Земля Испытаний (СИ) - Афлятунов Евгений Маратович "Глек" - Страница 53

Прежде девушка уже выполняла схожие функции, но только в свите самого Аадэ-Ре; все же, несмотря на весь политический вес Наместника и его искусство, как мага, от яда в пище он не был полностью защищен. Хотя, справедливости ради следует отметить, что отравить могущественного Зодчего Теней почти не пытались, куда чаще целью разнообразных интриг становились его многочисленные приближенные.

Очень многие желали занять место при Аадэ-Ре любыми способами, включая принудительное «освобождение» вакансий, но, к чести Оринэ, она ни разу не подвела своего повелителя. Так что обширный опыт подобной работы у девушки присутствовал, и она была вполне уверена в своих силах.

И вот сейчас, выполняя приказ Наместника, девушка следовала за послом, затерявшись среди многочисленной свиты. Что касалось самого посланника воли Владыки, то сейчас дипломатическую миссию возглавляла Хидэ-Ми-Вэй, старшая дочь одной из высших семей метрополии Кшалы. Существовала давняя традиция, что диалог с империей Аг-Наар вели только дипломаты-женщины. К мужчинам Верховная Жрица относилась с изрядной долей презрения, что отрицательно сказывалось на любых переговорах.

Девушка вздохнула — по всему выходило, что ей придется оставаться в составе посольства в Кайджене не меньше полного сезона. Наместник решил, что такой опыт будет полезен для нее, а отказываться от такого назначения было как минимум недальновидно. Только вот в Риндо оставались любимый супруг и дочь, которой едва стукнуло четыре года. Разлука с семьей оказалась тяжелым испытанием для Оринэ, но не в ее характере было отступать из-за такого. А взять мужа и дочь с собой она никак не могла. Во-первых, у Ста были свои дела в Риндо: он пусть и не обладал магическим даром, но и без этого был просто великолепным лекарем, чьи услуги всегда были в цене.

Ну а во-вторых, Оринэ и сама бы не позволили привозить в этот город Гуэр. Отношение с империей Аг-Наар всегда были напряженными и непростыми, в любой момент могла вспыхнуть война. А что будет в таком случае с посольством, гадать не приходилось.

Свита Хидэ-Ми-Вэй неспешно продвигалась от здания посольства к храму Смерти-Матери по главной улице Кайджена. Искусно мощенная тщательно обработанным камнем, она была достаточно широка, чтобы тут смогли разойтись сразу восемь повозок — но эта улица никогда не знала колес телег или копыт животных. Любой, кто додумался бы до того, чтобы проехать через Кайджен на повозке, лишился бы головы прежде, чем успел вознести молитву Наэ-Хомад.

Целью шествия сегодня был не сам храм, а приземистый дворцовый комплекс у его основания — столичная резиденция самой Аг-Наар. Оринэ не страдала предвзятостью к потенциальному врагу и даже в мыслях не пыталась принизить красоту этого произведения искусства. Сразу было видно — дворец строили если и не одновременно с пирамидой, то явно в едином плане с ней. Все сооружения, возведенные из красновато-бурого камня, идеально сочетались друг с другом.

Процессия остановилась у высоких двухстворчатых врат, сейчас закрытых. По бокам от них неподвижно стояли по две фигуры, с головы до ног укутанные в темную ткань и черные плащи с закрепленными за спиной боевыми посохами. Хидэ-Ми-Вэй выступила вперед, отделившись от своих сопровождающих на шаг. Двое ближайших к вратам стражников после недолгой задержки шагнули к вратам, отворяя их. Сегодняшняя встреча дипломата Кшалы и Верховной Жрицы была обговорена заранее, так что делегацию без вопросов пропустили во дворец.

Проходя внутрь вместе с остальными, Оринэ мазнула взглядом по тем существам, что отвечали за безопасность Аг-Наар. От ее внимательного взгляда не укрылась кисть, на мгновение показавшаяся из рукава одного из стражей, придерживающих ворота. Покрытая тусклой позолотой и иссушенная до такого состояния, что отчетливо можно было различить фаланги пальцев.

Девушка слегка нервно сглотнула: она впервые видела анади, «вечных» — личную стражу Аг-Наар. Хотя слышала об этих созданиях она немало.

