Единороги будут! (СИ) - Смирнова Ирина "cobras" - Страница 76

Долго любовалась на Малассу. То, что это именно драконица тьмы, я поняла по склонившейся перед ней полупаучихе — Ллос, и стоящей чуть поодаль красивой женщине в окружении страшных мертвецов — Ревенансер Киарансали. На крыльях Малассы были небольшие выпуклости, напоминавшие глаза. Много глаз. Внутренне захотелось передернуться — неприятное зрелище должно быть.

Что ж, попробуем связаться с богами…

Я сосредоточилась, попыталась представить Ллос, но внутри была тишина. Потом уперлась взглядом в Киарансали и попробовала докричаться до нее — тоже безрезультатно. Подсевший рядом Рикиши взял меня за руку и, поцеловав в запястье, прокусил венку. Я не сразу поняла зачем. Сперва он, явно, не удержавшись от соблазна, сделал несколько глотков, а потом, испачкав свои пальцы в моей крови, нарисовал на стене какую-то закорючку.

— Мы в Истейлии, значит, надо призывать Кали, — пояснил он. И потом, зализывая мою ранку, мысленно добавил: — Вы стали еще вкуснее, леди… Я даже жалею о тех временах, когда вы вынуждены были делиться со мной кровью постоянно.

Сначала ничего не происходило, но потом в центре алтаря появилась синекожая четырехрукая женщина. Ее длинные взлохмаченные волосы развивались, несмотря на отсутствие ветра, и все три глаза смотрели на меня и Рики. Нет, только на Рики…

Он, упав на колени, принялся шептать что-то на непонятном мне языке, а женщина отвечала ему, ласково, с улыбкой. А под конец, выкрикнув фразу приказным тоном, она взмахнула мечом, который держала в руках, и в стене храма, буквально за мной, образовалась дверь. Я тут же выскочила наружу, следом за мной — Бхинатар, и последним, уже из почти исчезнувшего проема, выпрыгнул Рикиши.

— Что случилось?! — обернувшись, я с ужасом смотрела на вновь ставшие единым монолитом белые стены храма. Только теперь мы были не в нем, а рядом с ним. А вокруг нас были голые камни. — Где лес? — растерянно прошептала я, смотря в ту сторону, откуда мы бежали к холму.

Приключения принимали неожиданный оборот. Сначала мы потеряли тех друзей, которые не вошли за нами, а теперь еще и тех, которые не вышли. Трое неизвестно где, неизвестно зачем, неизвестно почему. Главное, не впасть в панику, хоть уже очень хочется, тем более никто, кроме моих мужчин, не увидит, а они у меня привыкшие. Ну, или пусть привыкают, в конце концов! Я же не железная, имею право поистерить, когда вокруг такое происходит?

— Кали сказала, что именно из-за нас все остальные не перемещаются обратно, — произнес Рикиши, обняв и прижав меня к себе, и тоже с любопытством оглядывающийся вокруг. — Конкретно наше предназначение выполнено не полностью. А еще Кали посоветовала использовать то, что много раз меняло хозяев и очень скучает по первому, настоящему. Оно нам поможет для создания портала, по которому сможет прийти наша покровительница, только надо помнить об основном правиле общения с драконами, — тут Рики улыбнулся мне своей кривоватой улыбкой и немного виноватым голосом добавил: — Честное слово, леди, я ничего не понял, но повторил все практически дословно.

Я уселась в медитативной позе, облокотившись об стенку храма.

Основного правила обращения с драконами я не знаю, но зато практически на все сто процентов уверена, что нечто, постоянно меняющее хозяев, хранится у Бхинатара в подпространстве.

— Доставай флейту, Тар, — и я, отменив пока истерику, улыбнулась мужу. — Самое время помузицировать на природе.

— Только сначала надо все же понять, что имелось в виду под правилами, леди, — одобрительно хмыкнул Рики.

— Мне кажется, богиня намекала на маски, — решил поучаствовать в отгадывании загадок Бхинатар. — Мы их использовали и для сегодняшнего ритуала, и для того, чтобы будить драконов по отдельности.

— Да, наверное, — согласно кивнула я, доставая свою Моксе Риус и разглядывая маски своих мужчин.

