Земля Испытаний (СИ) - Афлятунов Евгений Маратович "Глек" - Страница 32

Риндо. Город-крепость, возведенный многие века назад, еще в те времена, когда о Кшале тут никто и не слышал. Не раз захваченный и разрушенный до основания, — в последний раз именно при штурме войсками Владыки, — он, тем не менее, каждый раз восстанавливался — уж слишком выгодным было его местоположение.

И сейчас, когда городом правила твердая рука Наместника, Риндо был непреступен как никогда прежде.

Гарнизон насчитывал около десяти тысяч солдат даже в мирное время — много больше, чем могли прокормить скудные земли вокруг гор. Но город мог не опасаться голода, даже имея под стенами вражескую армию: по проходу было сравнительно легко доставить все необходимое — провиант, люди, оружие и все прочее бесперебойно поступало с той стороны хребта. Вся мощь западной части Империи Владыки могла неистощимым потоком поддерживать крепость, сдерживающую напор любого врага.

Единственный шанс захватить Риндо, как мне думалось, был не в долгой планомерной осаде. Нет, этот вариант был заранее обречен на неудачу, но вот если попробовать сломить крепость одним стремительным, мощным и, главное, внезапным ударом… Да, штурмующие в таком случае будут вынуждены дорого заплатить за победу, очень дорого. Но это был единственный способ взломать западные врата Кшалы и проложить для аг-наарской армии путь в ее центральные земли.

От этого варианта развития событий я и строил свои дальнейшие планы. Скоро — очень скоро, — грянет битва. Аг-Наар будет гнать свои войска вперед, пока у нее есть преимущество. Пока мощная, но неповоротливая армия Кшалы не пришла в себя окончательно, пока Наместник Аадэ-Ре не собрал у Риндо столько сил, что штурм крепости вообще потеряет всякий смысл. Поэтому я должен был идти к горному оплоту.

А какой у меня был выбор? Оставаться на оккупированной Аг-Наар территории, бегая и прячась от солдат жриц? Меня не слишком прельщала такая перспектива, но с другой стороны… Если я явлюсь в Риндо, то автоматически попаду под действие Призыва Наместника, то есть попросту буду мобилизован. Может, я и потерял память, но с какой стороны браться за меч — знаю. И нет и капли сомнений, мне придется сражаться. Воевать. Однако эта перспектива хоть и пугала меня, но… как ни странно, манила так, что я не видел в себе сил устоять перед этой тягой.

Тут слилось воедино многое. Мое желание отомстить за смерть близких мне людей. Вполне обоснованная ненависть к безжалостным аг-наарским ведьмам. Некая доля патриотизма — что ни говори, а Синуэда за прошедшие три месяца стала мне почти родной. А еще было и стремление опробовать свои силы: хоть столкновение со жрицами и подействовало на меня отрезвляюще, похоже, этого было недостаточно. Свою роль сыграло и самомнение: отчего-то меня не отпускала уверенность, что уж с теми-то навыками, кои мне достались от предыдущего владельца тела, я быстро смогу пробиться из рядовых солдат в офицерские чины.

Забавно: я отлично понимал всю глупость и опрометчивость своих мотивов и желаний, огромный риск, но совершенно не мог себя пересилить. Даже не то, что не мог, а… не хотел. Постоянно искал оправдания принятому решению — и, как ни странно, находил их. Это… несколько угнетало. Я хотел поступать в соответствии с доводами разума — но в некоторых случаях это противоречило моим принципам. И как тут быть? Оставалось только надеяться, что к приходу в Риндо я, все же, сумею достигнуть какой-либо определенности в мыслях.

Продвигаясь в направлении к перевалу через Танрро, я был вынужден держаться несколько в отдалении от дороги, двигаясь параллельно ей. Из-за того, что местность была холмистой, я не мог быть уверен в том, что, оставшись на наезженном пути, сумею заметить врагов раньше, чем они меня. Потому мне и приходилось идти через высокую — местами мне по колено, — влажную после недавнего ливня траву и сквозь встречающиеся вдоль дороги жидкие перелески. Понятное дело, что, избрав такой путь, я продвигался вперед намного медленней, чем мне бы того хотелось.

