Чужие лица (СИ) - Рэйн Ирина - Страница 51

— Ну, значит, так согреемся, — замечает толпу у входа. — Или нет. Похоже, сейчас будут встречать маму и Мирона, кидать в них деньги, лепестки и прочую ерунду…

Слава, который первым увидел молодых людей, машет им рукой, чтобы они подходили быстрее.

— Света волновалась. Я уже хотел вам звонить… Не уходите больше, не предупредив куда, ведь мы несем за вас ответственность.

Никита и Вика кивают, опускают головы, а Пашка встает на их защиту.

— Это я их позвал, не сердитесь, дядь Слав.

Тот грозит ему пальцем, раздает взятые в гардеробе куртки, а затем сует в руки корзинку с «посыпкой». Спустя десять минут арендованный лимузин и другие автомобили отъезжают от здания.

***

Из блокнота Павла Войтовича:

Лабиринтами улиц, проспектов

Я шагаю без компаса, вектора.

Зачерпнув дождевую ботинками,

Остаюсь черно-белыми снимками.

Лабиринтами явными, спящими

Я ищу себя здесь настоящего.

Повороты изломанной линией,

Без названия улицы, длинные.

Лабиринтами ясными, темными

Прогоняя свои, посторонние,

Лишь дыша глубоко, выпуская дым,

Я иду много дней, я все время один.

Лабиринтами и с сильной верой

В ту судьбу, что шагами меряю.

Собирая словами, картинками

Города под моими ботинками.

***

Мягкий свет ночника. Гул улицы проникает через окна белым шумом. Кровать перестала казаться слишком большой, но никогда не была такой уютной и комфортной.

— Неужели все закончилось? — тихий голос Олеси, уставший, но счастливый.

— Все только начинается, — Мирон притягивает к себе жену, наслаждаясь теплом ее кожи и смешанным запахом ее цветочного шампуня и своего геля для душа с ароматом моря. — Вам понравился сегодняшний день, госпожа Полунина?

То ли из-за беременности, то ли из-за первого супружеского секса кожа Олеси стала очень чувствительной, хочется каждой клеточкой ощущать тепло мужа.

— Очень. Я была бы не прочь повторить.

Мирон не видит ее улыбку, но чувствует.

— Вот малыш подрастет немного, и повенчаемся. Думаю, выйдет не хуже.

— А если она? — поворачивает голову и смотрит в глаза.

— Значит, малышка.

— Логично, — фыркает Олеся и снова облокачивается на мужское плечо. Удобно. Спокойно. Хорошо. Слезинка счастья скатывается по щеке и остается незамеченной.

Мирон дожидается, когда дыхание жены становится ровным, а сон — глубоким. Ему же, несмотря на усталость от прошедшего дня, не спится. Он смотрит на занавески, за которыми где-то прячется Луна, и шепчет слова благодарности высшим силам за то, что теперь у него есть семья. Спустя время он все же засыпает. Через семь месяцев на свет появляется маленькая Ева.