Еще во время ритуала я отметила, что все десять были сделаны, явно, по одному шаблону — опущенные уголки у прорези для рта, извилистые линии на лбу, выпуклые круги вокруг глаз и четкий выступающий вперед треугольник на имитации носа и подбородка. Отличались маски только цветом. У Рикиши была золотая, а у Бхинатара — темно-коричневая. Надев их, мы переглянулись и рассмеялись.

В храме, пока адреналин трещал искрами, и события мелькали, едва уловимые разумом, жрецы в этих странных масках воспринимались нормально. И танцующий вокруг Илата Сохрэб выглядел колоритно, но уместно. Возможно, пинающий и орущий на спящего Арката Ярим выглядел забавно, но этого зрелища я не видела. А вот сейчас, сидя на камнях возле белых стен, эти маски на нас смотрелись, действительно, смешно. Но тут Тар достал флейту и заиграл…

Все вокруг как будто преобразилось, серые тусклые камни засверкали на появившемся из-за туч солнце, тишина начала отвечать нам журчанием ручья и пением какой-то длинноногой пичужки, потом добавился шум ветра, вплетаясь в чудесную музыку. Мир ожил и заслушался, как и мы с Рикиши.

И даже появление огромной фиолетово-черной драконицы не прервало песню, мы дослушали ее до конца и только после этого встали и поклонились Малассе. Да, ее крылья, действительно, были осыпаны глазами, как ночное небо — звездами. Но выглядело это не отталкивающе, а красиво. Мордой драконица очень напоминала свою сестру, а все ее тело было покрыто полупрозрачной черной броней с пурпурным отливом, словно созданной из дыма, из игры света и тени.

— Можете снять свои маски, я нашла бы вас и без них, только по этим чудесным звукам, — пророкотала она. — Ведь эту флейту я лично создала и подарила сыну Асмодея.

— Сыну? — удивилась я.

— Да, у него есть сын от ангелицы, полудемон — полуангел. Забавный мальчик и прекрасный музыкант. В день его совершеннолетия, я, как крестная мама, подарила ему эту флейту.

— Вы — крестная мама?

— Ты так и будешь постоянно переспрашивать? — рассмеялась Маласса, глядя на мое растерянно-удивленное лицо. — Да, в отличие от своих родственников, я даже не скрываю, что покровительствую некоторым избранным дроу и демонам. Аркат и Илат делают это тайком, опасаясь насмешек остальных, Силанна предпочитает наблюдать за своими подопечными со стороны, а Эльрат помогать всем сразу. Ему можно — кентавров и единорогов не так уж и много, и они честно соблюдают его странные законы.

— А что вы решили сделать с Истейлией? — спросила я, в очередной раз наивно решив, что раз с нами драконица, значит, теперь все будет хорошо.

— О, нам пришлось много и долго спорить, выслушивать наших помощников, совещаться с богами, размышлять, какое решение для мира будет предпочтительнее…

— И?! — непочтительно поторопила я Малассу.

— И мы решили совершить слияние с Истейлией из параллельной временной ветки, но взять самый дальний слой…

Не знаю, как остальные, а я, даже при том, что все слова были более-менее понятны, осознать сказанное полностью не смогла.

Драконица добродушно усмехнулась и решила пояснить на примере.

— Вот смотри, есть временная ветка, в которой некто возвращается вечером домой, спотыкается о торчащий из дороги камень, падает, ударяется виском о выступ другого камня и умирает. Но в другой временной ветке он уже просто падает, ударяется и теряет сознание. В следующей — падает, встает, отряхивается и идет домой. Есть ветка, где он, вообще, не упал, или пошел другой дорогой, или пошел позже… Понимаете? — Маласса оглядела нас, фыркнула, сдерживая смех, и продолжила: — В каждой из этих временных веток события развивались дальше по-разному. Но заметны они были бы только для тех, с кем этот некто связан. И если бы я захотела, то могла найти слой, где этот некто тоже должен был погибнуть, но в другое время и в другом месте, и перенесла бы его туда, где он уже погиб, но чуть раньше. Нам, драконам, и не такие фокусы прощаются.