Те из мужчин, кто особенно хорошо проявил себя в услужении своей владычице при жизни, удостаивались чести подвергнуться ритуалу Аэз-Хэст — «Высшему воскрешению». Детали этого действа были неизвестны, но общая концепция тайной не являлась — в ходе ритуала тело избранного заживо иссушали, мумифицировали, а после, не позволяя до конца умереть — привязывали к нему душу.

И, хоть это и не было подтверждено, ходили слухи, что перерождением каждого из анади занималась лично Аг-Наар.

Одаренные Кшалы многое отдали бы за то, чтобы изучить эту нечисть или хотя бы кусок ее неживой плоти, но жрицы тщательно хранили свои секреты. Плащи и то, что носили анади, препятствовали любому магическому взору, и этот эффект дополнительно усиливался тонким слоем золота, нанесенным на их тело.

Но в одном эксперты Кшалы сходились во мнении: подобные немертвые, созданные ради служения и защиты Верховной Жрицы, просто по определению не могли быть слабыми.

Внутреннее убранство дворца, в который постепенно втягивалась процессия, оказалось вполне достойно его внешнего величия. Богато, вычурно, но без излишеств. Оринэ даже понравилось бы увиденное, не будь бы во всем этом столь явно и демонстративно подчёркнуто главное магическое искусство жриц — некромантия.

Человеческие и звериные кости с черепами встречались тут повсюду, используясь для украшения и еще, как отметила про себя Оринэ, вероятнее всего для дополнительной защиты. Последнее предположение подтверждалось тем, что пол и стены покрывал сложный, словно перетекающий по всем поверхностям узор. Кто-нибудь непросвещенный мог бы принять это просто за нечто абстрактное, но девушка, знакомая с некромантией не понаслышке, сразу вычленила в рисунке элементы множества кругов воскрешения.

Они были почти неразличимы за мишурой и росписью, действительно являющейся не более чем декором, но маг-лекарь, обладающая аналитическим складом ума, всегда умела выделять главное из общего. И все равно, даже так, сейчас ей не до конца было ясно назначение всех кругов, имевших место в орнаменте. Да, при нужде они бы вдохнули жизнь во все эти кости, поднимая сотни мертвецов — но, зная изощренность жриц, это определенно было только вершиной айсберга.

Для себя она решила, что как выдастся немного свободного времени, нужно будет проанализировать этот узор, и потому сейчас Оринэ старательно откладывала в памяти каждую его деталь. Не то, чтобы это было так уж и необходимо: наверняка другие, куда более опытные маги, чем она, не раз и не два по кусочкам проанализировали этот элемент защиты. Вот только для собственного развития такая задача подходила как нельзя лучше.

Когда они, наконец, ступили в тронный зал, Оринэ сбилась с мысли: это было и не удивительно. Впервые она увидела Аг-Наар вживую, а такое взволнует кого угодно.

Правительница империи имени себя внушала никак не меньше, чем огромная пирамида за стенами дворца. Внешность жрицы соответствовала тем описаниям, что доводилось слышать: выглядящая на двадцать пять — двадцать семь лет среднего роста брюнетка, чьи черные волосы были скрыты под массивным головным убором, похожим на закрепленный на голове вытянутый черепаший панцирь с изображением черепа, покрытый золотом и свисающими по краям длинными перьями тропических птиц. Золота на владычице было немало — виднеющиеся из-под многослойных, шитых золотой нитью юбок поножи, наручи до локтя, тончайшей ковки перчатки, повторяющие рисунок пястных костей скелета и загнутые острыми когтями. Золотая кираса, закрывающая грудь. И золотой же макияж, по густоте и плотности рисунка более похожий на боевую раскраску — открытый лоб, целиком покрытый позолотой по самые брови, полосы под глазами и мелкий рисунок на подбородке. Глаза же Аг-Наар, контрастируя со сплошь чернеными веками, были густо-желтого цвета, временами слегка флуоресцируя в не слишком светлом помещении зала.

Высшая Жрица с абсолютно бесстрастным лицом восседала на троне, для разнообразия не имеющем в своем оформлении атрибутов ее культа, и больше похожим на затвердевшие наплывы и потоки полупрозрачного янтаря, образовавшие высокое сиденье с ведущими к нему округлыми ступенями и подлокотниками, похожим на две замерших струи.