Таким образом, ближе к вечеру я был вымотан до предела, устал как собака, промок до последней нитки и зверски хотел есть, но все же был жив. Несколько раз я замечал пролетающие во весь опор вражеские конные разъезды, один раз по дороге, переходя с шага на рысь и снова на шаг, шумя и лязгая железом на всю округу, спешно прошел крупный отряд пехотинцев в четыре сотни мечей. Если бы не моя предосторожность с выбранным способом передвижения, то меня бы наверняка уже несколько раз заметили и убили. Как ни крути, а в поле у пешего убежать от всадника шансов практически нет. Как, впрочем, и от стрел лучников.

До Риндо оставалось не особо недалеко: погода мне благоволила, расчистив небо от низких дождевых облаков, и если бы я вышел на дорогу, то добрался бы до подъема на перевал, где наверняка обосновались передовые дозорные Кшалы, часа за четыре. Но ни сил, ни желания продолжать идти вперед у меня уже не осталось. Да и правая рука давала о себе знать: хоть я и подвязал ее, собирал по дороге лечебные травы, из которых делал компресс, все это помогало мало — плечо сильно опухло и побаливало. А хуже всего было то, что я являлся правшой, соответственно, и мечом в левой руке орудовал гораздо хуже.

Потому я начал искать себе удобное место для ночлега — мне нужно будет развести костер, найти или соорудить себе какую крышу над головой, чтобы согреться и обсохнуть. Но тут обязательно следует соблюдать осторожность: сделать все так, чтобы враги не заметили ни отблеска пламени, ни клочка дыма. И такой костер не разведешь абы где. Нужно учесть все: рельеф, направление ветра и многие другие мелочи. И, конечно же, нужно найти топливо для костра.

В идеале было бы устроить ночлег как можно дальше от проезжих путей — и я уже надумывал свернуть в сторону, как я заметил вдалеке несколько строений, что располагались у самой дороги.

Я задумался. Вполне вероятно, что дома, которые я вижу — это застава, курьерский пост. Ста как-то говорил, что несколько таких располагалось на каждой дороге от Риндо к границе. На них курьеры и прочие путешественники, имеющие на то право, меняли лошадей, а все остальные могли отдохнуть, напоить своих животных и перекусить сами. И хоть шансов на то, что в конюшне остался хотя бы самый захудалый и хромоногий скакун, не было, я мог найти там много чего полезного.

Но тут же пришла более трезвая мысль — спрашивается, зачем оно мне? Все, что мне нужно для ночлега, у меня есть: еда, вода, сухой трут и кремень для разжигания костра. Так что, подавив порыв помародерствовать, я уже собрался было начать отдаляться от дороги, чтобы обойти явно брошенную заставу, когда услышал далекий, но приближающийся перестук копыт.

Резко пригнувшись, я начал всматриваться в ту сторону, откуда дул ветер, принесший эти звуки. И вскоре увидел скачущий по дороге небольшой конный отряд. В этот раз врагов было мало: всего лишь пара десятков, но был и существенный минус, от которого я скрипнул зубами — судя по одеждам, аг-наарцев возглавляла жрица, едущая в первых рядах. Небольшой островок зелени пока прикрывал меня от них, но стоило бы мне метнуться влево или вправо, как меня бы наверняка заметили. Лечь и затаиться — тоже не вариант, верховые вполне могут заметить проплешину придавленной травы и подозрительный темный силуэт на земле.

Лишь мгновение мне потребовалось мне, чтобы взвесить все «за» и «против». Определившись, я, пригнувшись так, чтобы меня было сложнее заметить, как можно быстрее ринулся вперед, к домам, замеченным мною ранее.

Всадники скакали по дороге не во весь опор, крупной рысью, так что я оказался на месте хоть и немного, но все же раньше них, убедившись, это место на самом деле курьерская станция.

Обширные конюшни, амбары, харчевня, постоялый двор, колодец по центру подъездной площади и несколько жилых домов для работающих тут людей. С первого взгляда было ясно, что тут все разграблено — зияли чернотой распахнутые настежь двери и выбитые окна, возле домов валялись разбросанные, втоптанные в грязь вещи и разбитая посуда. Удивительно, что аг-наарцы не стали поджигать здания, сплошь состоящие из дерева.