицательно покачала головой:

— Нет, не может у него быть никаких ключей, я дверь железную, уже после развода ставила, замок новый. Но послушай! Когда, ну мне вещи Эдика в морге отдали, там было все: мелочь, деньги, правда небольшие, брелок, а вот ключей не было! Я тогда сразу на это внимания не обратила, а вот сейчас!

— Вот! Значит, тот человек, который был у тебя в квартире, был и на месте гибели Эдика, или во время его отсутствия, ну когда он пропал, его же не было два дня! Где он был это время? И все равно, я твоего бывшего мужа со счетов не сбрасываю, он и мог слепок сделать когда твой сын был у него в гостях, просто вытащил из куртки и сделал слепок долго ли?!

Отец Михаил допил чай и поставив кружку вытер рот салфеткой:

— Знаете, что Стас, утром я иду в милицию, они мне сказали, когда хотели убить, что мой мальчик, ну послушник, он уже мертв, надо заявлять. И вообще — без милиции мы с этой бандой вряд ли справимся. Нас просто перебьют! Только там, в этих развалинах их было шесть человек! И я не уверен, что это все члены секты!

Стас, кивнув головой, согласился с отцом Михаилом, но добавил:

— Давайте сделаем так — мы все сначала ваши показания и место где вас хотели убить запишем на видео. Я вызову утром оператора, да и вы говорите, что вам помог тот безногий инвалид. Скорее всего, они его тоже убили. Мы снимем первые, поскольку потом менты ничего не дадут, потом мы встретимся с Сергеем. А, уж вечером, пойдем в милицию. Вы меня, конечно, простите, но я обещал своему шефу снять этот фильм до конца!

— Стас! Надо идти утром! Так нельзя! Мы дотянем! И точно говорит отец Михаил — нас перебьют! Не известно? Кто еще нас будет ждать утром у подъезда? — возразила ему Нина. — И вообще, я уже не рада, что попросила тебя снимать этот проклятый фильм! Уже вон два, вернее, наверное — три трупа! Я не хочу больше смерти, я боюсь!

— Да пойми ты Нина! Менты, они ведь не волшебники! Даже если мы и заявим, это не значит, что прямо завтра они возьмутся — и все раскроют! У них и без этого, много темнух висит! А тут, не каких доказательств — одни догадки! Кто подозреваемый?! Полоумная старуха?! Да одна справка из псих диспансера освободит ее от ответственности! Да еще и не известно — кто эти могилы красил. Более того — как говорит отец Михаил, он сам кого-то по башке кирпичом шарахнул! А кто его знает — может и убил этого гада! А наши законы — не такие уж и мудрые, посадят, поэтому, надо немного проверить все самим и когда будут доказательства — идти к ментам! Тем более — я их подхлестну тем, что скажу о фильме, а они боятся такого!

Нина и отец Михаил молчали, им нечего было возразить против аргументов Стаса. Он, посмотрев на них, подвел итог беседы:

— Ладно, давайте еще немного поспим, как говорится утро — вечера мудренее. Нина, постели отцы Михаилу в маленькой комнате.

Утром к Нининому дому подъехал микроавтобус со съемочной группой. Недовольный Дюков развалившись на переднем сиденье, жевал «хот дог» Оператор Игорь слушал музыку в маленьких наушниках CD- плеера. Стас открыл дверку и поприветствовал всех поднятым вверх кулаком.

— Ну, куда на этот раз? Тебе ведь шеф. Два дня отдыха дал! Чего тебе не отдыхается? — спросил язвительно Дюков и кивнул на Нину.

— Стас отвесил ему смачный подзатыльник, от которого корреспондент чуть не подавился.

— Ты, что, с ума сошел?! — возмутился он, кашляя кусками сосиски.

— Слушай Дюк! Ты, это попридержи язык! А то будешь у меня каждую ночь в рейд с ментами ездить — алкашей и бродяг собирать! Едим на окраину! На развалины недостроенной швейной фабрики, — скомандовал Стас.

Водитель, засмеявшись — нажал на педаль акселератора. Микроавтобус, заурчав, выехал из двора на оживленную улицу.

Подъезжая к корпусам недостроенной швейной фабрики, где и пытались убить ночью отца Михаила, они заметили — желтый, милицейский «УАЗик» и синюю «Волгу». Стас первым вышел из микроавтобуса и направился к группе людей стоявших возле машин. Двое из них были в милицейской форме, остальные в гражданской одежде.

— Здравствуйте, городская, независимая телекомпания, что здесь случилось?! — спросил Стас.

Стоявшие, недовольно посмотрели на журналиста. Один из них, в форме майора, скривив губы, ответил:

— Налетели стервятники! Как вы только обо всем узнаете?! Небось, нашу частоту по рации слушаете, учтите, поймаем — конфискуем рацию к чертовой бабушке и административный протокол напишем!

Стас сделал вид, что не услышал угрозы:

— Что вы говорите, что случилось?

— Вот наглецы! — кивнул майор на оператора, расставлявшего штатив с камерой.

— Простите, это наша работа — информировать зрителя о новостях, мы же не виноваты, что происходят преступления.

— Здесь снимать не разрешено! Вернее запрещено! — грубо крикнул на него майор.

— Кем, вами? — завелся Стас.

— Саныч, кончай ты этот цирк! Все равно ведь снимут, только скандал себе наживем, — обратился к майору один из штатских.

Стас узнал в этом человеке следователя городской прокуратуры, но вот фамилию его он вспомнить не смог. Тем не менее, будто он его старый знакомый, Стас приветливо обратился к прокурорскому:

— А! Здравствуйте! Вы меня не помните? Мы же с вами репортаж о поджоге на Кирова снимали!

— Да, помню, — вздохнул тот. — Что вы хотели?

— А, что тут случилось?

— Да. Вот местные бомжи — труп, какого то калеки нашли, с проломленной головой.

— Один труп? — неосторожно спросил Стас.

— Один! А, что тут должен быть второй? — следователь подозрительно посмотрел на Андреева.

— Да, нет, я так может два трупа, бывает же такое! Бомжи народ не предсказуемый! Напьются технаря и давай друг другу головы пробивать, один раз сразу троих убили! Года два назад.

Следователь покачал головой:

— Нет, на этот раз один. Обычное убийство. Рядом нашли бутылку водки, скорее всего собутыльники и прихлопнули, но поймать то трудно будет. Сейчас вот сначала личность установим. У него не документов ничего нет. Одни наколки на пальцах. Лицо изуродовано, — прокурорский достал из кармана пачку сигарет и вытащив одну закурил. — А, что это вы с собой попа на съемки возите? Отпевать что ли сразу, — мрачно пошутил он и кивнул за спину Стаса.

Андреев обернулся и увидел, что возле микроавтобуса стоит отец Михаил, хотя, Стас строго настрого запретил выходить ему из автомобиля.

— А, поп, так это отец Михаил из Троицкой, мы его как раз везли в монастырь, тут не далеко. Он нам обещал интересный сюжет — о том как монахи защищаются от воров, — соврал Стас.

— А?! А, я уж думал, что поп тоже — в криминальной программе работает.